20

Оказалось, не так просто добиться приглашения для Ридлана Нокса, не вызывая подозрений у леди Сефтон.

Стоило мне только произнести его имя, как она забеспокоилась и вся покраснела. «Ты же не хочешь, чтобы знакомство с человеком с подобной репутацией отпугнуло всех твоих поклонников?!» – воскликнула она.

Я ее заверила, что это лишь жест признательности с моей стороны за ту помощь, что он оказал мне после вечера у Латиморов, и, хотя убежденной леди Сефтон не выглядела, она все же согласилась обсудить вопрос с другими покровительницами бала и спросить мнения у принца-регента, ее близкого друга, который, в конце концов, лично удостоил Ридлана рыцарского звания.

И вот я рискую из-за него, а этого неблагодарного негодяя нет и в помине! В одиннадцать часов закроют двери, и никто больше не сможет войти.

«Олмак» – центр светской жизни Лондона, а также самый настоящий рынок невест – и женихов.

Мамы нацеливаются на холостяков, папы оценивают их состояние.

И я не могу не заметить, что на ужине, накрытом на столах длиной во весь зал, леди Сефтон специально посадила меня прямо напротив герцога Уиндэма, Чарльза Резерфорда, брата Ридлана.

– Я узнал, что вы страстно любите чтение, леди Ребекка, – обращается он ко мне между подачами блюд.

– Книги составляют мне отличную компанию. Нередко дни кажутся слишком длинными или слишком похожими друг на друга.

– Вы не вышиваете? – растерянно спрашивает он.

– Не имею склонности.

– Играете на арфе или клавесине?

– Не обладаю музыкальным слухом.

– В Уиндэм-холле огромная библиотека, думаю, вам было бы интересно ее увидеть.

Подождите! Это что, приглашение?

– А вам нравится читать, ваша светлость?

– Вполне, но хотелось бы читать больше. Однако дела поместья и других владений занимают слишком много времени, и после дней и дней изучения документов у меня уже не остается сил сосредоточиться на книге. Поэтому, к сожалению, библиотекой редко пользуются. Стоило бы пополнить ее новыми изданиями. Так что не стесняйтесь, если у вас появятся предложения.

– Безусловно.

Нравится ли мне герцог Уиндэм? Скорее да. Уж точно он первый, от которого мне не хочется тут же сбежать со всех ног. Он не воняет, не плюется, не потеет и не страшный. И тем не менее я рассматриваю его, ища сходство с Ридланом, и не нахожу. Помимо разницы в манерах, один светловолосый, другой брюнет, герцог крепко сложен, а Ридлан, хотя и высокий и мускулистый, выглядит изящно. Один смотрит мне в лицо, а другой – прямо в глаза. Может показаться, что это одно и то же, и все же разница есть. Ридлан будто хочет забраться мне в голову, прочитать мои мысли, точно подсматривает у окна. Чарльз же будто снимает с меня мерки – словно у него есть шаблон идеальной герцогини и он примеряет, подойду я под него или нет и что в случае чего придется обрезать.

Объявляют конец ужина, и гостей приглашают в другой зал на открытие бала.

– Обещаю, вам не придется жалеть о легком шаге вашего кузена, – говорит мне Резерфорд, ведя меня в зал под одобрительными взглядам тети Кальпурнии и леди Сефтон, которые идут за нами чуть позади.

Зато Аузония если бы могла, испепелила бы меня взглядом с другой стороны зала. Но и она не одна – более того! Она идет под руку с Максимом Дювилем, мужем Эмили.

– Максим Дювиль в «Олмаке»? – вслух вырывается у меня. – Похороны Эмили состоялись лишь на прошлой неделе, разве траур не длится год?

– Для вдов, не для вдовцов, – поправляет меня Резерфорд. – И в любом случае, учитывая опрометчивое поведение жены, никто не может его винить. Ее смерть – избавление.

От его слов я внутренне цепенею. И этот тоже из тех, кто считает, что лучше умереть, чем жить в позоре.

Как и обещала, я танцую с ним кадриль, но больше мы не обмениваемся ни словом. После одной лишь фразы он лишился всех заработанных очков.

После завершения танца мы аплодируем оркестру и собираемся покинуть танцевальный круг, но тут я замечаю, как на лице Резерфорда застывает ледяное выражение.

И тут же понимаю причину: у бархатного каната, который разделяет танцующих и остальных гостей, стоит Ридлан.

Сняв часть заграждения, точно хозяин «Олмака», он идет к нам этой своей походкой, которую я уже назвала «Вы ждали именно меня?».

– Ты – здесь? – рычит Резерфорд.

– Как раз хотел задать тот же вопрос тебе, Чарли. Ты же не любитель светских сборищ, а тут вдруг открываешь бал, будто всегда этим и занимался.

– Не думал, что сюда пускают сбежавших преступников. Нужно будет оповестить устроителей о твоем поведении.

У Рида такое выражение, будто он хочет пронзить его шпагой. И не исключаю, что он может это сделать.

– Тот, кто молча соглашается с несправедливостью, становится соучастником, – вместо этого говорит он, бросив едва уловимый взгляд в мою сторону, который я все же замечаю.

Эти слова я сказала ему, когда пришла просить помощи для Эмили.

– Ты закончил, Ридлан? – ледяным тоном уточняет Чарльз.

– В общем-то да, я и не собирался с тобой разговаривать, – отрезает Ридлан. – А хотел попросить леди Ребекку оказать мне честь и подарить второй танец.

Но не успеваю я и рта раскрыть, как Чарльз отвечает за меня, посмеиваясь:

– Ты все тот же самоуверенный безумец. С чего ты решил, что леди Ребекка вообще захочет иметь с тобой дело?

