Глава 6. На ринге

Алита вернулась домой поздним вечером, когда слуги уже потушили все огни и отправились спать. Дом встретил ее спокойной тишиной, запахом пирога с персиком и корицей и приоткрытой дверью библиотеки, из которой вырывалась теплая полоса приглушенного света. Хариндер, как всегда, сидел за книгами - лучше всего ему работалось по ночам. Алита сняла шубку, сменила сапожки на удобные домашние туфли из кожи козленка и направилась в библиотеку.

Как она и предполагала, Хариндер сидел на своем привычном месте, за столом у окна и делал какие-то пометки в блокноте, заглядывая то в толстенный справочник по артефакторике, то в сборник научных статей. Почти на краю стола стоял серебряный поднос с кофейником и половиной пирога. Некоторое время Алита наблюдала за тем, как работает Хариндер, а потом деликатно постучала и промолвила:

- К вам можно?

Хариндер встрепенулся и, оторвавшись от работы, несколько мгновений смотрел на Алиту так, словно не понимал, где находится.

- Заработался, - смущенно признался он, когда Алита вошла в кабинет, и торопливо заговорил, словно ему не терпелось поделиться своей находкой: - Знаете, Алита, я окончательно сформулировал и рассчитал механизм формирования артефакта. Но для окончательного результата нужна определенная географическая точка, и я пока не знаю, где ее искать. Мои расчеты показывают, что она подвижна. Перемещается в пространстве по каким-то собственным законам.

Алита понимающе кивнула и, подойдя к столу, осторожно отрезала себе кусочек пирога. Запах был просто божественным, кухарка снова оказалась на высоте.

- Я знаю, что это за точка, - сказала Алита. Хариндер посмотрел на нее с изумлением и страхом. Алита внезапно подумала, что артефактор - весьма и весьма привлекательный мужчина. Интересный. Притягивающий взгляд.

Эта мысль была настолько неожиданной и дикой, что Алита ощутила озноб. Она три года не воспринимала мужчин как мужчин, для нее все они были лишены всех примет своего пола - и вот теперь Хариндер смотрел ей в глаза, и Алита понимала, что ей нравится рассматривать его бледное лицо с правильными чертами...

Это было ужасно. Она сама не ожидала от себя такого.

- Так что же это за точка? - глухо спросил Хариндер. Кажется, он ощутил странное неудобство, сковавшее Алиту. Взяв блюдце с куском пирога, Алита опустилась на диван, медленно ковырнула ложечкой бисквит и задумчиво произнесла:

- Дайте слово, что никому не расскажете.

- Клянусь своим честным именем, - произнес Хариндер. Он пошевелился, меняя позу, и Алита вдруг с ужасом подумала, что артефактор может встать из-за стола и сесть рядом с ней на диване. В конце концов, в этом не было ничего предосудительного и странного, за минувшие недели они частенько сидели рядом, разбирая записи в старинных свитках, но сейчас сама возможность оказаться бок о бок с Хариндером пугала Алиту до дрожи.

- Я провела нынешний вечер за очень познавательной беседой, - вымолвила она, - с будущим министром инквизиционного департамента. И господин Гуле рассказал мне одну очень любопытную вещь...

И она практически дословно изложила артефактору легенду о Бьорке Бьолле и Береге тысячи звезд. Хариндер внимательно слушал, кивая каким-то своим догадкам, и, когда Алита умолкла и снова принялась разминать в крошку пирог, произнес:

- Да. Это именно то, что я и имел в виду, говоря о точке создания артефакта. Так что неважно, умер ли ваш друг или действительно выброшен из нашего мира. Нам надо попасть на этот берег. И все станет ясно.

Он все-таки вышел из-за стола и направился к дивану. Алита вдруг вспомнила, как давным-давно, еще на Земле, смотрела какую-то передачу про животных - и белый медведь с таким же спокойствием двигался в сторону затаившейся жертвы. «Не надо, - обреченно подумала Алита. - Пожалуйста, не надо...», но Хариндер, разумеется, не услышал ее внутренней мольбы и сел рядом. Алита впервые обнаружила, что воспринимает его запах - легкий холодный аромат одеколона и теплую, практически неуловимую нотку человеческого тела под ним.

Это было возбуждающе. Да, именно так - Алита дала название невнятному чувству, охватившему ее тогда, когда она вошла в библиотеку, и ощутила смущение и стыд.

- Что нам нужно для поисков? - спросил Хариндер. Алита пожала плечами.

