Глава 18 · Смутные подозрения

Учительница была у себя. Постучав в дверь и дождавшись приглашения, Алесия переступила через порог. Первое, на что она обратила внимание — дорожный сундук еще не был разобран. А это говорило о том, что Кэрин пока сомневается, оставаться тут или нет. Надо бы ненавязчиво подтолкнуть ее к верному решению. Дети все равно уже собраны, так что учительница ой как нужна.

— Эйса Кэрин, Лайон сказал, что вы меня искали?

— Да, ээм…

— Алесия. Можете называть меня просто по имени. — Алес улыбнулась.

Кэрин помедлила. Обращаться к нанимательнице по имени, было жуткой фамильярностью. С другой стороны, хозяйка дома имеет право диктовать свои правила.

— Да, Алесия. Я хотела узнать больше про своих учеников. Его сиятельство… — она чуть запнулась, — его сиятельство упомянул, что вы набрали крестьянских детей?

— Так и есть. — девушка бросила на собеседницу быстрый взгляд, пытаясь понять, как учительница воспримет ее слова.

Однако лицо Кэрин осталось непроницаемым. Алесия невольно восхитилась. С таким выражением только в покер играть.

— Мне еще не доводилось учить крестьян. — задумчиво произнесла Кэрин. — В монастырские школы их не берут. Но, полагаю, они мало отличаются от детей ремесленников и мастеров?

Алес утвердительно кивнула.

— Больше скажу. Некоторые из них вполне могут оказаться умнее иных аристократов.

В глазах Кэрин на миг промелькнула улыбка, удивительным образом озарив все лицо. И хотя уголки губ при этом остались совершенно неподвижными, Алесия вдруг ощутила симпатию. Было в новой знакомой какое-то внутреннее обаяние, которое пока пряталось глубоко внутри. И все же, оно чувствовалось даже в наклоне головы, и во взгляде.

Пожалуй, если бы учительница пожелала, то самые завидные женихи столицы ходили бы за ней хвостом. Как же вышло, что такая девушка вдруг оказалась в монастыре?

— Алесия? — голос донесся словно издалека, и Алес усилием воли вернулась в реальность.

Теперь Кэрин смотрела на нее, чуть изогнув бровь. Внутренний огонек успел куда-то пропасть, и вместо него появилось более «учительское» выражение лица. Так в родной школе смотрели учителя старой закалки, когда кто-то из учеников забывал выучить урок.

— Простите, я… Вы что-то спросили?

— Сколько всего детей мне предстоит обучать?

Девушка на миг задумалась, вспоминая. На язык так и просилось — «орду», но перед лицом Кэрин совершенно не тянуло на неуместные шутки.

— Человек десять, или двенадцать. Часть — сироты, часть — из очень больших семей. — ее вдруг посетила неплохая идея. Вдруг возникнут вопросы, зачем ей понадобилось обучать крестьян. — Видите ли… я всегда хотела собственных детей, чтобы было о ком проявлять заботу. Однако ничего не вышло. Конечно, этим ребятам я не смогу заменить мать, но если удастся вырастить их достойными людьми, значит, я живу не зря…

* * *

Уже позже, вернувшись к себе, Алесия решила, что разговор в целом прошел неплохо. Кэрин, конечно, сомневалась, однако ни слова не сказала про отъезд. Зато выразила желание познакомиться с учениками. Но это уже завтра, на свежую голову.

А пока…

Девушка придвинула к себе тяжелый письменный прибор. Тот самый, что некогда принадлежал ее отцу. До этого момента просто времени не хватало рассмотреть его поближе. Хотя он уже дня два стоит на столе.

То, что в этом мире не пишут пером, Алесия уже знала. Вместо него была заостренная кисточка из жесткой щетины. Отдаленно она напоминала те, что используются для рисования. Только выглядела более дорогой. Красное дерево и золотой обжим.

