Глава 27 · Чужая ловушка

— Вы знаете, Дарен, почему я предпочитаю просматривать корреспонденцию перед ужином, а не с утра, как это делают другие? — леди Роберон плавно протянула руку и взяла с подноса первый сложенный листок.

Старый слуга знал. Сложно не запомнить ответа, когда вопрос повторяется изо дня в день вот уже двадцать лет. Но также слуга знал, как правильно отвечать господам, чтобы те остались довольны. Поэтому он лишь отрицательно качнул головой.

— Даже не могу предположить, ваше сиятельство.

— Потому что просмотр писем, визиток и записок от сплетников, неплохо портит аппетит. А в мои годы уже необходимо следить за фигурой.

— Ваше сиятельство! — слуга позволил себе возмущенный тон, там где тот был необходим. — Прошу простить дерзость, но морить себя голодом позволительно зрелым дамам, а никак не молоденьким девушкам вроде вас.

Графиня Роберон слегка улыбнулась. Хотя с «молоденькой девушкой» Дарен переборщил, какая из нее девушка в тридцать семь лет? Но все равно приятно.

— Вы мне бессовестно льстите. — заметила она чуть насмешливым тоном. — Ну да ладно. Принимаю ваш комплимент. А теперь оставьте меня. Хотя нет, стойте!

Мужчина послушно замер.

— Проследите, чтобы служанки хорошенько натопили камины в спальне моего супруга. В такую сырость его особенно беспокоят кости. Все, можете идти.

Дарен вышел, неслышно притворив за собой дверь.

Леди Роберон принялась просматривать листы, сложенные на подносе, комментируя их содержимое себе под нос.

— … графиня Лестон интересуется, будем ли мы на приеме, по случаю помолвки ее младшей сестры. Опять свадьбы, какое занудство. Но ненадолго стоит заглянуть.

— … а тут у нас приглашение на рубеж юности старшего сына графа Вертона. Как мило, что его мальчик наконец подрос.

— … заверения, сплетни… На свадьбе графини Эрткон будет не меньше тысячи белых цветов. Фи, какая безвкусица.

— … в одной из лавок крысы едва не съели лавочника живьем. Кошмар! Хотя какое мне до этого дело?

Ненадолго ее вниманием завладело письмо. Младший брат сообщал, что на днях возвращается в столицу.

— … и он не уедет отсюда, пока наконец не женится. — буркнула изящная дама, — Двадцать шесть лет мужчине, а у него еще нет собственной семьи. Отец был бы в ужасе. Мой сестринский долг, подыскать ему подходящую пару. И не отпускать назад без жены.

Женщина на время отвлеклась, мысленно просматривая списки невест. Затем удовлетворенно кивнула. В этом году их не слишком много, но все же есть из кого выбирать.

Следующий лист был свернут в трубочку и перевязан розовой ниткой.

— … а тут у нас что?

Она вперила взгляд в ровные строки, и к лицу медленно начала приливать кровь. Рука, держащая записку, задрожала.

— К-какая неслыханная дерзость! — ахнула она.

Услышав ее возглас, в комнате возник слуга, но тут же резким жестом был отослан назад.

Графиня неслышно перевела дух.

— … Карис К, Карис К… Уж не барон ли это Кьярти? — она закусила губу. — Милый же вроде человек, собирается жениться… И тут — такое!

Она перечитала послание, вглядываясь в каждую строку.

«Одна ваша улыбка зажигает в груди моей огонь. Вы самое очаровательное создание на свете! Пишу, а по телу дрожь. Почему судьба так жестока к влюбленным? Ведь все обстоятельства против нас. Знайте, более всего на свете, я мечтал бы назвать вас своей избранницей… Карис. К.».

Наверное, любую другую женщину эти строки привели бы в трепет. Но графиня Роберон продолжала хмуриться.

Да, у нее муж в преклонных летах. Тогда как она вполне еще привлекательная женщина. И это дает некоторым наглецам повод думать, будто она только и жаждет — упасть в объятия молодого любовника.