- Для начала все архивные документы по делу Бьорка Бьоллы. Но они находятся в хранилище артефактов государя Ахонсо, - Алита грустно усмехнулась и добавила: - И вряд ли мы с вами сможем снова пролезть туда втихаря. Придется задействовать принца Амирана.

Хариндер скептически хмыкнул.

- Знаете, до сих пор не верю в то, что он принц. Видывал его, прямо скажем, не в самых благородных обстоятельствах.

Алита понимающе кивнула, чувствуя, как щеки заливает горячим румянцем, а веки начинает жечь. Ей еще ни разу не было настолько стыдно за себя и свои мысли - даже обрывки мыслей, неясные, смутные образы, которые словно бы вкладывались незримым некто в ее голову.

- Что с вами? - спросил Хариндер, и в его голосе прозвучала такая искренняя забота, что Алита не знала, что ответить и куда девать руки.

- Не знаю, - призналась она. - Должно быть, простудилась. Простите, Хариндер, мне в самом деле не по себе.

Артефактор осторожно извлек блюдце с пирогом из ее судорожно стиснутых пальцев и отставил его в сторону. Быстрое прикосновение отдалось легким ударом тока - хотя, возможно, Алите это просто показалось.

- Давайте посмотрю, - мягко сказал Хариндер. Алита попыталась было отказаться, но артефактор с нажимом произнес: - Я взгляну. Не нравится мне этот ваш румянец.

Жалобно улыбнувшись, Алита подумала, что ей тоже не нравится это пламя, охватившее щеки. Хариндер аккуратно взял ее за запястье - так на юге маги считывали информацию о пациенте - и спустя несколько мгновений проговорил:

- Этого я и боялся...

- Что..? - начала было Алита и осеклась: она подумала, что это волнение и странное нарастающее тепло в низу живота могут иметь обычную медицинскую природу. Хариндер вздохнул и ответил:

- Это Паукка. Вы инфицированы Пауккой, Алита.

Некоторое время Алита молчала, пытаясь собраться с мыслями. Она что-то слышала о Паукке, полуразумном магическом вирусе, но сейчас ничего не могла вспомнить, кроме того, что это какая-то жутко прилипчивая дрянь. Потом Алита обнаружила, что Хариндер до сих пор держит ее за запястье, и хотела было отнять руку, но почему-то все-таки не сделала этого. Прикосновение было приятным. Перед внутренним взглядом сама по себе возникла картинка...

Алита мотнула головой, и наваждение отступило.

- Напомните, что это, - сказала она и все-таки отвела руку.

- Это одно из порождений зла с Юга, - серьезно ответил Хариндер. Было ясно, что судьба Алиты волнует его не на шутку. - Много лет назад, когда Амрут воевал со всеми соседями, Паукки расплодились так, что понадобилось приглашать ведьмаков с островов, чтоб справиться с ними. Эта мерзость подселяется к женщинам, чьи мужья надолго покинули свои дома, - он сделал паузу, словно пытался максимально правильно подобрать слова, и продолжал: - Паукка насылает тоску и томление плоти. Это его пища. Со временем такое состояние становится настолько мучительным, что жертва умирает. Как правило, в течение недели.

Алита слушала про Паукку, и в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я скоро умру, и мы встретимся». На какой-то миг ей стало легко и очень радостно, но потом она подумала, что Гуле может быть прав, и Огюст-Эжен жив. И тогда она должна бороться до конца.

- Как его уничтожить? - спросила Алита и удивилась, услышав в голосе грубо звякнувшие металлические нотки. - Я не собираюсь умирать из-за этой дряни. Есть ли какой-то способ?

Хариндер смущенно опустил глаза и ответил:

- Только один, и, пожалуй, вам это не понравится, - Алита посмотрела на него сурово и непонимающе, и артефактор поспешил объяснить: - Паукка слабел и постепенно умирал, когда к женщине возвращался ее муж. Или она заводила любовника. Другого средства, к сожалению, нет.

Алита неожиданно рассмеялась. Смех получился дрожащим и нервным. Да, чего-то в этом роде и следовало ожидать, южная магия буквально замешана на сексе. Хочешь остаться в живых - ложись в постель с тем, кто подвернется под руку, и не думай о том, что изменяешь любимому человеку.

Смех закончился слезами. Алита закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Пожалуй, это было достойной вершиной в ее карьере неудачницы: потерять самую большую любовь в своей жизни и упасть в объятия к другому просто ради того, чтобы выжить. Что бы сказала умудренная жизненным опытом мадам Бьотта, старая приятельница, хозяйка лучшего публичного дома в столице? Что-нибудь о том, что цель оправдывает средства?

