Глава 6 · За себя нужно драться

И замелькали дворцовые коридоры. Ира изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, но взгляд то цеплялся за бархатные шторы, то натыкался на лепнину между окнами. Какой-то излишней роскоши тут не наблюдалось. Однако обставлены коридоры были со вкусом.

Еще бы окна помыть. И длинный ковер, уходивший далеко вперед, пропылесосить. Но об этом пусть думают хозяева. А она даже не гостья, так — посетительница.

Наконец, лакей остановился у высокой двери, состоящей из двух створок.

— Ваша милость, вы готовы?

Ира была решительно не готова предстать перед королем. Однако вряд ли ее оставят здесь стоять, если она в этом признается.

— Готова. — голос от волнения немного сел.

Лакей широко распахнул двери.

— Баронесса Алесия Ирсана Кьярти прибыли!

Девушка вошла в просторный зал, чувствуя, как ее немного потряхивает. Вообще, она не была трусихой, но сейчас ее с головой накрывала целая волна чувств. Начиная от трепета и волнения, и заканчивая, почему-то, жгучим стыдом. Будто ее поймали на чем-то жутко неприличном, и теперь собираются отчитать.

Спасибо, что в таком длинном платье, никто не видит, как у нее подгибаются колени.

Сделав несколько шагов, Ира заметила пожилого мужчину, восседавшего на позолоченном кресле. В седых волосах поблескивала узкая корона.

Остановившись, девушка старательно изобразила реверанс, мысленно благодаря все исторические фильмы сразу. Только благодаря им, она имела примерное представление, как следует держаться.

— Поднимитесь. — позволил глухой, спокойный голос. Какой может быть только у человека, привыкшего, что ему все подчиняются. — Позволяю вам занять свое место.

Ира насторожилась. Куда же идти? Величество, ради приличия, мог бы хоть направление указать. Слева, из-за стола медленно поднялся старик, одетый во все белое, и отодвинул стул.

Расценив это, как приглашение, девушка направилась туда. Ее никто не остановил. Что ж, значит пока она все делает верно. Опустившись на мягкий стул, Ира украдкой оглядела зал.

Вокруг оказалось не слишком много народу. Всего человек тридцать. По правую и левую руку от короля, расставлены четыре стола. За каждым, сидят мужчины. Остальные, кому не хватило места, теснятся у стен.

— Теперь, когда все собрались, — произнес его величество Теодор Двенадцатый, — Начнем. Ровно год назад, барон Карис Брейт Кьярти подал прошение, с просьбой расторгнуть брак. За пять лет его супруга: баронесса Алесия Ирсана Кьярти, не произвела ни одного наследника мужского или же женского пола. — он выдержал короткую паузу. — И это обстоятельство вызывает закономерные опасения, что баронесса не в состоянии иметь детей. Однако же, следуя закону человеческому и Божьему, супругам был дан еще один год, чтобы преодолеть разногласия и добиться желаемого. Барон, что вы скажете?

Из-за противоположного стола поднялся мужчина. Вполне молодой, не старше тридцати лет. Светлые волосы, длиной почти до плеч, гладко зачесаны назад. На лицо не то чтобы красивый — скорее смазливый.

Однако Ире почему-то не понравились его глаза: голубые, и какие-то пустые. А еще длинные руки, напоминающие паучьи лапы. Мда… от такого «красавчика» она и сама не прочь отделаться.

В противовес трезвым мыслям, в душе вновь всколыхнулась целая буря чувств. От слабой надежды, до горечи и обиды. Девушка прислушалась к себе, невольно удивляясь такой реакции. И где-то внутри шевельнулось подозрение, что все эти чувства — не ее.

Естественно, она сама этого барона впервые видит. А вот предшественница сталкивалась с ним не раз. И, судя по бурному отклику, барон явно свою супругу чем-то обидел. Хотя Ира предпочла бы, более конкретные воспоминания. Но приходилось работать с тем, что есть.

