Глава 7

К счастью, на следующий день никто не пытался разбудить меня с утра пораньше: проснуться и прийти в себя удалось только к десяти. Горничная явилась со свежим бельём. – Доброго утра, – учтиво сказала она. – Мистер Калленберг ждёт вас на завтрак в столовой к одиннадцати часам. Испугаться я толком не успела: и тело, и душа оставались в неясном, хаотичном состоянии после всего пережитого. Одеваясь, я пыталась привести в порядок волосы и накраситься, а перед глазами стояла спальня. Снова слышался Вагнер. Опять руки и ноги, будто вживую, чувствовали прикосновения шёлковых пут. А потом… потом я снова и снова проживала те прикосновения, которыми он одаривал меня. Эту боль, эти сладостные касания – и то непередаваемое ощущение, которое они рождали. Ни с чем не сравнить, не выразить словами, чтобы передать все детали. Тот взрыв, что рождался внутри меня, был как рождение новой вселенной. Новой меня – той, которой никто раньше не знал. Даже я сама. Я потрясла головой. Наваждение схлынуло. Попыталось вернуться ощущение реальности. Я поняла, что мой кошмар только начинается. Ведь меня всё ещё не лишили невинности. Всё, что произошло там, в спальне, можно было считать и вовсе игрой, а не чем-то серьёзным. Поняв, что через несколько минут накатит полноценный испуг, я решила не давать ему шансов и поспешила в столовую. Мистер Калленберг был не один. За столом справа от него сидел Кристофер. Хозяин дома указал мне на место по левую руку. Стол уже был накрыт. Сев, я попыталась понять: знает ли Кристофер, что было вчера? Или только догадывается?.. Ели в тишине. Потом принесли чай, и Кристофер неожиданно заговорил, продолжая разговор, начатый до моего прихода: – Тогда на обед уже не буду оставаться. – Как будет угодно, – пожал плечами мистер Калленберг. Я не сразу поняла, что он сказал. А потом почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки, под пышную скатерть стола. – Как?! – переспросила я, не в силах скрыть волнение и глядя на Кристофера расширенными глазами. – Ты что, уезжаешь? – Да, сегодня. Немой испуг, который я ждала, наступил. Я стала осознавать, что Кристофер вот-вот покинет этот дом, и я останусь в нём одна. Точнее, наедине с мистером Калленбергом. И что же… что же тогда будет? Не то что Кристофер казался мне защитником, но он по-прежнему оставался тут, и было как-то спокойнее. А теперь?.. Наверное, у меня плохо получалось скрывать чувства. Должно быть, лицо выдало всё даже без моего желания – хозяин дома как будто прочёл мои мысли. – Не пугайся, Джессика, – сказал он, бесшумно поставив чашку на блюдце. – Тебе не придётся тут оставаться одной. Я, опешив ещё больше прежнего, перевела на него взгляд. – Ты тоже можешь собираться. Поезжайте, как только будете готовы. Сказать, что я была удивлена, значит ничего не сказать! Я была шокирована. Сначала мне объявили, что я останусь одна, в полной власти хозяина. А потом я сразу же узнала, что одна я оставаться не буду. Что меня… отпускают? прогоняют? Я не посмела больше ничего спрашивать. Кристофер выглядел довольным, хотя явно торопился. Мистер Калленберг являл собой спокойствие и непроницаемость. Ни за что нельзя было понять, в каком он настроении, что у него за мысли. Если бы я сама не участвовала во всём том, что он вытворял со мной вчера, я бы ни за что не поверила. Мельком я взглянула на его пальцы, которые изящно держали чашку. Холёные, в то же время очень мужественные, крепкие руки – да разве можно хоть как-то догадаться, на что он способен? Разве можно представить, что эти руки способны причинять такую будоражащую боль – и в то же время ласкать самые чувствительные, самые нежные участки на теле, дарить наслаждение и сладострастное, ни с чем не сравнимое удовольствие? Но ведь всё это было! Я как будто успела лучше узнать его. Было бы странно так думать, но я словно уже успела отчасти понять и принять его. Именно таким, именно тогда – в спальне, под звуки Вагнера, под всё то, что он творил со мной, пока я находилась в его полной власти. Но спросить я всё равно ничего не решилась.