Хариндер помедлил - похоже, у него не было опыта утешения плачущих женщин - но потом все же обнял Алиту и стал негромко говорить что-то невнятное, но успокаивающее. Алита не могла разобрать его слов за своими всхлипываниями. Так они и сидели до тех пор, пока слезы не иссякли, и Алита не приказала себе вставать и принимать решение.

- Значит, неделя? - уточнила она, смахивая слезы. На пальцах остались черные потеки туши, и Алита мельком подумала, что похожа на панду.

Хариндер кивнул.

- Максимум восемь дней. Мы не успеем найти Берег.

Алита помедлила, окончательно собираясь с силами, и сказала:

- Дайте слово, что об этом никто не узнает. И... и помогите мне.

***

В спальне царила непроницаемая густая тьма. Сперва Алита погасила ночник, потом подошла к окну и задернула плотные зимние шторы. Снежная ночь - светлая, пронизанная лучами фонарей - осталась снаружи. Кругом был мрак. Алита осторожно, стараясь ни за что не зацепиться, дошла по кровати и, опустившись на прохладную гладкую простыню, подумала, что ужасно устала.

- Это невыносимо, - призналась она. - Я не смогу.

Когда ладонь Хариндера мягко легла на плечо, Алита с трудом удержала дрожь. Это было неожиданно и приятно, прикосновение наполняло томным вязким волнением и невероятным жгучим стыдом.

- Тогда тебе придется умереть через неделю, - негромко сказал Хариндер. - Знаешь, в Амруте есть фанатики, которые отказываются лечиться из соображений веры... Дескать, если боги послали болезнь, то негоже противиться их воле.

Алита рассмеялась и тотчас же зажала рот ладонью.

- А я не хочу, чтобы ты умирала, - продолжал артефактор. Он придвинулся ближе, и Алита почувствовала его дыхание на своей шее. Прикосновение губ было легким, почти незаметным.

- А если я... сама? - спросила Алита. Голос жалобно дрогнул. Хариндер горько усмехнулся.

- Тогда у тебя будет только три дня. Это усиливает Паукку, а не ослабляет.

- Я его люблю, - еле слышно сказала Алита, и Паукка, стиснувший ее душу в тонких многосуставчатых пальцах, тотчас же откликнулся: нет. Ты любишь только свои воспоминания, в которых давным-давно не осталось реального человека. Голос, запах, движения, улыбка - ничего этого нет. Ты гонишься за тенью и бежишь по кругу.

- Я знаю, - отозвался Хариндер и осторожно стянул вниз тонкие лямки сорочки. Алита замерла. Под ребрами нарастал тяжелый простудный жар, медленно разливался по телу.

«Ну ты же не руку наотруб отдаешь, - у внутреннего голоса были интонации мадам Бьотта. - В конце концов, ты молодая здоровая женщина. И тут нет ничего такого, чего стоит стыдиться. И не трепи себе нервы, а просто признай, что ты хочешь этого мужчину. Почему нет?»

Паукка омерзительно хихикал. Ему нравилось внутреннее сопротивление Алиты.

Алите казалось, что она сходит с ума. Что тьма прорывается в нее и наполняет черной студеной водой.

Прикосновения Хариндера были бережными и очень деликатными. Сейчас он действительно был врачом, проводящим осмотр, а не любовником. Алита старалась наблюдать за ним со стороны: вот теплые, чуть шершавые пальцы скользят по ее ключицам, вот они осторожно движутся ниже и прикасаются к соскам с такой трепетной лаской, что с губ Алиты невольно срывается вздох. Помедлив, Хариндер продолжает изучать ее тело на ощупь, и Алита вдруг понимает, что спасение от внутренней стужи можно найти только в живом человеческом тепле.

Алита и сама не поняла, как оказалась на спине, с закинутыми за голову руками - Хариндер крепко сжал ее запястья, а потом, словно тоже преодолевая что-то в себе, осторожно поцеловал: сперва легко, едва касаясь губами ее губ, а потом сильнее и напористей. От недавнего смущения и стыда не осталось и следа, и Паукка вдруг содрогнулся, понимая, что его лишают добычи - Алита откликнулась на поцелуй и сама удивилась тому, с какой жадной тоской перехватила инициативу.

