Глава 19 · Спонтанное путешествие

Ужин, как и прочие приемы пищи, проходил в столовой — небольшой комнате на первом этаже, примыкающей к основному залу. Первое время Алесии это казалось какой-то дикостью. Зачем, спрашивается, нести тарелки через половину дома, когда спокойно можно поесть и на кухне?

Но увы, по словам Агнеты, это тоже было — «невместно». Мол, разве может госпожа есть за тем же самым столом, где совсем недавно резали овощи, или еще хуже — мясо? Кухня предназначалась исключительно для слуг, и к этому пришлось привыкать.

Впрочем, такое положение дел неплохо способствовало осознанию собственной аристократичности. Одно дело — перехватывать на ходу какой-нибудь бутерброд, запивая его тут же водой из чайника. И совсем другое — восседать в красивом платье за столом, ожидая, пока перед тобой поставят блюдо.

Правда, сама еда изысканностью не отличалась. Запеченное мясо, лепешки, овощи. И любимая всей душой гречка, которую никто кроме хозяйки дома не отваживался есть. Даже слуги, которые в принципе были не привередливы, не оценили «горькую» крупу.

Алес отнеслась к этому философски. Не хотят — не надо. Ей больше достанется. Да и чужие вкусы невозможно изменить за один день. Нужно время.

На этот раз, ужин проходил в вежливой, но какой-то прохладной атмосфере. Кэрин, как и всегда, была сдержана. Лайон задумчив. Так что Алесия чувствовала себя тамадой на выезде, пытаясь разговорить обе стороны.

«Стороны» реагировали на ее слова, но отвечали как-то односложно. Чисто по необходимости. И если учительницу еще можно понять — не каждый способен с ходу влиться в новую компанию, то с графом-то что произошло?

— Крестьяне скоро достроят баню. Надеюсь, к этому времени кузнец успеет сделать котел? — Алес взглянула на брата. Тот отрешенно кивнул.

— Должен успеть.

Девушка повернулась к Кэрин.

— Мне показалось интересным, соединить вместе котел и печь. Можно будет одновременно греть не только помещение, но и воду для мытья.

Кэрин отложила вилку и чуть склонила голову.

— Это действительно очень интересно. Но, как понимаю, работа непривычная для кузнеца?

— Так и есть. Однако Крист уверил меня, что справится.

— В таком случае, у вас нет повода не доверять ему.

Над столом снова повисла тишина.

Лайон отрезал кусок мяса. Затем разделил его еще на несколько частей. Однако аппетита почему-то не появилось. Он украдкой взглянул на Кэрин. Та сидела с безупречно прямой спиной, и почти не отрывала взгляда от своей тарелки.

С самого момента встречи, парня не оставляло чувство, что монастырская учительница относится к нему с прохладой. Но почему? Неужели из-за того визита в монастырь? Или не может забыть, как подобрала его на улице пьяным? Жаль, что никак нельзя изменить то, что уже произошло. И что у Кэрин сложилось о нем совсем неверное мнение…

— Так ты поедешь утром? — выдернул его из мыслей голос сестры.

— Да.

Это короткое «да» прозвучало как-то уж совсем резко, поэтому Лайон поспешил прибавить:

— Хочу побыстрее прибыть в столицу. И, вероятно, задержусь там на пару десятков дней. Меня ждут скучнейшие дела. К тому же, я собирался отправить в родовой замок некоторые книги из городского дома…

Алесия едва не выронила ложку.

— У тебя есть книги? И ты молчал?

Парень поднял брови.

— Я же унаследовал имущество твоего отца. В том числе и его библиотеку. Конечно у меня есть книги. Двести пятьдесят томов на пергаменте и еще около пятнадцати в бумаге. Ты ведь и сама должна о них помнить?

Девушка слегка смешалась. Должна, должна. Насколько проще была бы жизнь, если бы она унаследовала от предшественницы не только проблемы, но еще и ее память.

— Я помню… Просто… — она повернулась к Кэрин, рассчитывая на поддержку, и невольно поразилась, увидев ее взгляд.

Пожалуй, так смотрел бы бредущий по пустыне человек, заметивший впереди источник чистой воды. Тут и надежда, и горькое осознание, что это только мираж. Даже ложка застыла в пальцах, а в глазах проступил блеск.

Алесия смутно почувствовала, что у новой знакомой все же есть слабые места. За маской холодной сдержанности впервые проступил живой человек со своими страстями.

— … просто невозможно держать в голове вообще все. — уже решительнее закончила она. — К тому же, отец редко пускал меня в свою библиотеку, видимо считал, что книги вредны для женского ума.

