18

Над Лондоном вновь светит солнце, и благодаря по крайней мере трем дням без дождя мы можем принять участие в пикнике, который устраивает в Гайд-парке клуб «Четверка».

Все клубы исключительно для джентльменов, но когда вышеуказанные джентльмены хотят показать свою мужественность при управлении беговым экипажем, то не пренебрегают многочисленной женской публикой, устроив под этим предлогом пикник.

Причем с моей идеей пикника мероприятие не имеет ничего общего: для меня это покрывала на лугу или захваченный с собой сэндвич из «Сабвэя».

Сегодня же целая армия слуг заставила луг столами, стульями и даже креслами для самых требовательных гостей, сервировала изысканные тартинки на серебряных подносах и шампанское в хрустальных бокалах, и все это под аккомпанемент струнного квартета, который играет в деревянной беседке в окружении цветов.

В честь погожего дня на свежем воздухе, хоть и не жаркого, все дамы щеголяют причудливыми шляпами и обмахиваются веерами, включая меня.

Лично я веер использую для двух конкретных целей.

Первая: он помогает мне скрывать бесконечные зевки, например вызванные монологом лорда Джулиана Бойла, одного из «претендентов» – того, что послал мне букет после танцев в «Арджилле».

Он рассказывает о своей новой своре охотничьих собак уже почти полчаса, а я не знаю, что ему ответить. Об охоте я не знаю ничего, равно как и об охотничьих собаках.

Вторая цель: у Бойла проблемы с произношением – и в этом я его не виню, – но при разговоре он плюется, и, так как стоит в двух пядях от меня, веер служит надежным щитом от его слюнных извержений.

Я уже боюсь, что обречена на его присутствие в течение всего пикника, так как его старшая сестра Евгения сидит за нашим столиком. Они с женой Беннета большие подруги, и их беседа интересует меня не больше собак – они обсуждают приданое будущего ребенка Евгении.

На пикнике присутствуют также разные Генри – и Г1, и Г2, и третий и четвертый, которые, стоит мне встретиться с ними взглядами, не упускают возможности отвесить поклон.

Шанс немного передохнуть у меня появляется, только когда Бойл извиняется и удаляется за кустики, думаю, с конкретной целью.

– Чтоб ты знала, в три часа будут биться за право первого танца с тобой в среду, в «Олмаке», – сообщает мне Арчи, протягивая руку за тартинкой на моей тарелке.

– Биться за право, в каком смысле? – обеспокоенно переспрашиваю я.

– Эндрю Стоктон, Джеймс Дьюи и Пол Клиффорд готовы состязаться, чтобы танцевать с тобой. Денег они мне еще не предлагали, но пикник только перевалил за середину.

– Но я им сказала, что первый танец танцую с тобой, – напоминаю ему я.

– И они пришли ко мне просить отказаться от этого преимущества.

– Ну это уж слишком! – фыркаю я. Как они вообще посмели проигнорировать мою свободную волю и пришли торговаться с Арчи, как будто я его собственность?! – И ты согласился?

– Я сказал, что уступлю танец с тобой только тому, кто сумеет одолеть меня в состязании, которое состоится уже скоро, на Роттен-Роу[25].

– Прошу тебя, скачи как можно быстрее, – умоляю его я.

– Ты говоришь с лучшим игроком команды Кэмбриджа по поло, – успокаивает меня он, ласково похлопав по плечу.

– В таком случае победа в состязании становится еще заманчивее, – произносит третий голос, и на наш столик падает тень.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с герцогом Уиндэмом, которому слащаво улыбаются все дамы.

Привлекательный мужчина, ближе к сорока, чем к тридцати, но он, без сомнения, превосходит остальных воздыхателей, с которыми мне приходилось общаться до сих пор. Светло-каштановые, почти золотистые волосы блестят в лучах света, и хотя он и прищуривает глаза на солнце, я вижу, что они у него орехово-карие.

– Добрый день, ваша светлость, – приветствую его я.

– Прошу, зовите меня Чарльз Резерфорд – этого достаточно.

От подобного предложения более близких отношений все сплетницы хлопают глазами.

– Сегодня вечером я отправляюсь в Шотландию, у меня там есть собственность, необходимо проверить дела, – объясняет он. – Но к балу в «Олмаке» в среду я вернусь, даже если, как я понял, ради танца с вами необходимо пройти испытание.

