29

Весь Лондон в великом волнении: сегодня вечером состоится не только открытие сезона в Воксхолл-Гарденз, одном из любимых мест высшего общества, но еще и нового моста, Воксхолл, по которому гостям и предстоит пересечь Темзу.

Официальное открытие назначено на завтра, но гости мероприятия первыми пройдут по нему уже через час с небольшим.

В Лондоне, в котором я родилась, кипит жизнь, он может похвастаться самым быстрым и эффективным общественным транспортом, не говоря уж про дороги, проложенные по всей Европе, и тот Лондон можно пересечь напрямик меньше чем за час.

В Лондоне 1816 года поездка из Ист-Энда в Вест-Энд уже считается настоящим путешествием.

Новый мост Воксхолл – это шаг вперед к нововведениям, и мой кузен Арчи не находит себе места от восторга.

Сады открыты для всех, кто может позволить себе входной билет, но не сегодня. Приглашение для Ридлана мне удалось выбить у герцога Веллингтона, одного из идеологов строительства моста, – я объяснила, что таким образом хочу вернуть свой долг за то, что он поддержал мою ставку на дерби в Эпсоме.

На мне новое платье из моего приданого дебютантки, нежного оттенка глицинии с тонкой золотой вышивкой, которая кажется звездной пылью.

Мне нравится мой облик и не терпится увидеть реакцию Рида.

– Кого ты все высматриваешь? – спрашивает Арчи, пока мы идем по новому мосту к южному берегу Темзы.

– Никого. А что? – Вранье: я ищу Рида, но его нигде не видно.

– Ты так крутишь головой во все стороны, вытянув шею, что похожа на страуса.

– Просто любуюсь этим великолепием, – оправдываюсь я.

– Сделаю вид, что поверил, – саркастично отзывается Арчи.

– А почему бы и нет?

Он пожимает плечами:

– Действительно. У меня же нет повода?

– Нет, – уверенно подтверждаю я.

В нашем шатре помимо дяди собрались в полном составе те, кого я теперь называю «нашим маленьким клубом»: леди Сефтон с мужем, герцог Веллингтон, Аузония Осборн с родителями, леди Селеста Мэндерли с мужем, Беннет с женой Мэри Энн, которая, однако, не горит желанием общаться, Чарльз Резерфорд – неизбежно приглашаемый гость, который при распределении мест всегда оказывается рядом со мной. К моему большому удивлению, пришли и все Фрэзеры: Эдгар, Леони и Джемайма.

К ним все относятся любезно.

– Мы долго обсуждали, стоит ли приходить на этот вечер или нет, и в конце концов мне пришлось согласиться с супругой, что, хотя открытие сезона в Воксхолл-Гарденз проходит каждый год, открытие моста состоится только сегодня. Джемайма и так многое пережила – и заслужила вечер культурных развлечений, как и любая юная леди ее возраста, – объясняет мистер Фрэзер.

– Нельзя было пропустить и выступление Мадам Саки, – добавляет Леони. – Такая возможность – увидеть выступление самой известной канатоходки Европы!

– С фейерверками, – восторженно добавляет Джемайма.

Хотя в глубине души я считаю, что их безразличие к Эмили граничит с оскорблением, я не могу винить девятнадцатилетнюю девушку за то, что она не осталась дома в такой волнительный вечер.

Понимаю, почему все так любят эти сады: за возможность сбежать из Лондона, не уезжая из него, как будто попав в «Сон в летнюю ночь» Шекспира.

Фонтаны, экзотическая архитектура беседок, лабиринты из живой изгороди, скрытые фонари, игра света и тени под аккомпанемент негромкой мелодии струнных инструментов.

Не хватает только Рида.

– Леди Ребекка? – зовет меня Чарльз Резерфорд, вырывая из мыслей. – Я говорил, что хотел бы узнать про ваши интересы, чтобы иметь возможность предложить вам развлекательные мероприятия, когда вы приедете в Уиндэм-холл.

Точно, Уиндэм-холл.

– Что бы вы хотели предложить? – отвечаю я, не зная, что еще сказать.

– Парк очень большой, мы могли бы осмотреть его в экипаже, – предлагает он, но, увидев мое лицо, тут же исправляется: – Или пешком.

– Пешком было бы идеально, – соглашаюсь я.

– Там есть и озеро, где можно приятно провести время, катаясь на лодке. Если вы не возражаете против лодок, леди Ребекка.

– С лодками проблем нет.

– А в субботу вечером я планирую дать званый ужин в вашу честь, – ни с того ни с сего заявляет он.

– В мою честь? Почему? – спрашиваю я с легкой тревогой.