Лайон с трудом удержал улыбку.

— Но ты, разумеется, с ним не согласна?

— Конечно нет! — в тон ему отозвалась девушка. — И была бы не против, если бы при моей школе тоже появилось несколько книг. Эйса Кэрин, а что думаете вы?

Кэрин незаметно выдохнула, стараясь унять гулко бьющееся сердце. От нее ждали ответа, а она впервые не знала, что сказать. Книги в школе были не нужны. Все, что необходимо передать ученикам — хранилось в ее памяти так же надежно, как купленные ею книги в монастырской библиотеке.

Но как отказаться от возможности, вновь ощутить под своими пальцами упругий переплет и вдохнуть горьковатый запах страниц?

Справедливые рассуждения вступили в схватку с единственной страстью… и проиграли.

— Думаю, пара книг действительно бы не помешала. — отозвалась она, чувствуя, как на щеках проступают пятна.

Лайон чуть склонил голову.

— Не смею спорить с большинством. Но какие же книги вам нужны?

— Если я скажу — все, это будет слишком нескромно? — выдохнула Алесия, и с удовлетворением отметила, как оба собеседника тихо фыркнули.

Общая атмосфера заметно потеплела.

— Боюсь, для всех у нас не хватило бы места. — с искренним сожалением произнесла Кэрин, — Но если две или три? — она вопросительно взглянула на Лайона.

Тот вдруг вспомнил, как еще в таверне девушка процитировала Сатийского мудреца. И у нее была при себе книга. Его, помнится, это весьма удивило. Но окончательные выводы он сделал только сейчас.

— Вам виднее, эйса Кэрин. Однако я бы посоветовал взять сразу пять или шесть. Вдруг и моя сестра пожелает почитать что-нибудь на досуге.

Кэрин едва заметно улыбнулась. Лайон при этом ощутил невольное желание, отправиться за книгами прямо сейчас.

Алесия задумчиво постучала пальцами по столу. Мысль о книгах захватила и ее. Наконец-то можно будет узнать все необходимое, не прибегая к осторожным расспросам. Просто сесть и прочитать. Правда никакой гарантии, что Лайон привезет то, что нужно. Мессенджеров тут нет, фотографии обложек с кратким описанием брат не пришлет. А значит…

Надо ехать с ним. Заодно еще раз осмотреть столицу на свежую голову. И надеяться, что за время ее отсутствия тут ничего не развалится.

* * *

Сборы были… стремительными. Другого слова и не подберешь. Распоряжения сыпались как из рога изобилия. Алесия старалась предусмотреть все. Чтобы баня продолжала строиться, ученики — учиться. Чтобы никто не тронул ее голубей на чердаке.

Кэрин оставалась ответственной за школу. Ирена должна была следить за домом. Рглор отвечал за безопасность и порядок во всем поместье. Девушка очень надеялась, что они справятся.

— Конечно справятся. — успокаивающе произнес Лайон, когда карета наконец тронулась, оставляя позади обжитый холм. — Ты и не должна контролировать каждый их шаг.

Алес закусила губу. Привычка рассчитывать только на себя, была сильнее трезвых соображений. Да и брату легко рассуждать, это не его дом остается на милость посторонних по сути людей.

Но другого выхода не было. Не может же она вечно сидеть в этой глуши, прикованная к дому, будто пес к конуре. Первый островок обжит, так что самое время постепенно расширять границы.

Карета была одной из тех, на которой Лайон привез вещи. И она разительно отличалась от колымаги, в которой Алесия покинула столицу. Ничего не скрипело, поля за узким окном проплывали быстро. Однако не машина. Не машина…

Добираться пришлось пару дней. И только когда впереди показались городские стены, девушка вдруг осознала, как же медленно они плелись в прошлый раз. Четыре дня… Даже вспоминать страшно.

А город, оказывается, был практически под боком. Просто ее деревни лежат в стороне от оживленной дороги. Потому и сложилось впечатление, что там — глухая глушь.

Чуть отодвинув шторку, она совсем другими глазами взглянула на проплывающие улицы. Хотя нет. Виды те же. Вонь, солома, грязь. Узкие улочки, прижатые друг к другу дома, и никакого простора для души.

— В крайних кварталах всегда так. — заметил Лайон, открывая глаза, — Потерпи, скоро мы их проедем.

Несмотря на довольно унылое окружение, Алесия никак не могла оторваться от окна. Все же средневековые города, которые показывают в фильмах, далеки от реальности. Как лицо после фотошопа и до. Но спустя еще пару улиц, виды стали действительно приятнее. Совсем чуть-чуть.