– Состязание открытое, победителя и фаворита пока нет, – откликаюсь я. Может, я уже не так и уверена, что хочу победы Арчи.

– Противники настроены воинственно, но меня это не пугает. До скорой встречи, леди Ребекка, – прощается Чарльз Резерфорд и откланивается.

На горизонте показывается Беннет, лучший друг моего кузена, который машет рукой, зовя Арчи.

– Дай мне знать, если я должен побить и Резерфорда тоже – или дать ему обогнать себя на полкорпуса, – подмигивает он мне, а потом уходит к Беннету.

– Ребекка, – похлопывает меня по руке тетя Кальпурния, – ты понимаешь, что произошло?

– Что, тетя?

– Ты привлекла внимание герцога Уиндэма! – воодушевленно восклицает она.

– Это важно?

– Безусловно! – отвечает леди Сефтон, распахнув глаза. – Самый неуловимый холостяк Лондона. Столько лет все матери пытаются заполучить его для одной из своих дочерей, но никто и близко не подобрался. Его мать уже много лет не появляется в обществе, рано или поздно ему будет необходима герцогиня, и ты, моя дорогая, прекрасно подойдешь на эту роль.

– Должно быть, прошел слух о претендентах на твою руку, – предполагает тетя.

– Ну конечно, – соглашается леди Сефтон. – Чем больше поклонников, тем быстрее они прибавляются. Мужчины как овцы, передвигаются стадами.

– О, так Чарльз Резерфорд всего лишь пошел пастись туда, куда и большинство, – замечаю я. – Какой дух первопроходца и независимое мышление!

– Джентльмен его уровня должен быть практичен. Ни одна девушка не может похвастаться таким приданым, как у тебя, кроме, разве что, Аузонии, но для Резерфорда пара лишних монет роли не сыграют. Ты гораздо изящнее, и твоя фамилия известнее, чем у нее. – Слова леди Сефтон отнюдь не успокаивают. Звучит как список покупок.

– Не говоря уже о собственности, которую тебе оставили твои родители! – добавляет тетя.

И хотя все считают нормальным то, что ценность женщины пропорциональна ее приданому, грации и значимости ее фамилии, я все еще не могу привыкнуть к такому образу мысли. Еще и потому, что по таким критериям я-из-будущего, из неизвестной семьи и без гроша в кармане, была бы просто сором под их ногами.

– Немного пройдусь, – объявляю я, заметив, как Бойл выбирается из своего куста, все еще не убрав руку из штанов.

Руку, которую он тут же протягивает мне, как только видит, что я встаю.

– Я справлюсь сама, – отказываюсь я. – У меня тоже есть свои потребности.

В данный момент это неправда, но зато прекрасное обоснование, чтобы скрыться от чужих глаз.

Дохожу до гущи деревьев, затеняющих берег озера Серпентайн, и, запахнув поплотнее шаль, прохожу немного вдоль озера, где мама-лебедь плавает вместе со своими птенцами.

– А вы всегда на праздниках веселитесь от души, да, Ребекка? – В зеркале воды появляется дрожащее отражение Ридлана Нокса на коне.

– А вы никак не избавитесь от скверной привычки появляться у меня за спиной, – откликаюсь я.

– Вы не сообщили мне об этом веселом собрании, когда были у меня вчера вечером, – указывает он. – Мы договаривались об ином – или я заблуждаюсь?

– Было уже слишком поздно, чтобы вас могли пригласить, – защищаюсь я.

Ридлан спрыгивает с коня и привязывает его к дереву.

– Какая досада, а я хотел поделиться с вами некоторыми размышлениями о деле Эмили.

– И что же вам мешает? Рассказывайте, – тороплю его я.

– В обмен я хочу приглашение в «Олмак» на следующую среду и на все последующие балы, доступ в почетную ложу на дерби в Эпсоме и приглашение на первый вечер сезона в Воксхолл-Гарденз[26].

– И еще блюдо пирожных, да? – подкалываю его я.

– Не отказался бы, если у вас есть.

– Мне придется придумать стоящие причины, но вы получите приглашения. А теперь поговорим об Эмили.

Ридлан внимательно оглядывается по сторонам:

– Лучше если мы не будем так бросаться в глаза. – Решительно ухватив меня за локоть, он утягивает меня под крону плакучей ивы, такой густой, что ветви касаются земли.