Ей казалось, что она балансирует на тонкой, пружинящей под ногами нити, протянутой между реальностью и каким-то другим, незнакомым миром. И это было жутко и сладко. С каждым прикосновением Хариндера это захватывающее ощущение возможного падения становилось все сильнее, пока не Алита поняла, что уже не падает - летит куда-то вверх, словно душа покинула тело.

- Не останавливайся... - то ли прошептала, то ли просто подумала она, и Хариндер, услышав этот сдавленный шепот, наконец вошел в нее мягким, но в то же время решительным толчком. Проникновение отозвалось слабой болью, которая растаяла почти сразу же, как только они начали двигаться в едином ритме, и постепенно Алита перестала ощущать что-то кроме медленно нарастающей волны наслаждения: томительного, плотского, почти животного. С ней никогда не случалось ничего похожего на это удовольствие, замешанное на стыде и страхе. Сейчас Алита не замечала, как выгибается под любовником, хрипло выстанывая его имя, как ускоряется темп, делая любовь похожей на отчаянное сражение, как ее ногти безжалостно впиваются в чужие плечи, как...

Она не поняла, как все закончилось. Упоительный туман морока растаял, волна удовольствия, помрачающего разум, схлынула, и Алита обнаружила, что тихо лежит в объятиях артефактора, что опухшие от поцелуев губы горят, а тело не чувствует ничего, кроме приятной усталости. Хариндер поцеловал ее в висок, погладил место поцелуя согнутым указательным пальцем и спросил:

- Легче?

Алита повела плечами, занимая позу поудобнее, и откликнулась:

- Да. Легче.

Паукка не ушел до конца, она по-прежнему чувствовала его возню за грудиной, но его пребывание больше не было настолько терзающим и мучительным.

- Ну и хорошо, - произнес артефактор и добавил: - Я тебя люблю. Спи.

Некоторое время Алита действительно провела в расслабленной тихой дреме, а потом смысл сказанного Хариндером прояснился, и она отпрянула от него и переместилась на другой конец кровати с такой скоростью, словно артефактор превратился в огромного скорпиона.

- Что ты сказал? - испуганно переспросила Алита. Метнув заклинание в сторону ночника, она зажгла огонь, и Хариндер несколько мгновений подслеповато щурился от света.

- Что я тебя люблю, - спокойно повторил он, сел и посмотрел Алите в глаза. - Это правда. Давай спать, ночь на дворе.

Алита смотрела на него и чувствовала, что ее начинает знобить. Улыбка Хариндера стала смущенной и какой-то несчастной, что ли; натянув легкое покрывало повыше и прикрыв огромный уродливый след от ожога на левой стороне груди, он вздохнул и добавил:

- Это тебя ни к чему не обязывает.

В носу предательски защипало. Алита вспомнила, как они провели этот месяц: рядом, не расставаясь, зарывшись в книги и артефакты и делая общее дело - а еще были разговоры, долгие часы разговоров не только о работе, но и обо всем на свете, и впервые за три года своего одиночества она постепенно стала чувствовать себя защищенной. Хариндер незаметно, исподволь, сделался для нее щитом, закрывающим от внешнего мира - и внезапно этого щита не стало. Алите казалось, что ее вывели на площадь, поставили перед толпой и сорвали одежду.

«Как ты мог», - едва не слетело с языка, но вместо этого Алита спросила:

- Откуда такой шрам?

Губы Хариндера дрогнули в улыбке.

- Я горел, - просто объяснил он. - Теперь приходится заниматься любовью в темноте.

- Не хочу, - Алита готова была расплакаться. Это было несправедливо. В их отношениях не должны были появиться чувства. Хариндер вздохнул и придвинулся ближе - и, к своему удивлению, Алита не стала отстраняться от него.

- Я не прошу взаимности, - сказал артефактор. - Мы начали общее дело и доведем его до конца. И знаешь... я буду счастлив, если у нас все получится.

Алите было страшно посмотреть на него - и в то же время она хотела посмотреть и прикоснуться. Кажется, происки Паукки сейчас были не при чем - это было ее собственное желание.

- А если не получится? - спросила Алита. - Если мы так и не найдем Берег... или если найдем, но... - она не смогла закончить фразу. Хариндер улыбнулся, помедлил и обнял ее, и в этом объятии не было ничего от страсти и любви, только дружеское тепло и искреннее участие.