Сама чернильница из красноватого стекла. Брусок с выемками, чтобы класть кисть. И круглая штука, похожая на пудреницу, наполненная мелким песком. Все это хранилось в массивной шкатулке, покрытой весьма затейливой резьбой.

Алес покрутила кисть в руках. Та оказалась весьма тяжелой. И вот как такой писать? Передались ли ей вообще навыки письма? Однако сколько девушка не прислушивалась к себе, ответ пока не приходил.

Ладно, это можно выяснить только опытным путем, посетив пару раз школу. Но хотелось верить в лучшее. Иначе хороша же она будет, если окажется безграмотнее крестьян. Такое уже не скроешь, а подозрения вызывать совсем не хочется. Особенно сейчас, когда она только начала разворачиваться в полную силу.

* * *

Новый день мало отличался от предыдущих. Работа кипела как в доме, так и вокруг него. Ирена, с нанятой в помощь женщиной, трудилась на кухне. Агнета шуршала по хозяйству, успевая наводить чистоту и одновременно информировать Алесию, что и где происходит.

Крестьяне возводили баню. Причем двое вчерашних, с побитыми лицами, трудились бок о бок, демонстрируя взаимное дружелюбие, стоило только хозяйке показаться на крыльце. Дети, оставив свои нехитрые игры, послушно последовали за Кэрин в класс. И теперь из школьного окна доносился гул голосов. Словом, все были при деле.

Алес невольно почувствовала, что может с полным правом гордиться собой. Сумела же она организовать все это благолепие, без малейшего опыта. Да еще и в средневековом мире. И отсутствие репутации, чем ее так пугал Карис, ровным счетом ни на что не повлияло. По крайней мере здесь, за пределами столицы.

— Госпожа? — Агнета появилась словно из ниоткуда, держа в руках воздушную шаль. — Вы же стоите на самом солнце. Вам бы укрыться.

Загар Алесию волновал мало, тем не менее, она с благодарностью приняла заботу и накинула на плечи тонкую ткань.

— Вы просто необычайно хороши. — тут же похвалила служанка. — Совсем как… — девица на миг задумалась, однако подходящее сравнение в голову никак не шло. — Лучше, чем кто-либо.

— Какой, однако, изящный комплимент. — заметил подошедший Лайон.

Агнета, смутившись, тут же юркнула в дом. Парень улыбался.

— Но соглашусь. Шаль действительно очень тебе идет. И если хочешь, можешь заказать к ней новые платья.

— А мои, значит, недостаточно хороши? — фыркнула Алесия, чуть изогнув бровь.

Лайон внезапно заинтересовался жучком, ползущим по перилам.

— Молчание знак согласия, да?

— Что? — парень не сразу нашелся с ответом. — Ну… Я просто сказал, что если захочешь, можешь заказать другие.

— Боюсь, у меня пока не так много денег. А учитывая, что в этом году я освободила от налога своих крестьян…

На лице Лайона появилось такое выражение, будто он очень хотел закатить глаза. И останавливало его только то, что мужчинам такие жесты не полагаются.

— Ты опять?

Алес состроила невинное личико. Впрочем, с ее внешностью это было совсем несложно. В родном мире девушка всегда платила за себя сама. Даже когда «Данечка» приглашал ее в кафе или кино, они честно делили счет пополам. Потому и сложно привыкнуть, что кто-то готов оплачивать ее «хотелки». Хотя в какой-то степени это было даже приятно.

— Ладно. По поводу моего гардероба можешь не переживать. Я уже попросила дочку Фенела сшить мне пару платьев. И она возьмется за них, как только закончит с прополкой своего огорода.

— Ээм… Думаешь ей это под силу? — Лайон наморщил нос, — Я бы мог подыскать тебе хорошую модистку…

У Алесии вдруг шевельнулось нехорошее подозрение. С чего это брату вообще пришло в голову ее принаряжать? Ему, как мужчине, не должно быть дела до всяких тряпок. А тут такой интерес. Уж не хочет ли он представить ее перед кем-то в максимально выгодном свете?