И дома уже не такие облезлые, и кое-где даже проглядывает зелень. А потом карета остановилась возле небольшого особняка. Стены выложены белым камнем, такая же синяя крыша, как над королевским дворцом.

— А тут у нас что? — поинтересовалась Алесия.

Лайон поднял брови, и девушка прикусила язык, догадавшись, что опять попала впросак. Каким бы милым ни был с ней брат, это еще не повод расслабляться. Ясно же, что приехали они к дому ее отца. Точнее отца баронессы. Но мужик явно жил с размахом. Чего только стоят аккуратные деревца вдоль подъездной дорожки. И крупные цветы под самыми окнами.

— Ну конечно! Как я могла забыть! — она потянулась к дверце, намереваясь выйти из кареты, но граф остановил ее движением руки.

— Эм… Прости, но тебе не стоит выходить. — Лайон помедлил, подбирая слова. — По крайней мере сейчас… Ты же понимаешь… твой новый статус. — он замялся.

— Обязывает меня ночевать в карете? — фыркнула девушка.

— Тебя не примут. — парень потупился. — Я же обязан сообщить о своем прибытии, герцогу Рельсу. Он вел с дядюшкой некоторые дела, и мне нельзя просто проехать мимо.

— А-а-а… — протянула Алес, выигрывая время. Ну хоть не успела ничего ляпнуть насчет родного дома. — Иди, я подожду.

Лайон смотрел виновато. Ему не хотелось обижать сестру. Однако есть светские условности, которые не обойти, будь они неладны!

— Я быстро вернусь. — он поспешно вышел из кареты и прикрыл дверь.

Алесия откинулась на подушки, испытывая смешанные чувства. То, что ее не пустил бы на порог какой-то герцог — были его, сугубо личные проблемы. Переживет.

Да и… она даже при брате допускает промашки. Местное общество вообще разоблачило бы ее в пять минут. Так что хорошо, что ей не нужно ни с кем встречаться. В плохой репутации определенно есть плюсы.

А хозяин этого особняка, значит, герцог Рельс? Стоит запомнить, на всякий случай. Не удержавшись, девушка хмыкнула. Рельс… Пусть это было слишком по-ребячески, но в голове тут же всплыло: «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы. Что вы, герцог, опоздали?». Она захихикала. Какие же глупости кажутся порой смешными.

Вернувшись в карету, Лайон с удивлением обнаружил, что сестра не только спокойно отнеслась к вынужденному ожиданию, но и будто пребывала в приподнятом настроении. На ее лице то и дело проступала улыбка, которую она всеми силами пыталась скрыть.

На осторожный вопрос девушка лишь пожала плечами и отговорилась тем, что рада вновь побывать в столице. Лайон прищурился, но развивать тему не стал. Столь резкая перемена настроения могла быть вызвана и другими причинами. И, судя по всему, Алесия все еще не готова о них говорить.

* * *

Дом графа Бартона оказался гораздо скромнее того, возле которого недавно останавливалась карета. Хотя выглядел он тоже неплохо. Из серого камня, с колоннами возле входа. Окна первого этажа застеклены маленькими кусочками стекла, вставленными в металлические оправы. На втором же — полноценные большие стекла.

На этот раз Алесия благоразумно молчала. Ровно до тех пор, пока брат не объявил, что они наконец-то дома.

— Насколько знаю, твоего отца тоже донимали разговорами, что городской дом давно пора перестроить? — произнес Лайон, пропуская девушку к песчаной дорожке.

— Эм-м… — Алес закусила губу. Ей пока не хотелось вступать на тонкий лед воспоминаний о прошлом. Но что-то все же требовалось ответить. — Не могу сказать, что отец ценил непрошенные советы. — выкрутилась она.

Парень кивнул.

— Его можно понять. Меня тоже восхищает, что этот дом один из старейших в городе. Хотя герцог Рельс уже несколько раз намекал, что неплохо бы отделать стены белым камнем.

— Ну уж нет! — девушка щедро добавила в голос возмущения. Теперь, когда общий путь был намечен, она гораздо лучше понимала, что говорить. — Мой отец считал, что нужно сохранять наследие предков. Иначе откуда наши дети и внуки узнают, какая раньше была архитектура?

— Угу. — Лайон открыл дверь и задержался на пороге. — Кстати, не стал заранее говорить, но тебя ждет небольшой сюрприз.

— Это еще какой? — насторожилась девушка.

Граф только улыбнулся и взглянул на стоящего в холле слугу.

— Филипп, попроси, пожалуйста, уважаемую Эмми спуститься. Думаю, старушка будет просто счастлива вновь увидеть свою воспитанницу.