Карис, тем временем, встал и, чуть растягивая слова, заговорил:

— Ваше величество. Благодарю вас за проявленное понимание и терпение. И смею заверить, что я целый год прилагал все возможные усилия. Но моя супруга так и не понесла.

Взгляд, брошенный на Иру, был откровенно издевательским. И девушку вновь накрыло волной жгучего стыда. Однако теперь она четко осознавала границы чужих чувств. А что касается собственных эмоций — в груди поднималась здоровая злость.

Ну разумеется, разве могло быть иначе? Даже в ее родном мире, при подобных проблемах винят в первую очередь женщину. И несчастная вынуждена оправдываться, в свободное время бегая по врачам, тогда как мужчина даже не подумает провериться. Ведь у него по умолчанию все хорошо.

Интересно, у барона что ли уже имеется целая вереница бастардов, раз он так в себе уверен? Если да, то развод просто необходим. Изменщик ей ни под каким соусом не нужен.

Из этих мыслей ее выдернул голос короля.

— Баронесса, вы желаете что-то сказать в свое оправдание?

Судя по тому, как зашептались окружающие, ответа от нее и не ждали. Однако девушка не собиралась молчать.

— Ваше величество. Подтверждаю. Барон действительно пытался. Жаль, что у него так ни разу и не получилось. С мужчинами такое бывает.

Ира вернула «супругу» ехидный взгляд, и с удовольствием отметила, как Карис наливается краской. Еще бы! Такой щелчок по самолюбию. Со всех сторон послышались сдержанные смешки. Даже король несколько раз кашлянул в кулак.

А вот на лице старца читалась укоризна. Все-таки женщине положена скромность и смирение. Ира решила воспользоваться заминкой.

— Так или иначе, наследника я, как выразился барон, не принесла. Поэтому, прошу вас, ваше величество, освободите нас от брачных уз. Ведь столь «важный» род не может остаться без продолжения. А с другой женщиной барону может повезти больше.

После этих слов воцарилась звенящая тишина. Будто девушка попросила не о разводе, а предложила королю съесть ее внутренности.

— Ч-что, что вы сказали? — поперхнулся Теодор Двенадцатый. — Баронесса… Понимаю ваш благородный порыв, но вы ведь отдаете себе отчет, чем это может обернуться лично для вас?

А и действительно, чем? Опрометчиво было просить о разводе, не зная степень гуманности местных законов. Вдруг следующий шаг — отправка в какой-нибудь захолустный монастырь? С другой стороны, при желании и там можно неплохо развернуться. А какие-никакие знания и уверенность в себе у нее есть.

Из-за соседнего стола поднялся мужчина. На вид — ровесник короля. Лет пятьдесят-шестьдесят, не больше. Однако в этом человеке чувствовалось внутреннее благородство и стать. Не приходилось сомневаться — в молодости он был очень хорош собой. Как, впрочем, и сейчас.

— Леди Алесия, — один его голос пробирал, вызывая легкий трепет и почтение. — Любой брак скреплен на небесах, а женщина не может быть без мужчины. Даму, покинутую супругом, крайне редко принимают в благородных домах. Вы лишитесь статуса и уважения. Кроме того, у вас едва ли будет шанс повторно вступить в брак.

Только и всего? Ира едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Но вместо этого, смиренно опустила глаза.

— Я все это хорошо понимаю… Но барону нужен наследник. И другая жена, которая сможет его дать.

— Граф Ормс говорит очень здравые вещи. — проскрипел старец. — И его величество, в своей мудрости, готовы дать вам еще один год.

Карис скрипнул зубами. Однако девушка тоже не испытала восторга. Провести с этим типом под одной крышей целый год? Да ладно жить вместе, но ложиться в постель? Ее натурально передернуло. Вдруг и правда ребенок получится? Тогда уж точно не удастся сбежать.