Никому и в голову не приходит, что ее устраивает богатство, устраивает власть в собственном доме, устраивает возможность не рожать детей. Благо, что у мужа уже имеется сын. От первого брака.

Нет… Подобное спускать нельзя! Тем более, барон почти женат. И как же низко с его стороны, одновременно подыскивать себе любовницу!

Леди Роберон сцепила пальцы на записке, испытывая желание порвать ту в мелкие клочки. А завтра на приеме — швырнуть обрывки барону Кьярти прямо в лицо.

Неужели этот презренный человек всерьез рассчитывал на взаимность? Это же просто смешно! Да, несколько дней назад она отвесила ему комплимент по поводу костюма. А он, видимо, принял его за флирт.

«…более всего на свете, я мечтал бы назвать вас своей избранницей…».

Графиня вдруг задумалась. А не слишком ли пылко для первого письма? Волна возмущения начала постепенно стихать. Барон не может не знать, что своему мужу она непоколебимо верна. Да и глупо так рисковать накануне собственной свадьбы.

Вывод напрашивался один. Письмо попало в ее руки по ошибке. И предназначалось вовсе не ей.

Срочно вызванный Дарен подтвердил, что записку принес не личный слуга, а мальчик посыльный. А получил он ее от служанки из баронского дома, которая не осмелилась явиться сама.

Узнав все необходимое, дама начала рассуждать. Похоже, барон Кьярти действительно писал не ей. Он писал другой даме, не называя ту по имени. Спрашивается, почему? Да потому что любовница замужем!

Это было так же очевидно, как и тот факт, что недостойная связь длится давно. Слишком уж откровенный тон в записке. Служанке дан строгий наказ — передавать сообщения через третьи руки, и ни в коем случае не мелькать самой.

Но в этот раз уличный мальчишка их подвел. Перепутал дома. Что еще можно взять с низкородных плебеев?

Распутав, таким образом, хитроумный клубок, графиня Роберон довольно улыбнулась. А она умна. Другая, на ее месте, потребовала бы у барона объяснений и оскандалилась. Нет… Разумная женщина никогда не пропадет, и не выставит себя в глупом свете.

Как же поступить с запиской? Уничтожить?

На задумчивое лицо набежала тень.

Ни в коем случае. Нельзя поощрять чужой блуд.

Взгляд сам собой скользнул на поднос, где лежало другое распечатанное письмо. Скоро приезжает брат. Его нужно женить… А у графини Эрткон такие чудесные виноградники… Которые были бы не лишними в семье. Нужно только взять преданную женщину под свое крыло и мягко свести с правильным женихом.

Что же до барона… Ославить его на все королевство? Но зачем? Нет… Этот человек тоже может принести пользу. Леди Роберон усмехнулась и спрятала записку в рукав.

* * *

Жена графа Роберон не любила откладывать дела в долгий ящик. Обстоятельствам свойственно меняться. А свою выгоду лучше извлекать здесь и сейчас.

Изменив многолетним привычкам, женщина просмотрела ежедневную корреспонденцию с утра, и нисколько не удивилась, обнаружив еще одну записку от барона. Видимо, мальчишка-посыльный оказался последним болваном и даже не понял, что опять перепутал адреса.

Что это, как не судьба, решившая покарать чужой обман? А она, леди Роберон, лишь орудие в ее руках. Графиня расправила плечи, проникаясь чувством собственной значимости. В интересах общественной морали вполне можно пойти на маленькую, почти невинную ложь. Да. Это будет лучше для всех.

Именно с таким настроением женщина села в отсыревшую от нескончаемого дождя карету и коротко приказала:

— В район Торговых рядов.

* * *

В торговых рядах, вопреки говорящему названию, торговля почти не велась. Здесь едва ли можно было встретить две-три лавки. Основная же часть построек отводилась под склады, принадлежащие купцам разного уровня достатка.

Графиня нисколько не сомневалась, что найдет нужного ей человека именно здесь. И она не ошиблась. Стоило карете остановиться, как на крыльцо одного из складов тут же выскочил полноватый мужчина средних лет.