- Тогда все будет так, как ты решишь, - сказал он. Огонек ночника затрещал и угас; тьма нахлынула так внезапно и неудержимо, что Алите показалось, будто она ослепла. - И я приму любое твое решение. А теперь спи. У нас завтра много дел.

***

Его высочество Этьен Амиран бин Альбоа Сузианский и Гилимерский был, во-первых, пьян, как сапожник, а во-вторых, победил уже в четвертом бою на импровизированном ринге. Здесь, в грязном бойцовском клубе на окраине столицы, никому не было дела до его происхождения, и принц, который ринулся в загул сразу же после бала, с удовольствием бросился в кулачное сражение. Извозчики, плотники, бандиты и рабочие, собравшиеся вокруг ринга, поддерживали его торжествующими криками, букмекеры, деловито сновавшие в толпе, довольно подсчитывали барыш, а доступные девушки весело строили глазки лихому бойцу. Дым дешевого курева лежал плотными пластами и разъедал непривычные глаза, запах крепкого спиртного, грязных людских тел и крови буквально вгрызался в обоняние, и Алита невольно закрыла нос платком, а другой рукой вцепилась в локоть Хариндера.

Когда они пробились к рингу сквозь толпу, Амиран как раз успел завершить пятый бой победным нокаутом, и зрители радостно взревели, а к его высочеству побежал местный гарсон с грязным полотенцем через руку: на подносе он тащил бутылку вина, к которой Амиран незамедлительно присосался. Хариндер покачал головой, толкнул дверцу в ограде и вышел на ринг. Помощники, убиравшие нокаутированного бойца, равнодушно посмотрели на него.

- А, дорогой друг! - Амиран поставил бутылку на ограду и заключил артефактора в крепкие объятия, остро пахнущие потом и кровью. - А пойдемте... а пойдемте выпьем?

- Пойдемте, - согласился Хариндер, подхватил принца, который с трудом держался на ногах, и повел к выходу с ринга. Алита смотрела на пьяного и полностью довольного жизнью Амирана и думала, что государю Ахонсо очень трудно живется на свете. Трое сыновей погибли, а четвертый гуляет по каким-то притонам. Неудивительно, что его величество хотел в свое время сделать Алиту наследницей престола...

В экипаже Амиран вел себя довольно спокойно - в изгвазданном парадном мундире, небрежно наброшенном на голое тело, распространяя вокруг себя такие волны перегара, что невольно хотелось закусить, он энергично рассказывал о том, как едва не пропустил очень грамотную двоечку. Алита вздохнула с облегчением: во всяком случае, принц не лез в драку, и его не укачивало. Это не могло не радовать.

- А поедемте... а поедемте лучше к моей невесте? - предложил Амиран. Его осунувшееся грязное лицо моментально стало печальным. - Вы знаете, что Этель мне отказала?

Хариндер и Алита обменялись понимающими взглядами.

- Да, сказала, что если бы я... - Амиран икнул и продолжал: - Если бы я остался телохранителем, она бы согласилась. А так... - он провел ладонями по лицу и сказал: - Но я не отступлю. Поедемте к Этель?

Алита вздохнула.

- Вы собираетесь ехать к даме в таком виде?

Амиран осмотрел свой мундир, доведенный до свинского состояния, разорванные на колене брюки из дорогой тонкой ткани и грязные остроносые башмаки и произнес:

- Вчера вечером я был при полном параде - и получил от ворот поворот.

Алита только руками развела. Весь вид его высочества говорил, что с ним лучше не спорить.

Горничная Этель, открывшая на стук, осмотрела всю компанию - Амиран к тому времени практически лишился чувств и висел на плече Хариндера - и позвала:

- Миледи Этель, пациент! - после чего сделала шаг в сторону, пропуская пришедших в квартиру. Этель, которая, судя по легкому халату поверх простого домашнего платья, уже готовилась отправляться спать, выскользнула из комнаты и, всмотревшись в незваных гостей, ахнула:

- Это вы? Господи, что с ним?

Услышав ее голос, Амиран встрепенулся и воскликнул:

- Любовь моя, и вы здесь!

Встревоженное выражение на лице Этель мигом сменилось плохо сдерживаемой брезгливостью. За ней проглядывало какое-то другое чувство: Алита не смогла распознать его.

- Пьян, как бес, - вздохнула Этель и обернулась к Хариндеру: - Будьте добры, отведите его в уборную. Сейчас принесу отрезвляющую смесь.