Под внезапно посуровевшим взглядом, молодой граф вдруг почувствовал себя неуютно. Умеет же его милая сестрица так посмотреть, что невольно хочется слиться со стеной, или затеряться среди крестьян, перекладывающих доски.

— Что-то не так?

— Если что-то задумал, лучше скажи об этом прямо. Я выгляжу не так, как должна?

Парень растерянно моргнул, явно не улавливая причинно-следственной связи.

— Вовсе нет. Просто… Ммм… — он выдохнул. — Дядюшка очень хотел, чтобы я проявил о тебе заботу. А я совершенно не представляю, как это сделать. Крестьян ты построила сама, в родовой замок переехать отказалась, модные платья тебе не нужны. Выдать тебя замуж я не в силах. Ты даже питаешься скромнее самых нищих жителей королевства…

— Вот только горькую пшеницу трогать не надо. — возмутилась девушка. — Я ее люблю.

Комментировать это замечание Лайон не стал. На его взгляд, горькая пшеница была просто омерзительна. Даже хуже, чем какой-нибудь овес, которым кормят лошадей. Однако если сказать об этом вслух, то Алес, чего доброго, прикажет подавать себе еще и овес. На завтрак. Раз уж горькая пшеница отвоевала для себя ужин.

Девушка же поняла, что немного перегнула палку. Мда. Пожалуй, надо чуть больше доверять людям. Ведь брат действительно держится молодцом, и пока не сделал ничего такого, чтобы изменить мнение о себе к худшему.

— Извини. — она опустила взгляд. — Просто я совсем отвыкла от того, чтобы обо мне заботились. Но то, что ты делаешь, я очень ценю. Все эти предметы из отцовского дома — о многом говорят. И крестьяне такие смирные, лишь потому что боятся тебя.

Лайон смутился, и Алесия поняла, что брат целиком и полностью в ее руках. А его стоило приручить. Хотя бы для того, чтобы и дальше он был на ее стороне. Особенно, если разбираясь с Карисом, она ненароком нарушит закон.

Ладно. Последнее — только в самом крайнем случае. Лучше добиться своего так, чтобы никто не подкопался. Но мало ли, как вывернутся обстоятельства.

— И модные платья мне не нужны. С таким прошлым, разве я могу теперь кого-то очаровать? — вздох ее был полон печали. — Пусть лучше деньги пойдут на крестьян. Им, в отличие от меня, нужно растить детей…

У парня загорелись уши. А внутри шевельнулось желание притопить барона в каком-нибудь болотце. Просто потому, что этот гад испортил жизнь его сестре. И несмотря на это, живет себе припеваючи в столице. А та, что гораздо выше по происхождению, трудится на благо крестьян.

— Но если тебе что-то понадобится…

— Я обязательно об этом сообщу. — улыбнулась девушка, восстанавливая мир. И тут же не удержалась. — Скажи, а сложно ли раздобыть шоколад?

Такого вопроса Лайон не ожидал. Шоколад, в принципе, раздобыть было несложно. Его ввозили через Мембон, но исключительно для столичных храмов. Потому что никто, кроме церковников, не стал бы его пить. По слухам, эта черная жижа была еще более горькой, чем человеческие грехи.

В Мембоне даже существовала смертная казнь, несопоставимая с иными по своей жестокости. Государственных преступников лишали всякой еды, давая только неразведенный шоколад. От одной мысли об этом, во рту собиралась горечь.

— Ну если ты так хочешь… — он вдруг замолчал, осененный неожиданной мыслью.

Разрозненные детали внезапно сложились в связную картинку. И Лайон совсем другими глазами взглянул на сестру. Ее странные пристрастия в пище. Желание уехать подальше в глушь. Отказ от услуг модистки, которая могла бы заподозрить лишнее при замерах…

Граф не считал себя особым знатоком женщин, однако он рос среди довольно простых людей. И его обрывочных знаний было достаточно, чтобы сделать определенные выводы. К тому же, времени после развода прошло совсем немного…

Однако спросить напрямую он не мог. Беременность — слишком уж личный вопрос для женщины. Особенно, если та решила ее от всех скрыть. Что логично. Развод невозможно повернуть вспять. Но забрать своего ребенка, Карис может со всем правом. Если, конечно, узнает про него.