— Ваше сиятельство! Какая великая честь снова видеть вас. Надеюсь, его сиятельство граф в добром здравии?

Леди Роберон приняла протянутую руку и чинно вышла из кареты.

— Благодарю. Мой супруг чувствует себя вполне сносно. Хотя в непогоду у него ужасно ломит кости.

Купец сочувственно закивал. Гостья, позволив проводить себя под навес, заговорила вновь.

— А что вы можете сказать о своих делах, эйс Мартел? Торговля идет хорошо?

Мужчина с готовностью поддержал разговор.

— Не хочу докучать вам пустым хвастовством, но новую партию гибкого дерева удалось сбыть по очень приятной цене. А совсем скоро придут специи из Актая и, разумеется, я не забуду про вас.

Графиня позволила себе легкую улыбку. Специи из Актая были весьма и весьма ценны. Именно поэтому, их в первую очередь поставляли в королевский дворец. Но когда покровительствуешь кое-кому из купцов, всегда можно рассчитывать на подобные редкости, да еще и из первых рук.

Эту науку женщина усвоила от своего отца. И ни разу не пожалела.

— Вы очень добры, эйс Мартел. — леди Роберон огляделась и решила, что пора перейти от обмена любезностями к делу. — Думаю, вы уже догадались, что я прибыла не просто так? Где мы можем поговорить… без лишних ушей?

Под ее суровым взглядом эйс Мартел чуть напрягся, смутно подозревая, что разговор будет не из приятных. Но разве можно отказать даме из высшего света? Покровительнице, которая проявляла самое живое внимание к его делам и всегда готова была протянуть руку помощи?

Подобное благорасположение следовало ценить. Поэтому мужчина сглотнул и пригласил гостью в маленькую комнатку, где хранились старые счетные книги.

— Здесь немного пахнет пылью… — виновато заметил он, — Но никто посторонний сюда не зайдет. А если возникнут вопросы, всегда можно сказать, что вы любезно согласились проверить, нет ли ошибок в моих счетах.

Леди Роберон нетерпеливо кивнула и заняла единственный в этой комнатушке стул. Хозяин склада же остался стоять на ногах, переминаясь под ее строгим взглядом.

— Итак, — начала женщина. — Похвально, что вы уделяете столько внимания своим торговым делам. Но это не отменяет того прискорбного обстоятельства, что в других аспектах жизни вы проявили просто преступную небрежность.

— Ваше сиятельство…

— Да-да, не спорьте! Я много размышляла над тем, что произошло в вашей семье, и пришла к выводу, что виноваты вы, и только вы.

Купец заметно скис. Из всех возможных тем, госпожа затронула самую болезненную.

— Вы правы, ваше сиятельство. Мне следовало уделять больше внимания…

Дама властным жестом остановила его. Она еще не закончила.

— Вы, как отец, должны были лучше следить за своими детьми. Разумеется, в деле воспитания сыновей вас невозможно упрекнуть. Мальчики хорошо проявляют себя в торговле и учебе. Это дает повод гордиться и мне. Ведь именно я помогла пристроить их на хорошие места…

— И я бесконечно благодарен вам, ваше сиятельство! — вклинился мужчина, однако ему вновь не дали договорить.

— Но ваша дочь… — в голосе леди Роберон появились нотки страдания. — Она не просто опозорила семью. Ее поведение ложиться тенью и на мое честное имя. Особенно если учесть, что я высоко отзывалась о ваших сыновьях… Надеюсь, вы уже отправили Тарису в деревню?

Эйс Мартел потупился.

— Еще нет, ваше сиятельство.

Графиня ничем не выдала, что довольна ответом. Все складывалось даже лучше, чем она предполагала.

— То есть девчонка разрешиться от своего недвусмысленного положения здесь, в городе? К удовольствию тех, кто любит почесать языком? Ах… эйс Мартел. Какая же горькая судьба ожидает вашего внука… Быть рожденным вне брака. Неизвестно от кого. И вы даже не пытаетесь выдать ее замуж!