Горничная приняла шубку, и Алита прошла в гостиную. Здесь было тихо и уютно, в камине потрескивали дрова, наполняя воздух сосновым ароматом, а возле окна стояла маленькая елка, украшенная алыми и золотыми шарами - хозяйка дома уже приготовилась к новому году. Под елкой сидела кукла: простенькая, лупоглазая, едва ли не самодельная. Алита улыбнулась и подумала, что Этель, несмотря на всю свою тягу к приключениям, пока еще, по большому счету, просто добрый ребенок, который бунтует против родителей. На столе лежали стопки книг по анатомии и лекарскому делу - среди них Алита заметила сборник сузианских легенд и мифов.

- Знаете, однажды в Амруте был праздник бога Ларьякашми, - услышала она и обернулась: в гостиную вошла Этель. - Это бог молодого вина, и в его праздник принято упиваться... ну просто до безобразного состояния. Вы присаживайтесь, сейчас принесут кофе.

Алита послушно опустилась на диван. Этель взяла из-под елки куклу, села рядом с гостьей и положила игрушку на колени, задумчиво поглаживая тряпичное тельце.

- Короче, я испугалась, - продолжала она и призналась: - Я боюсь пьяных. Закрылась в своей комнате и притворилась, что выпила слишком много и уснула. А потом пришел Амиран. Конечно, я заперла дверь, но у него, как оказалось, был ключ.

Алита почувствовала, как сердце тревожно сжалось. На мгновение ей стало не по себе от этого ровного голоса хозяйки квартиры, от равнодушного отстраненного взгляда.

- Он едва держался на ногах от выпитого, - сказала Этель. - Закрыл дверь, подошел к моей кровати и долго смотрел на меня. Я думаю, он знал, что я не сплю. Там, в Амруте, к женщинам весьма неприглядное отношение. Особенно если мужчина пьян. Вы не представляете, насколько мне стало страшно.

- Представляю, - промолвила Алита. Видит бог, она сейчас чувствовала почти такой же страх, который тогда охватил Этель.

- Потом Амиран накрыл меня своим плащом, сел на пол у кровати и просидел так до рассвета, - Этель вздохнула и отложила куклу обратно под елку. - Я не помню, как он ушел... И не знаю, зачем вам сейчас об этом рассказываю.

В коридоре послышались шаги, и в гостиную вошли артефактор и принц. Амиран был бледен до мертвенной синевы, но лекарство, судя по всему, пошло ему на пользу, во всяком случае, взгляд его высочества был ясным и ироничным. Увидев, что места рядом с Этель нет, Амиран вздохнул и сел в ближайшее кресло.

- Вам лучше? - поинтересовалась Этель, старательно избегая смотреть в его сторону.

- О, гораздо, - ответил Амиран. - Ваше зелье творит чудеса. Я вполне готов отправляться в путь, - он повернулся к Алите и спросил: - Куда едем?

- В хранилище артефактов его величества. Там есть специальный отсек, посвященный работам Бьорка Бьоллы, - сказала Алита. - Мне он нужен полностью. Весь.

Амиран некоторое время пристально смотрел на нее, словно не понимал, что ей нужно, а потом от души рассмеялся и произнес:

- Это невозможно, дорогая миледи, - все присутствующие вопросительно посмотрели на него, и Амиран объяснил: - Вынести целый отсек без прямого распоряжения его величества не сможет никто. Войти туда - да, я могу. Раздобыть вам какую-нибудь мелочь - тоже могу. Но груду документов и артефактов... нет.

- Скопировать и вынести копии? У меня есть одна разработка... - предложил Хариндер. Алита поймала себя на мысли о том, что испытывает к нему молчаливую благодарность - за то, что он делает вид, будто минувшей ночью ничего не случилось. Можно было верить, что все по-прежнему.

- Я подумал об этом, - признался Амиран и машинально прикоснулся к свежей ссадине на носу. - Но заклинания хранилища блокируют любую магию. Так что увы. Конечно, я могу прочесть эти бумаги и пересказать своими словами, но полагаю, это вас не устроит.

Некоторое время все смущенно молчали. Служанка бесшумно внесла поднос с кофе и блюдом легкой выпечки, но к еде никто не притронулся. Наконец, Этель подала голос:

- Принесите их, Амиран. Бумаги и артефакты Бьорка Бьоллы. И я обещаю, что подумаю над тем, что вы мне сказали вчера на балу.

И, кажется, впервые с момента появления Амирана в квартире она посмотрела ему в глаза. Принц задумчиво улыбнулся и проговорил:

- Что ж, Файшан... Это меняет дело.