— Благодарю его величество за оказанную милость, — (на язык так и просилось: «но я — пас»). Пришлось выразиться более изящно. — Но годы идут, барон не молодеет. Кто знает, как скоро наступит тот момент, когда он окончательно утратит способность исполнять свои мужские обязанности?

Кариса вновь перекосило. А Ира почему-то испытывала непреодолимое желание, еще раз проехаться ему по больному. В глубине души она признавала, что выплескивает сейчас на барона то, что предназначалось Данилу. Но ничего не могла с собой поделать.

— Вы уверены, баронесса? — поинтересовался король. — Обратного пути уже не будет.

— Ваше величество, я понимаю. И готова на этот шаг.

Теодор Двенадцатый кашлянул, задумчиво глядя на молодую женщину. Всего год назад, на этом самом месте, она, задыхаясь от слез, умоляла дать ей шанс сохранить семью. А теперь такие разительные перемены. Может, это крайняя степень отчаяния? Или баронесса сама не понимает, что говорит?

Не похоже. В темных глазах лишь уверенность и решимость.

Однако прежде не случалось такого, чтобы женщина легко соглашалась на развод. За тридцать девять лет правления — целых четыре подобных процесса. И после каждого, отвратительное послевкусие. Гадко это, подписывать семье приговор. Но без личного королевского указа, супругов никогда не разведут.

И если мужчина может спокойно продолжать светскую жизнь, то на разведенных женщинах, общество ставит жирный такой крест.

— Я услышал вас, баронесса. И если вы разделяете мнение вашего супруга, то так тому и быть. Вам будет возвращено приданное и назначен опекун.

Ира моргнула. Первое ее порадовало, второе же, порядком озадачило. Зачем взрослому дееспособному человеку — опекун? Такие порядки, или своим поведением она произвела впечатление дурочки?

Пока она торопливо обдумывала королевские слова, вновь заговорил Карис.

— Ваше величество! Благодарю, что проявили понимание. Но полной суммы приданного у меня сейчас нет, все вложено в дела и землю. Поэтому я готов выплатить частями, в… течении пяти лет.

Некоторые из присутствующих согласно кивнули. Ира же почувствовала, что постепенно начинает закипать.

— Скажите, барон. — впервые она обратилась напрямую к мужу. — А от моего отца вы получали приданное тоже частями?

— Нет, но…

Девушка прищурилась.

— Вот и я желаю получить сразу и все.

— Послушайте. — вмешался сидевший рядом с Карисом мужчина. — Ваш супруг ясно дал понять, что у него пока нет всей нужной суммы. Откуда, по-вашему, он должен ее взять? Его предложение законно…

— Об этом надо было думать раньше. — Ира повернулась к королю. — Ваше величество, налоги в казну вы тоже позволяете выплачивать частями, растягивая это удовольствие на несколько лет?

Однако вместо величества, со своего места вновь поднялся граф Ормс.

— Разумеется нет, леди. При отсутствии денег, налог взимается натурой, имуществом или землями.

Ммм… Девушка скользнула взглядом по барону. Его натура ей была совершенно не нужна. Хотя вряд ли налог забирают телом. Речь, скорее всего, идет про натур продукт. Зерно, мясо, какие-нибудь овощи. А что касается остального…

— Имущество на сумму приданного меня вполне устроит.

При этих словах, Карис даже зашипел от негодования.

— Ты сошла с ума? Женщина не может распоряжаться…

— Барон. — вмешался граф Ормс. — Чуть больше уважения, вы перед лицом короля.

— Да… Прошу простить.

— Что касается имущества. Женщина действительно не может распоряжаться, но может владеть. А для важных решений, у нее будет опекун.

— Ваше сиятельство, я не настолько богат!

— Два городских дома. Две лавки под аренду. Четырнадцать деревень. Граф Морбон, сколько барон получил приданного? — Сосед Ормса зашевелился, проглядывая бумаги.