– Кто знает… спросим у нее.

Но опять, хотя ответ уже вертится у меня на языке, Чарльз говорит за меня:

– Не думаю. Держись от нее подальше и не создавай проблем, иначе тебя отсюда пинками выгонят.

– У тебя нет такой власти, братец.

– Больше никогда не называй меня так на людях.

– Спокойно, Чарли, нашего родства я стыжусь больше. – Ридлан наклоном головы прощается: – Хорошего вечера, леди Ребекка. – А затем поворачивается и уходит.

– Подождите! – зову я совсем неуместным для леди тоном. – Я буду танцевать с вами, сэр Нокс.

Резерфорд ошеломленно поворачивается ко мне:

– Вы шутите, я надеюсь?

– Вовсе нет, – решительно возражаю я. Так ли я хочу танцевать с Ридланом? Нет. Но я терпеть не могу, когда говорят за меня. Я думаю своей головой и за себя отвечаю сама, а не отдаю это право кому-то еще.

Ридлан поворачивается, и внезапная улыбка уголком рта пронзает Резерфорда точно стрела в лоб.

– Он преступник, – укоряет меня Резерфорд. – Вы рискуете скомпрометировать свою репутацию.

– Риск – дело благородное, – отвечаю я, протягивая руку Ридлану. – Идемте, как раз собираются группы на рил.

Рид берет меня за руку и ведет к центру танцевального пространства, где пары выстраиваются в длинный ряд.

– Пытаюсь понять, вы так охотно согласились танцевать со мной, потому что правда этого хотели – или только чтобы подразнить моего брата, – произносит он, когда танец начинается и мы двигаемся в такт музыке.

– Я согласилась, потому что таков был наш уговор, разве нет? – отвечаю я. – В обмен на вашу помощь я выказываю вам знаки внимания в обществе.

– Вы правы, я для вас всего лишь средство, как и вы для меня. Мы используем друг друга для достижения наших личных целей.

– Вы всегда подшучиваете надо мной, но в итоге действительно слушаете меня. Я не думала…

– О чем вы?

– О той фразе, которую вы сказали своему брату, о вине того, кто молча спускает несправедливость.

– Она показалась мне уместной. В конце концов, вы – Сфинкс, а я пират: ваше оружие – слово, мое – шпага. Заколоть брата в бальном зале в первый же свой визит в «Олмак» мне показалось не лучшим выходом.

– Что же случилось с определением «корсар», на котором вы так настаивали раньше?

– Я подумал, что все же вы правы: я тот, кто я есть, зачем прятаться за бюрократическими частностями? Я не лицемер и не отрекаюсь от того, что я совершил.

– Думаю, ваш брат сделает все возможное, чтобы ваше имя исключили из списка приглашенных, – замечаю я. – Кстати, кое-что меня озадачивает: вы братья, но у него фамилия Резерфорд, а у вас – Нокс, как же так?

– На самом деле до двенадцати лет меня звали Ридлан Резерфорд, а потом в доме произошел несчастный случай, после чего решили, что я больше не достоин носить фамилию отца, и мне дали фамилию матери. Как раз Нокс.

– Что за несчастный случай? – с любопытством спрашиваю я.

– О, Чарли еще вам не рассказал? Я убил нашего отца.

– Что?! – На мгновение я замираю на месте.

– Больше добавить мне нечего. Но если вы решите сейчас покинуть зал, пожалуйста – я пойму.

Мысль такая у меня мелькнула, но я ей не следую. Танцевать мы продолжаем в молчании, а я понимаю, как безуспешны мои попытки понять этого молодого мужчину, который будто бы окутан плащом из вечной тьмы.

А от тепла его руки, которое я чувствую даже сквозь шелк перчаток, пальцы начинает покалывать.

– Если вы решите разорвать все отношения и захотите, чтобы я остановил поиски Бена Крауча, скажите сейчас.

– Вовсе нет. – Мы следуем за ручейком пар, которые проходят по залу, слегка отстав от тех, что идут впереди нас, чтобы нашу беседу никто не услышал.

– Очень хорошо, – с довольной улыбкой замечает он.

– Вы что-то выяснили?

– Азмаль по моей просьбе расспросил Эстли Купера, дядю вашего лекаря. Бен Крауч – глава шайки Боро, они называют себя «Воскрешатели».

– «Воскрешатели»? – переспрашиваю я.

– Звучит лучше, чем «похитители трупов», – цинично поясняет он. – Они выкапывают недавно похороненные тела и относят их в анатомические школы, которые щедро им платят. Размещается банда в таверне в Саутворке[28], где также проводят подпольные боксерские бои. Там есть некий Нэплс, который записывает все украденные и проданные тела. Я планирую посетить их чуть позже.

Музыка стихает, танцоры останавливаются, и мы хлопаем в ладоши, благодаря оркестр.

– Я тоже иду, – внезапно говорю я. Есть тысячи прекрасных причин, чтобы не пойти, и я из будущего точно бы осталась дома, но необходимость с силой толкает меня вперед.

– Даже речи быть не может.

– Возьмите меня с собой, или я сделаю так, что вас исключат из высших кругов общества от Лондона до Бата.

– И думать забудьте, – настаивает Ридлан. – Вам в такие места ходить не стоит.

– Ах не стоит, говорите? О, простите, я и не заметила, что говорю с вашим братом.

При слове «брат» Ридлан сжимает челюсти. В яблочко. Обратная психология всегда работает.

– Да будет так, – соглашается он. – Следующий танец – буланже, потом сделайте вид, что потянули лодыжку, и пусть вас отвезут домой. Встречаемся в моем кабинете ровно через час. Опоздаете – я ждать не буду.