Мимолетное желание устроить барону несчастный случай, приняло более осязаемую форму.

— Я завтра же отправлюсь в город и привезу для тебя шоколад. — Лайон даже взглядом не выдал своих подозрений.

Алесия захлопала в ладоши. Вот так, одним ударом удалось поразить сразу двух зайцев. Граф, как сам того желает — проявит заботу. А у нее появится шоколад. Об умозаключениях брата она и не подозревала.

— А он горький?

— Еще хуже твоей горькой пшеницы.

Алес просияла. Еще в родном мире, горький шоколад она любила больше остальных. И перед экзаменом спокойно могла съесть целую плитку, когда однокурсницы только морщили нос.

— А он очень дорог… Если получится, можешь купить его чуть больше? Я хочу еще угостить Глена и крестьянских детей. — (хотя для этого придется его растопить и смешать с молоком и медом).

Лайон покорно кивнул. Внезапная забота о чужих детях, полностью укладывалась в его предположение.

Глядя на повеселевшую сестру, молодой человек думал, что Алесия все же слишком наивна. И в силу воспитания совершенно не знает жизни. Как долго она сможет скрывать свой секрет? В лучшем случае — до конца лета. А потом?

Парень взъерошил волосы. К тому времени, он обязательно что-нибудь придумает. Барон Кьярти никогда не узнает о своем ребенке.

* * *

Рглор деловито обтачивал доску, роняя в траву длинные стружки. Он, конечно, ни разу не плотник, но какой мужчина не умеет обращаться с простым инструментом? Рглор умел. И хотя постройка отдельного сарая для мытья казалась нелепостью, мужчина с охотой окунулся в непривычную для себя работу.

Солнце припекало спину. Мокрая от пота рубашка липла к телу со всех сторон. Так и тянуло скинуть ее, чтобы ветер обдувал разгоряченную кожу. Но… Рглор покосился в сторону окон, за которыми, как он знал, была кухня. И ограничился тем, что повыше закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц.

Манеры, чтоб их. Как-то не хотелось выставлять себя совсем уж неотесанным мужиком. Без малейшего усилия он перекинул в сторону доску. Взял следующую. Стряхнул с лица пот. И вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Рглор невольно расправил плечи, но почти сразу понял, что можно было этого и не делать. Заинтересованный взгляд исходил вовсе не из кухонных окон. Мужчина чуть повернул голову и не удержался от короткого смешка.

— Кого выслеживаешь, малец?

Шагах в двадцати от него, уцепившись за ветки раскидистого куста, стоял Глен. Лицо у мальчишки было на редкость сосредоточенным. Он еще ни разу не пробирался так далеко от крыльца, без посторонней помощи. Правда часть пути пришлось преодолеть ползком, однако ребенок всей душой надеялся, что этого никто не видел.

— А я как раз замаялся без помощников, — прогудел Рглор. — Думаю, пришел бы кто, подсобил. Так что ты вовремя. Давай-ка, иди сюда. — он протянул мальчишке широкую ладонь.

Но Глен никак не мог отпустить спасительную ветку. Он никогда не полагался на свои ноги, зная, что те могут подвести его в любой момент. А ползти на глазах у постороннего человека было стыдно.

— Я лучше тут… — тихо произнес мальчишка, чувствуя, что начинает уставать.

Рглор кашлянул. А потом без долгих размышлений перетащил инструменты и часть досок к кусту.

— Действительно, чего поджариваться на солнце, когда можно работать в тени? Знаком с рубанком?

Глен, опустившись на корточки, помотал головой.

— Э-ка. — не слишком огорчился мужчина. — Я тоже когда-то не умел. А когда прижало, пришлось учиться.