Алесия замерла, на миг забывая, как дышать. Кто такая Эмми⁈ Кормилица? Нянька? Бабушка? Ну спасибо братец, удружил… Вот только тетки, которая знает ее с самого детства, тут не хватало. Пожалуй, нужно было все же остаться в своем поместье и не высовывать оттуда нос.

— Ты не предупреждал, что Эмми теперь живет у тебя. — буркнула она наугад. Демонстрировать радость по поводу предстоящей встречи не получалось. Вообще никак.

Лайон вздохнул.

— В ее возрасте трудно жить в замке, особенно зимой. К тому же там давно требуется ремонт. Поэтому я и забрал ее в город.

— Ммм… — промычала девушка. Ей просто нечего было сказать.

— Все еще обижаешься на нее? — парень заглянул ей в глаза. — Но ведь ты и сама теперь понимаешь, что Эмми хотела как лучше. Столько лет прошло. И старушка очень любит тебя.

Алес закусила губу. Информации все равно было мало. И леший его знает, как лучше себя повести. Может и правда изобразить вселенскую обиду, пока не прояснит детали? Но прежде чем она окончательно успела принять решение, над первым этажом пронесся истошный вопль:

— Девочка моя!

Источник вопля выдернул свой локоть из рук слуги, буквально слетел по лестнице, и повис на шее у опешившей девушки.

— Девочка моя! Лесюшка! Цветочек небесный!

Все еще не решаясь пошевелиться, Алесия осторожно скосила глаза. У нее на груди заливалась слезами старушка, чьи слова постепенно переходили в бессвязное бормотание. Несмотря на более-менее опрятную одежду, пахло от пожилой женщины неприятно. Потом и старостью.

С другой стороны, попахивало в этом мире от всех. Потому что одежда хоть и менялась, но гигиена в основном заключалась в обтирании тряпочками. Просто к собственному запаху и запаху окружающих девушка успела привыкнуть.

— Ну-ну, все хорошо.

Преодолевая брезгливость, она подняла руку и погладила старушку по спине. Та шумно шмыгнула носом и уткнулась в протянутый Лайоном платок.

Алес, за это время, успела разглядеть ее получше. На вид Эмми можно было дать лет семьдесят. Лицо и руки изрезаны ниточками глубоких морщин. Нет половины зубов. Из-под черного платка выбилась седая прядь. А в выцветших глазах светится такая любовь, что девушке даже стало неловко. Ведь для нее эта старушка была по сути чужой.

Только вот показывать этого никак нельзя.

— Эмми, милая. Ну вот, я здесь. Только не надо плакать.

Пожилая женщина всхлипнула, пытаясь подавить рыдания.

— Д-дык, я и н-не… — она ожесточенно протерла глаза. — Не уберегла мою кровиночку-у-у! Я к-как узнала, что энтот выпхвостень сотворил, чуть руки на с-себя не наложила-а-а. Токма как бы я смогла уйти, зная, что цветочек мой на меня серча-а-ает…

Алесия взглянула на Лайона, но тот лишь виновато пожал плечами. В душе шевельнулось раздражение. Тоже мне, устроитель сюрпризов, блин. Но бабульку как-то надо успокаивать, в ее возрасте и сердце может прихватить. А скорую только через несколько веков дождешься.

— Хватит, не плачь. Твой цветочек не только не серчает, но и понимает, что ты во всем была права.

Старушка икнула и замолчала, будто ее выключили. Алес почувствовала, что можно рискнуть, и попытаться закрепить успех.

— Просто поняла я это не сразу, а потом мне было совестно показаться тебе на глаза.

Эмми всплеснула руками

— Оох, да что ты такое говоришь, Лесюшка! Я ж тебя с малых годков вынянчила. И то, сама дура старая виновата. Надо было тебя уговаривать, а я не сдержалась, сразу к батюшке твоему пошла. Больно уж не по нутру мне, тот вупырь пустоглазый пришелся. Как чуяло сердце, ждать от него беды. А ты ведь и слушать ничего не хотела — «люблю, мол».

Алесия навострила уши. А старушку было уже не остановить.

— Ты же, чистая душа, любые слова всегда брала на веру. И подумать не могла, что кто-то о чувствах сердечных станет врать. Я ж думала, может хоть батюшка твой, светлая ему память, на ум тебя наставит. А ты разобиделась вся, влетела ко мне в комнатушку, говоришь — «предательница, мол, как ты могла!». А потом заперлась у себя в покоях, от еды отказалась… — по щекам Эмми снова побежали слезы.

Но самое важное она уже сказала. Девушка шагнула к ней и приобняла за плечи. Внешне ее жест был полон любви, только вот в голове царил один трезвый расчет.