— Ваше сиятельство… Кто же ее такую теперь возьмет? Для нашего круга она, уж простите за откровенность, порченный товар. А выдавать единственную дочь за какого-нибудь пропойцу. Разве это лучше?

Леди Роберон сделала вид, что задумалась. Откровенно говоря, ее мало волновала гулящая девчонка. Дочь эйса Мартела была весьма неразборчива в связях, что в итоге и довело ее до беды. Отцом ее ребенка мог оказаться любой случайный матрос. Девица и сама затруднялась назвать, кто именно.

Но сейчас чужая легкомысленность могла принести пользу. Барон Кьярти не сможет претендовать на другую женщину, если будет женат. И его брак с другой, больно ударит графиню Эрткон по самолюбию. Самой леди Роберон лишь останется стать подругой для бедняжки. И она станет.

Нужно только правильно все организовать.

— Тем не менее, вы обязаны устроить ей брак. Не в интересах этой дурехи. В интересах ребенка. Ох… бедняжка еще не родился, а мое сердце уже болит за него. Вы же знаете, эйс Мартел, как я чувствительна!

Дама патетически прижала руку к груди. Купец, ощутив слабый лучик надежды, сперва рассыпался в комплиментах, а затем принялся заверять гостью в своей самой искренней и чистой преданности. И если она своим мудрым перстом укажет ему, недостойному верный путь…

Графиня изобразила колебание.

— Думаю, я могла бы помочь… Выход есть. Но он столь щекотливого свойства. Даже не знаю, могу ли я вам настолько доверять.

Эйс Мартел со всей горячностью заверил, что может.

— С другой стороны, это было бы выгодно и вам. Зачем выдавать дочь за пропойцу, когда можно сделать ее… — мелодичный голос звучал словно музыка, но острый взгляд внимательно отслеживал реакцию на лице собеседника. — … можно сделать ее баронессой?

Купец с лязгом захлопнул рот и уставился на покровительницу с выражением полного неверия. Леди Роберон несколько секунд наслаждалась его изумлением, а затем продолжила мягким, вкрадчивым тоном:

— Мой друг, появись у вас возможность выдать дочь за знатного человека… Пусть небогатого, но барона. На что бы вы ради этого пошли?

— На все! — хрипло выдохнул мужчина.

Дама кивнула.

— Вот, это уже деловой разговор. Видите ли, один человек из моего окружения решил унизить меня в глазах света. Невзирая на мою исключительную добродетельность, он попытался вбить клин недоверия между мною и моим обожаемым супругом. Этот человек отправил в мой дом несколько записок весьма приватного свойства, которые только чудом не попали в руки моего мужа. Представьте, какой мог бы разразиться скандал?

Эйс Мартел нахмурился.

— Это весьма низко с его стороны! Однако его сиятельство разумный человек, и очень хорошо знает вас. Только невежественный глупец усомнился бы в вашей честности, госпожа.

— Но могли бы пойти толки среди слуг. — заметила леди Роберон несчастным голосом. — А у моего обожаемого супруга такое слабое сердце…

Купец моргнул, начиная понимать, к чему клонит графиня. Человеку без смекалки в торговле не преуспеть. Как и без умения видеть свою выгоду буквально во всем.

— Я должен объявить, что барон совратил мою дочь, и предъявить упомянутые записки в качестве доказательств?

— Не совсем. — поправила его леди Роберон. — Вы случайно — (она особенно выделила это слово), — Обнаружили записки в ее вещах. Путем долгих уговоров выпытали у дочери, что ее возлюбленным был некий барон. После чего воспылали праведным отцовским гневом и подали прошение королю, с нижайшей просьбой защитить вашу честь.

— К-королю?

— Да. Только так, и никак иначе. — предупредила женщина. — Один из секретарей его величества — брат жены племянника моего мужа. Так что в моих силах сделать так, чтобы это прошение попало на королевский стол в самые короткие сроки. Я научу вас, как и что говорить. Но вы, даже под угрозой виселицы и пытки будете стоять на своем.