Ира тоже обратилась во слух. Но лично ей, ответ ничего не дал. Вместо нормальных денег, тут были какие-то гроны, аргены. А что это, и сколько стоит, она не имела ни малейшего представления. Зато графа ответ вполне устроил.

— Очень хорошо. Конечно, требуются более детальные подсчеты. Но примерно могу сказать, что это одна лавка и один городской дом. Или пять деревень.

Ормс улыбнулся одними глазами, и девушка почувствовала к нему растущую симпатию. Был бы он раза в два моложе… Хотя, такой импозантный мужчина наверняка женат.

А вот Кариса подсчеты совершенно не устроили. Барон даже побагровел.

— Ваше сиятельство! Это… это… — он даже поперхнулся, не находя нужных слов.

Теодор Двенадцатый постучал пальцем по подлокотнику и обвел задумчивым взглядом зал.

— Что по этому поводу думают остальные?

«Остальные» зашевелились. Потом загудели голоса. Ира ждала, незаметно скрестив пальцы. Злобных взглядов почти бывшего супруга, она предпочитала не замечать. Тоже мне, оскорбленное достоинство. Сам затеял, сам и страдай.

После двухчасового обсуждения (под конец которого девушка уже жалела, что не съела утром яичницу), его величество вынес свой вердикт.

От брачных уз супругов освободить. В качестве отступных за приданное, Алесия получала четыре деревни и компенсацию в сто аргенов за пятую. Ей давалось пять дней, чтобы собрать личные вещи и покинуть дом бывшего мужа. Кроме того, девушке позволялось взять с собой трех слуг женского пола, или одного слугу — мужского.

На этом пункте, Ира незаметно хмыкнула. Кто бы сомневался, что мужчины здесь стоят дороже. Зато деревни устраивали ее со всех сторон. Если уж она по гегелевской философии смогла сдать зачет, то с сельским хозяйством и подавно разберется.

Также в опекуны назначался единственный сын младшего брата, ее почившего отца. Попытавшись разобраться в хитросплетении родственных уз, девушка едва не прослушала вторую часть королевской речи. Впрочем, самую суть она все же выцепила.

Задача опекуна — беречь, лелеять и заботиться. Некого Лайона Бартона обязывали следить, чтобы подопечная не терпела нужду, блюсти ее моральный облик, поучать и наставлять. Ибо женщина по природе своей глупа, чтобы жить без ведущей руки.

На этих словах, Ира едва не закатила глаза, но сдержалась. Она уже поняла, что о женщинах здесь не самого высокого мнения. Мужчина — венец природы, и все такое.

Зато тот же опекун должен был оплачивать за нее налоги (со своих средств) и платить зарплату слугам. Но не мог претендовать на доход с деревень. Правда без его позволения, подопечная могла тратить не более пяти аргенов в год. Так сказать — на дамские штучки и тряпки.

Это было уже противнее. Каким бы типом ни оказался двоюродный брат, с ним придется быть милой, доброй, и как-то договариваться.

К слову, сам Лайон Бартон на процесс так и не пришел. Поэтому Ира не смогла составить о нем мнение, но подсознательно ничего хорошего не ждала.

Ладно… Если мужчина окажется таким же противным, как уже бывший супруг, ему же хуже. За себя нужно драться. И даже в этом мире, она сумеет за себя постоять.

* * *

Возвращаясь домой, Ира с каким-то мрачным удовольствием вспоминала, каким было лицо супруга, когда король вынес свой приговор. Хотя где-то в глубине души, слегка царапала совесть.

Неужели она такая мелочная? Не успела появиться в другом мире, как с ходу обобрала попавшего под горячую руку мужика. Ей ведь даже неизвестны подробности их отношений. Почему и на каких условиях был заключен брак.

А ведь с последним явно что-то нечисто. Еще бы… Графская дочка и барон. К тому же, не слишком богатый. Э-эх.

Ира откинулась на спинку сидения, глядя как за окном кареты проплывают дома. Может она и была неправа, зато у нее теперь есть стартовый капитал, чтобы начать тут новую жизнь. С деталями разобраться еще успеет. А в моменте — за себя нужно драться. Еще в далеком детстве, она усвоила это очень хорошо.