– Нокс, что за манеры! – не ожидавшая такого сильного рывка, восклицаю я.

– Я же говорил, зовите меня Ридом.

– Мне еще нужно привыкнуть, – возражаю я. – С чего начнем в деле Эмили?

– Я заметил, что доктор Купер часто бывает у вас дома.

– Делает дяде зубы. Он их все потерял, а доктор Купер занимается протезами.

– И когда он снова придет?

– В понедельник днем.

– Хорошо.

– Почему хорошо? Что вы хотите сделать?

– Хочу, чтобы он рассказал нам, как заполучил мумию для вечера у Латиморов.

– И с чего вы решили, что он нам скажет? – скептично спрашиваю я.

У Ридлана вырывается легкий смешок.

– Я могу быть очень убедительным.

– А моя какая роль?

– Попросите его осмотреть и вас тоже, скажите, что у вас болит зуб.

– Даже речи быть не может, с моими зубами все отлично, и я не собираюсь разрешать этому шарлатану лезть мне в рот! – категорично заявляю я.

– Как страстно вы стремитесь к сотрудничеству, Ребекка.

– Пусть он вас осматривает.

– Лучше будет, если он не увидит моего лица, – возражает Нокс. – Так или иначе, когда он соберется уходить, задержите его каким угодно способом, пока он будет садиться в коляску. Я позабочусь об остальном.

По парку разносится звук трубы.

– Сезон охоты же еще не начался? – уточняет Ридлан.

– Думаю, это объявляют состязание, – поясняю я. – Лучше мне пойти посмотреть, учитывая, что награда – первый танец со мной в «Олмаке» в среду.

– Получше приза не нашлось? – подкалывает меня он этим своим высокомерным тоном.

– И это говорит тот, кто ради моего расположения дошел до шантажа, – откликаюсь я, выходя из закутка и направляясь к краю Роттен-Роу, где уже собираются зрители.

– Я правильно понял, что тот, кто будет первым, откроет бал с вами? – уточняет Рид, который идет за мной, ведя своего коня, которого успел отвязать, в поводу: это вороной фриз, с длинной роскошной гривой и добрыми глазами.

– Именно так. Но победить моего кузена Арчи непросто.

Звук трубы дает сигнал участникам, и дальше над дорогой поднимается пыль – ландо[27] сорвались с места.

– Почти все поставили на Арчи, – подбадривает меня Беннет, которого по такому случаю выбрали букмекером состязания.

– А остальные? – спрашиваю я.

– Клиффорд безнадежен, управляет он ужасно, на него никто и пенни не поставил. Дьюи справился бы лучше, но у него новые лошади, и он еще не привык. Стоктон мог бы составить Арчи конкуренцию, но он уже наполовину пьян – если сможет проехать всю дорогу, не свернув, уже повезет. Второе место по количеству ставок – герцог Уиндэм.

– Кто? – переспрашивает Ридлан, и на его лице написано такое изумление, которого я прежде не видела.

– Чарльз Резерфорд, – повторяет Беннет.

Ридлан смотрит вдаль, на дорогу и на соревнующихся, и я не удивлена, увидев Арчи далеко впереди.

Уже почти финиш, и я вижу, как Резерфорд догоняет Арчи и уже мчится с ним наравне.

Остается всего несколько метров, когда Резерфорд обгоняет его, вызвав общий стон среди тех, кто поставил на моего кузена.

– Получается, в среду вы откроете бал с ним? – спрашивает меня Ридлан безо всякого выражения.

– Похоже, что так. Но мне мог достаться и кто-то похуже. – Через несколько мгновений к нам подходит тяжело дышащий и покрытый пылью Арчи.

– Ты же должен был их всех обогнать, – укоряю его я.

– Я бы мог, но не хотел мучить лошадей, – хмыкает он, толкнув локтем Беннета.

– Старушка Кальпурния тебя заставила уступить Резерфорду, да? – спрашивает его друг.

– Наказание, если ослушаюсь, – смерть, – признает Арчи.

– Мог бы сказать и раньше – до того как я поставил на тебя две гинеи.

– Уверен, в Эпсоме ты отыграешься, – шутит Арчи. – О Нокс, и вы здесь! Вам нравятся скачки, несмотря на долгую жизнь в море?