Эйс Мартел несколько секунд осмысливал ее слова, затем с готовностью кивнул.

— Клянусь всем, что у меня есть. Породниться со знатной семьей… За это и голову не жаль сложить.

— Думаю, до таких крайностей не дойдет. Так же, вы сделаете крепкое внушение своей дочери, чтобы она молчала. Надавите, пригрозите выкинуть на улицу, объясните, что если вся история вскроется даже спустя много лет, ей придется очень горько раскаяться.

Мужчина кивнул.

— Я найду нужные слова.

— И еще, я со своей стороны позабочусь, чтобы в свете все сочувствовали именно вам. Но мое имя не должно нигде прозвучать. Надеюсь, вы понимаете почему.

— Д-да.

Леди Роберон на миг задумалась. И вспомнила про последнюю деталь, которая могла бы характеризовать ее с самой лучшей стороны.

— И последнее. Как только ребенок появится на свет, вы заберете его на воспитание в свою семью. Боюсь, что барону не хватит широты души, чтобы принять навязанного отпрыска, как своего. А вы приложите все усилия, чтобы вырастить из внука достойного человека.

— Ваше сиятельство! Как же я могу отблагодарить вас, за бесконечную доброту к моему недостойному семейству?

Графиня очаровательно улыбнулась.

— Ну что вы! Какие могут быть счеты между добрыми друзьями? Мне вовсе не безразличны интересы вашей семьи. Разве только… исключительно, чтобы вы не чувствовали себя должным… Если кроме специй из Актая, у вас вдруг окажутся белые мембонские шелка…

— Я буду просто счастлив преподнести их вам в дар, как доброму другу. — закончил мужчина.

Они обменялись понимающими взглядами. Соглашение было заключено.

* * *

Ровно через день после того, как Алесия передала вторую записку, зарядил нескончаемый дождь. Крупные капли с силой разбивались о крышу и барабанили в стекла. Дороги превратились в мутные реки, так что не могло быть и речи, чтобы выйти за порог.

Лайон, закончив с делами, решил не наносить пока визитов и как мог развлекал сестру. Они снова, по десятому кругу, обсуждали светское общество, прочитанные книги, пили горячий шоколад и рассматривали семейные портреты.

С братом, в принципе, было легко. Но у девушки уже зубы сводило от вынужденного заточения. А еще, ей было просто необходимо узнать — как леди Роберон отреагировала на записки?

Стала ли означенная дама устраивать скандал? Или объяснилась с бароном без лишних ушей? Дом графа Бартон оказался настоящим уединенным островком среди водной стихии. Сюда не доходило никаких вестей.

И это порождало бессильную злость.

Стараясь держать себя в руках, Алес поудобнее устроилась в гостиной и положила на колени очередную книгу. Военные победы какого-то там короля. Но мысли девушки были весьма и весьма далеки от чтения.

Интересно, все ли в порядке в поместье? Поскорее бы туда вернуться. Пусть бывший супруг горит синим пламенем. Даже если месть сорвалась, барон не стоит таких нервов.

Но с другой стороны, он влюбил в себя и довел до самоубийства несчастную девушку. За последнее, в родном мире барон получил бы статью. А еще не стоит забывать про годы моральных унижений. Ради памяти настоящей Алесии, Карис должен за все ответить.

Жаль, что удачный на первый взгляд план, оказался так слаб…

В соседнем зале вдруг зазвучали чьи-то голоса. Девушка встрепенулась. Гости? В такую погоду? Интересно, кого принесло? Выглянуть самой? Хотя нет, не стоит. Как никак, главный в доме ее брат.

Будто отвечая ее мыслям, Лайон сам заглянул в гостевой зал. Вид у молодого человека был несколько встревоженный.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Алес, переворачивая непрочитанную страницу.

— Ничего. То есть… Я и сам не понимаю. Прибыл королевский посланник. У него приказ. Ты должна как можно быстрее явиться во дворец…