— Чем прижало? — заинтересовался мальчик.

— Знамо чем, жизнью. В семье одни девки, не давать же им инструмент? Вот и научился понемногу, тут перехвачу, там. А сейчас, малец, держи рубанок, будем с тобой доски ровнять.

Ровнять доски у Глена получалось плохо. А если говорить совсем честно — не получалось вообще. Грубый рубанок был слишком тяжелым для тонких рук. Поэтому, после ряда неудачных попыток, мальчишка стал собирать древесную стружку и складывать в отдельную кучку.

Одобрив его новое занятие, Рглор продолжил обтесывать доски, то и дело отпуская замечания, которые смешили Глена до слез. Стопка досок постепенно росла, а тень становилась все меньше, незаметно переползая на другую сторону.

— Ты как, не притомился еще? — поинтересовался мужчина, отряхиваясь от мелких щепок.

Глен мотнул головой. За время проведенное здесь он успел перепачкаться в смоле и посадить несколько заноз, однако такие мелочи едва ли заслуживали внимания. Мальчишке было интересно. А еще так весело, как никогда прежде. Потому что для каждой щепки, которая хоть немного отличалась от других, тут же придумывалась забавная история.

— Эта похожа на солому. — замечал он, поднимая особо тонкую стружку.

— Не, — басил Рглор. — Солома такой тонкой не бывает. Это же натуральные волосы. Волосы… из носа медведя!

Весело переглянувшись, оба хрюкнули от смеха.

— А что, у медведя в носу бывают волосы?

— Чего же им не быть? Вон мне как-то сказали, что я натуральный медведь. А знаешь, сколько у меня тех волос в носу?

— И сколько? — любознательно поинтересовался Глен.

— Да столько, что… — бодро начал Рглор, но подняв голову осекся на полуслове.

В нескольких шагах от них стояла Ирена. Лицо ее, как всегда, было непроницаемым, однако мужчина почувствовал, что его скудные попытки продемонстрировать манеры, пошли прахом.

— Эм… Э-э-э…

— Мама! — обрадовался мальчишка и тут же завозился, пытаясь подняться. Женщина без лишних слов подхватила его на руки.

— Мы тут это… Доски ровняли. — зачем-то пояснил Рглор, утрачивая обычное красноречие.

— Я вижу. — Ирена была само спокойствие. — И спасибо, что присмотрел за Гленом. Надеюсь, он тебе не слишком докучал?

— Совсем нет! Мы неплохо поладили. — мужчина пригладил рыжую бороду и поморщился, почувствовав, что руки все еще в каплях смолы. — Да и вообще, не будет же парнишка все время за материнскую юбку держаться? Ему мужская рука нужна.

Женщина подняла брови, но от замечаний воздержалась. Вместо этого она лишь неопределенно качнула головой и направилась в сторону кухни, унося с собой сына.

Рглор проводил ее прямую спину мечтательным взглядом. Сдержанная строгость Ирены вызывала у него лишь восхищение. Какая все-таки женщина! Без капли жеманства и легкомысленных глупостей. Спокойная, твердая… и неприступная как оборонительная стена.

* * *

Поговорив с братом, Алесия прошлась по двору. Посмотрела, как строится баня. Напомнила крестьянам про сток, для грязной воды. Бросила взгляд на Рглора, который обтесывал доски, одновременно что-то рассказывая пристроившемуся рядом Глену.

Со стороны могло показаться, будто отец проводит время со своим сыном. Причем оба выглядят очень довольными. Видела бы их сейчас Ирена. Может это растопило бы ее сердце?

Лезть в чужие отношения девушка не собиралась, однако в глубине души ей очень хотелось, чтобы Рглор и Ирена когда-нибудь поженились. Оба хозяйственные, трудолюбивые, из них получилась бы неплохая пара. Да и взгляды, которые рыжебородый бросал на женщину, были весьма красноречивыми. Хотя, это, конечно, только их дело.

