Глава 6

Кажется, у меня был обморок. Хотя он и длился, наверное, всего несколько секунд. Возвращаясь в реальность, я сквозь шум в ушах слышала, как что-то отрывисто говорит мистер Калленберг, но что, не разбирала. Мои руки и ноги освобождали от пут, ворсинки ковра на полу касались кожи. Чувствительность и сознание возвращались не сразу. Окончательно придя в себя, я уже стояла, пошатываясь от слабости, перед хозяином дома. Он держал изумрудное платье в одной руке, а стек – в другой. И трусики, и бюстгальтер были на мне. Можно было бы подумать, что ничего не произошло, если бы не пылали лёгкой будоражащей болью места ударов. Если бы не продолжала медленно-медленно сочиться по бёдрам оставшаяся влага. Я ужаснулась самой себе, когда поняла, что если бы не эта боль, то и наслаждение бы уже сошло на нет. Но что же выходит? Неужели мне понравилось, как мне били? Неужели от такого и вправду можно получать удовольствие?.. – В следующий раз не опаздывай, Джессика, – велел мистер Калленберг и отдал мне платье. Я послушно наклонила голову и взяла платье в руки. Он проследовал к двери спальни и открыл её. Потом сказал: – Можешь идти. Будь у себя в комнате. У меня не хватало ни сил, ни смелости спросить, позволено ли мне одеться. Провожаемая взглядом, почти физически чувствуя его на своей полуобнажённой спине, я поскорее ретировалась в коридор. И пока шагала в одиночестве, комкая в руках платье и пытаясь понять, как же мне теперь его надеть, в голове крутился вихрь мыслей. Всё-таки никакие мои фантазии, никакие образы не могли сравниться с реальностью. Мистер Калленберг оказался намного ужаснее, чем я могла бы вообразить. Ведь он – вовсе не яростный, не свирепый по-животному. Всё намного хуже: он получает искреннее удовольствие от моей боли, от моих унижений. От того, как рушатся мои моральные принципы, как ломается моя готовность сопротивляться и я сама начинаю отдаваться ему. Ужасный он. Но не ужаснее ли я сама? Я всерьёз считала себя воспитанной и приличной, всерьёз верила в то, что невинность чего-то стоит. Надеялась, что если и не смогу сопротивляться, то буду всем своим видом показывать, насколько мне противно, насколько неприемлемо всё происходящее. А что вышло на деле? Всего через пару дней после своего появления здесь я уже теку от того, как оказалась посреди разврата, и сам разврат нравится мне. И ещё болезненные шлепки в такой недвусмысленной позе. Неужели они тоже способны нравиться? И унижение. Неужели я действительно оказалась настолько испорченной?..