Сколько ей тогда было, лет восемь?

Ира родилась и провела свои первые годы в деревне. В самой обычной семье. Настолько обычной, что когда ей исполнилось семь лет, отец ушел жить к соседке. Оставив жену с дочкой без гроша.

Мама проплакала неделю. Ее копеечной зарплаты едва хватило бы на еду. Замуж она вышла сразу после школы, поэтому ни образования, ни перспектив. А на руках маленькая дочь, которая только-только пошла в школу.

Даже бабушек с дедушками — и тех нет.

Неудивительно, что женщина была в отчаянии. А еще больнее было видеть в окно, как мимо, под руку с разлучницей, прогуливается бывший супруг.

Поэтому в один из дней мама собрала вещи. Продала все, что сумела продать. Взяла дочь подмышку, и на ближайшей попутке отправилась в город. И началась их новая, еще более трудная жизнь.

Они снимали комнату на самой окраине, в коммуналке. Мама пошла учиться на кондитера, одновременно ей приходилось работать, поэтому возвращаясь поздно вечером домой, она просто падала без сил.

Иру взяли в ближайшую школу. Не слишком благополучную, под стать району. И там тихую деревенскую девочку стали травить. Ведь коллектив давно сложился, а тут такая «белая ворона». Еще и смеет учиться очень хорошо.

Ире пришлось нелегко. Обидные слова еще можно было стерпеть. А вот синяки приходилось прятать. Или врать, что упала с качелей. Свои порванные книги она подклеивала тайком. И держалась, потому что видела, что маме и так слишком тяжело.

А потом наступил переломный момент. Мама получила премию, и купила дочери новый портфель. Красивый, с модными принцессами и стразами. Ира была просто счастлива. И в тот день летела в школу, будто на крыльях. Увы, спустя всего пару уроков, крылья довольно больно обломали.

Одноклассники отобрали портфель. Принцессам пририсовали бороды и усы. Сверху написали неприличное слово. А внутрь вылили пару баночек краски. Ира, сквозь слезы, просила их этого не делать. Но они лишь смеялись… Закинули истерзанную сумку в мужской туалет и кривлялись из-за двери.

Дальше все было словно в тумане. Девочка помнила отдельными отрывками, как она врывается в туалет. Прокусывает главному обидчику ухо. И макает его головой в писсуар. Откуда взялись силы? Отчаянье? Ярость? Остальные были так поражены, что не отважились ее остановить.

Отбить одноклассника смогли лишь прибежавшие директор и завуч.

Потом было унизительное разбирательство в кабинете директора. На маму дружно орал педсостав. Та, как могла, отбивалась. Поставил точку в скандале отец обидчика. Здоровенный мрачный бугай, который смерил девочку недоуменным взглядом. А затем поинтересовался у сына — как так вышло, что эта малявка его отделала?

Остальное стерлось из памяти. Но отец одноклассника купил ей новый портфель. А с побитым пацаном, она потом просидела за одной партой целых шесть лет. Он называл ее своей сеструхой, и грозил оторвать голову любому, кто посмеет бросить на нее косой взгляд.

Впрочем, ее больше никто не обижал. Признали силу.

Тогда Ира и усвоила свой первый урок. Можно быть маленькой, можно быть слабой. Но за себя всегда надо драться. И делать это лучше до того, как загонят в угол.

Вот и сегодня она просто «дралась». У нее в этом мире ни друзей, ни родственников. А жить как-то надо. Если применить знания из будущего, можно даже бизнес какой-нибудь организовать. Или заняться просветительской деятельностью. Поэтому она и предпочла сразу выгрызть то, что и так должна была получить по закону.

Даже если в этом мире еще не придумали инфляцию, подачки, растянутые на пять лет, ей никуда не упали. Перебьется «господин» барон.