Немного подумав, Алес направилась в сторону школы. Уже не для контроля, а в надежде почерпнуть новые знания. Для начала — самые базовые. Но чтобы не вызывать подозрений — она идет не учиться, а лишь проверить, слушаются ли новую учительницу ученики.

Ученики не только слушались, но еще слушали и записывали. Посидев примерно с полчаса в дальнем углу класса, девушка к немалому своему удивлению обнаружила, что местные буквы она все-таки знает. По крайней мере то, что начертила на доске Кэрин, Алесия спокойно могла прочитать.

Было такое чувство, будто она после долгого перерыва вернулась к изучению иностранного языка. Знания хоть и расплылись, но все же сидели в глубинах памяти, дожидаясь своего часа. Это воодушевляло и делало почву под ногами более устойчивой.

Когда дети были отпущены на небольшой перерыв, она подошла к Кэрин, протиравшей ученические дощечки. Алесия подозревала, что подругами им не стать, слишком уж разные характеры и положение. Однако ей все же хотелось узнать эту девушку получше.

— Вы так легко объясняете, эйса Кэрин. — она тоже взяла аспидную доску, и за неимением свободной тряпки, принялась протирать ее рукавом. — Даже мне захотелось снова вернуться в юные годы, где самая большая забота — вовремя выученный урок. Надеюсь, вы не против, если я иногда буду посещать ваши занятия? Это приятно разнообразит скучные дни в этой глуши.

Конечно, немного странно «выкать» ровеснице, но было в монастырской учительнице что-то такое, что удерживало от желания сказать — «ты». А может, все дело в воспитании? В родном мире Ира тоже не имела привычки тыкать всем подряд. Хотя новая реальность постепенно перестраивала ее под себя.

— Благодарю за похвалу, Алесия. — церемонно отозвалась Кэрин. — Разумеется, вы можете посещать занятия и контролировать, чему я обучаю учеников. — она мягко вытянула из ее рук доску, протерла от остатков мела и вернула ту на стол.

Вежливость учительницы была просто стерильной, а лицо непроницаемым. Алесия даже слегка позавидовала. Ей самой до такой сдержанности — как до луны пешком. А прятать эмоции получается только под другими эмоциями. Где бы научиться вот так, одним желанием превращать лицо в маску? Или это врожденный дар?

— Что вы! — она улыбнулась, решив придерживаться тактики ровного дружелюбия, — Я слишком мало смыслю в таких вещах, чтобы давать вам указания. Просто среди слуг и крестьян, начинаешь особенно ценить общество образованного человека.

В глазах Кэрин промелькнули искры. Казалось, что сейчас на ее губах появится улыбка, но нет. Девушка лишь почтительно склонила голову.

— О, не беспокойтесь. Я в этом плане совсем не притязательна. Но вы очень добры.

Алес моргнула, испытывая легкое замешательство. Это ее сейчас так вежливо послали, отвесили тонкий комплимент, или ненавязчиво обозначили границы? Пожалуй, стоило присмотреться к Кэрин повнимательнее. Она умна. И явно с характером, хоть на первый взгляд и не скажешь. А такие люди Алесии всегда нравились.

— Может вы составите нам компанию за ужином?

— Вам, это?

— Мне и моему брату. Он тоже высокого мнения о вас, а потому не будет против.

Кэрин помедлила. Учителям полагалось есть на кухне, но в стороне от слуг. Приглашение за стол было честью… без которой она вполне бы обошлась.

Нет, против хозяйки дома, она ничего не имела. Алесия казалась ей милой доброй девушкой, хоть и с легкими странностями. Но вот лишний раз пересекаться с Лайоном как-то не хотелось.

С другой стороны, показательно игнорировать нанимателей — дурной тон. А собственные соображения нельзя ставить выше манер. Поэтому Кэрин еще раз склонила голову, и преодолев внутренние колебания, ровно произнесла:

— Благодарю за приглашение, Алесия. Почту за честь.