– Открываю для себя новые интересы, – отвечает тот.

– Возможно, сэр Нокс мог бы присоединиться к нам в ложе на дерби в Эпсоме в четверг, – предлагаю я Арчи и получаю в ответ растерянный взгляд. – В конце концов, это было очень любезно с его стороны отправить к нам своего врача, когда мне стало нехорошо. И кашель дяди почти прошел от его лекарства.

Арчи тут же перестает хмуриться: я его убедила.

– Ну конечно! Как невежливо с моей стороны, жаль, что я сам об этом не подумал! Вы – желанный гость, Ридлан.

– Возможно, он мог бы присоединиться к тебе и Беннету, когда вы пойдете в «Уайтс» сегодня, познакомиться с теми, кто будет с нами в Эпсоме.

– Я, право, не уверен, в клубах обычно строгий контроль за списком гостей, – к моему изумлению идет на попятную Ридлан.

– Но и от знакомых лиц устаешь, – возражает Арчи. – Почему бы и нет? Потреплем перышки старым сычам! Жду вас у себя в девять, Ридлан, поедем вместе. А теперь прошу простить, мне необходимо привести себя в порядок, в таком виде нельзя появиться перед всеми. Беннет, твоя жена, похоже, тебя зовет, и, судя по выражению ее лица, ничего хорошо не жди.

– Довольны? – спрашиваю я Ридлана, как только кузен с другом удаляются на достаточное расстояние.

– Даже слишком. Не стоило заходить так далеко и добиваться приглашения еще и в «Уайтс».

– Это ход на опережение, в долг, так сказать, – с довольным видом поясняю я. – На случай если вашей работе по делу Эмили потребуется дополнительный стимул.

– Не стоит расхваливать меня с таким энтузиазмом, Ребекка, или же могут подумать, что у вас ко мне особый интерес.

– Знаете, Ридлан, мне еще кое-что пришло в голову: хочу посмотреть, скольких из так называемых претендентов на мою руку отпугнет ваше присутствие. Легко ухаживать за девушкой из прекрасной семьи, с богатым приданым, приятной наружностью, безупречной репутацией и достойными знакомыми. Я – не приз, который можно выиграть на скачках. Кто хочет добиться моего расположения, должен также и рискнуть.

– Что-то мне подсказывает, их останется мало. – Ридлан бросает взгляд на поле, с которого по направлению к нам уже подходит Резерфорд. Ридлан надевает шляпу и прощается со мной наклоном головы: – Вернусь к своим делам. Не забудьте в понедельник сделать то, о чем мы договорились. До свидания, Ребекка.

– Вы следили за состязанием, леди Ребекка? – спрашивает меня подошедший лорд Резерфорд.

– Поздравляю с победой. Хотя и боюсь, что мой кузен не показал все, на что он способен.

– В таком случае мне придется побороться с ним еще раз. Вы рады подобному исходу?

– Моя тетя определенно рада больше, – замечаю я. – Но так как у меня уже была возможность потанцевать с господами Стоктоном, Дьюи и Клиффордом, могу сказать, что с удовольствием избегу повторения этого опыта.

Особенно с Дьюи, учитывая, что подмышки у него воняли так, что я чуть не посинела от нехватки воздуха.

– Этот мужчина докучал вам? – серьезно спрашивает Резерфорд.

– Кто, Ридлан Нокс? – Я поворачиваюсь в ту сторону, но он уже далеко ускакал. – Соглашусь, многое из того, что он говорит, неуместно, но я всегда могу ответить соответственно.

– Ридлан Нокс, вы сказали? – ошеломленно переспрашивает он.

– Да, сэр Ридлан, если быть точным.

– Это не самая достойная компания для девушки вашего положения. – Вот и еще один считает, что меня надо учить, что я могу или не могу делать, с кем могу и не могу говорить. Какая жалость, герцог, а в начале вы на меня даже произвели хорошее впечатление.

– Его репутация дала повод для множества слухов, но еще предстоит проверить, что из этого правда, а что – клевета, – отвечаю я.

– Но я знаю его не по репутации, а по личному опыту, – возражает Резерфорд.

– Так вы с ним хорошо знакомы? – У меня сложилось такое же впечатление по реакции Ридлана, когда он увидел его на скачках.

– К моему несчастью, даже слишком хорошо. Ридлан – мой брат.