Старушка знала настоящую Алесию, и знала хорошо. С одной стороны — это опасно. Но с другой… Эмми сентиментальна и, как многие дамы ее возраста, любит поговорить. Кроме того, еще с курса психологии девушка помнила, что пожилые люди часто нуждаются во внимании со стороны.

А значит, при правильном подходе можно почерпнуть о себе немало интересного. Главное, не проколоться на мелочах.

Выудив из дрожащих пальцев платок, она мягко промокнула слезы на морщинистых щеках и вновь приобняла старушку.

— Ах Эмми… Как же я по тебе скучала…

* * *

После обеда Лайон все же выбрал время и улизнул. А вот Алесии пришлось отложить выход в город до следующего дня. Потому что дорвавшись до обожаемой воспитанницы, старушка просто не могла ее никуда отпустить.

Впрочем, девушка не имела ничего против, особенно когда Эмми ударилась в воспоминания. От собеседницы только и требовалось — кивать, поддакивать и запоминать.

— … мы ж почти до самых твоих тринадцати лет в замке прожили. А когда графинюшка умерла, светлая ей память, батюшка твой, решил тебя в город вывезть. Тошно ему было там оставаться. Сперва сынок младший, потом жена. — она горестно вздохнула. — Помню, сидишь ты, цветочек мой, в карете. Подушечку к себе прижала. Прислушиваешься, а потом такая и говоришь: «отчего, Эмми, на улицах так шумно?». Знамо дело отчего, город ведь.

— Я ведь к нему тогда еще не привыкла. — Алесия изо всех сил старалась поддерживать разговор. Правда чувствовала себя так, словно пробиралась через минное поле. Наугад. С виду вроде спокойно, но от любого неверного шага может рвануть.

— Где бы тебе, голубка моя, к нему привыкнуть? — вздохнула пожилая женщина. — Это его сиятельство частенько тут бывал. А вас с графинюшкой и не вывозил из замка никуда, кроме ближайших поместий. Все дурного влияния опасался. Да и то скажу, ты ведь и сама сторонилась людей. Маленькая-то ласковая была, а после того, как на приеме потерялась… Не помнишь что ль? — старушка прищурилась.

— Так сколько-то мне лет было…

— И то верно. До рубежа детства ты тогда не дошла. Четвертый годок только минул. Его величество тогда наш замок навестил. Как понимаешь, люди, сутолока. Я лишь на мгновение отвлеклась, а ты уже выбежала в общий зал и затерялась. — Эмми покачала головой, — Ох и натерпелись мы, пока тебя искали…

— Но ведь нашли? — Алесия позволила себе легкую улыбку.

— Нашли, деточка моя, нашли. — закивала старушка. — Ты под портьеру тяжелую забилась, и сидела там тихонько, как мышка. Хорошо хоть, не попалась на глаза короля. Вытащила я тебя, и бегом из зала, пока никто не увидал. А ты вцепилась пальчиками в мое плечо, и все бормотала — чтобы я больше не терялась…

Эмми все говорила и говорила, пока в комнате не появился слуга и не зажег свечи. За окном было уже совсем темно. Девушка слегка поерзала в кресле, чувствуя, что отсидела себе все, что только могла. Да и в длинном платье никак не подожмешь под себя ноги.

Но неудобство стоило того. За эти часы досье на бывшую баронессу накопилось такое, что впору в несколько папок подшивать.

Теперь Алесия знала, что выросла она в замке, вдали от людей. Был у нее когда-то младший брат, которого еще в ранние годы унесла сухая лихорадка. Ее мать такого горя не пережила. Да и графа эта потеря очень сильно подкосила.

Отец вывез ее в столицу, собираясь подыскать жениха, но не успел. Потому что ровно в шестнадцать лет девушка влюбилась. Ну а дальше и так понятно. Эмми, как могла, пыталась отвадить барона. Но лишь настроила против себя свою любимицу, и от огорчения вернулась в замок. Где и прожила последние несколько лет.

Бонусом шли всякие случаи из детства, рассказы о жизни прежних слуг. Имена девушке ни о чем не говорили, тем не менее она запомнила все, что смогла. Лишним не будет.

К моменту возвращения Лайона, слова у старушки стали понемногу иссякать. Паузы между фразами становились все длиннее.

— Эмми, тебе бы отдохнуть, — уже в который раз предложила Алесия, но пожилая женщина торопливо замотала головой, и крепче вцепилась в ее руку.

— Нет-нет, моя хорошая. Посиди еще со мной. Мы так давно не разговаривали по душам…

Алес только неслышно вздохнула, понимая, что не сможет отказать.