Чарльз переглядывается с тетей Кальпурнией, которая сидит слева от меня и как раз улыбается ему в ответ.

– Это стало бы демонстрацией моих обязательств.

– Обязательств? – Все, я становлюсь попугаем.

– Моих. По отношению к вам.

– Сегодня вечером очень жарко, не так ли, – выпаливаю я, получается почти визгливо. – Похоже, лето наконец наступило. – Все вокруг соглашаются, каждый говорит, как доволен такой погодой после нескольких месяцев неожиданно продлившегося холода, и наша с Чарльзом беседа сходит на нет.

Потом у меня появляется идея:

– Думаю, мне стоит пойти к Джемайме, немного с ней поговорить. Она похожа на рыбу, вытащенную из воды, – извиняюсь я перед тетей.

– Ты всегда так обо всех заботишься. Конечно, составь ей компанию.

Я подхожу к Джемайме, которая возится со своим веером.

– Ты рада оказаться здесь? – спрашиваю я.

– О, это такое облегчение! В стенах дома я уже начала задыхаться, – вежливо отвечает она.

– Мне жаль, что Эмили не смогла быть с тобой рядом во время дебюта. У тебя был бы прекрасный сезон.

– Все не так: она не захотела, – с горечью возражает она. – Мне не нужно твое напускное сочувствие, Ребекка. Твой сезон проходит отлично, и, похоже, ты в итоге обручишься с самым завидным холостяком в свете. Не думаю, что мое горе имеет значение.

– Когда мы в последний раз виделись, то расстались не очень сердечно.

– Было очевидно, что тебя больше интересует моя сестра, а не мы.

– Я хочу загладить свою вину: Эмили как старшая сестра должна была представить тебя ко двору, я предлагаю взять ее обязанности на себя и представить тебя королеве на следующем приеме.

Джемайма удивленно моргает, и Леони тоже поворачивается ко мне:

– Ты?

– Что скажете?

Джемайма явно смягчается:

– Моя мама должна дать согласие, но, думаю, это чистая формальность.

– Несомненно! – с энтузиазмом соглашается Леони.

– Мне в самом деле не все равно. – Хорошо, теперь, когда Джемайме что-то от меня нужно, она может кое-что дать и мне. Стоит только правильно все узнать. – Дружба с Эмили делает меня ответственной за руины, оставшиеся после ее исчезновения. Мы регулярно обменивались письмами, я должна была что-то почувствовать, но… – со вздохом говорю я, не закончив фразу. – Ее личная горничная, Пенни, должно быть, потеряла работу – думаю, Максим сокращает штат прислуги, тех, кто помогал его жене. Я хотела бы предложить ей место. В доме моего кузена нас четверо, работы хватает, и лишние руки были бы очень кстати.

Леони раздраженно машет веером.

– Максим уволил Пенни, когда Эмили сбежала. Твоя тетя привела эту дурочку в наш дом, одну из этих несчастных, которых ей удалось спасти. Я говорила Эдгару, что нам не нужно ее нанимать, но Эмили хотела взять ее во что бы то ни стало.

– Она уже нашла новую работу?

– Не думаю, – холодно отвечает та. – В сущности, какая семья захочет нанять горничную, чья хозяйка сбежала у нее прямо из-под носа? Насколько я понимаю, эта глупая девчонка была практически соучастницей.

– Значит, вы не знаете, где я могу ее найти? – не сдаюсь я.

– С какой стати? – Леони кажется почти оскорбленной. – Судьба слуг нас не интересует.

Я понимаю, что больше ничего не добьюсь, и, чтобы не вызывать ее недовольства, еще и при всех, соглашаюсь:

– Действительно, вы правы.

Вечер проходит в непринужденной беседе с шампанским, но тут мое внимание привлекает Аузония: она вдруг встает, как будто куда-то торопится.

– О, там сестры Портер! Я даже не видела их, как некрасиво с моей стороны. С вашего разрешения, я должна пойти поздороваться с ними.

Откуда это внезапное желание увидеться с сестрами Портер, когда на балу в честь их дебюта в залах Аргайл она говорила о них не иначе как с презрением?

Остальные не обращают на Аузонию внимания, но я прослеживаю взглядом ее путь и вижу, что да, она направляется к сестрам Портер, но затем проходит мимо, даже не взглянув на них, а потом, украдкой обернувшись, исчезает в гуще парка – в лабиринте.

Дорогая Аузония, я же не вчера родилась.

– Мне тоже нужно пойти поздороваться с сестрами Портер, не хочу показаться невежливой, – объявляю я, быстро выходя из-за стола.

Лабиринт оказывается переплетением дорожек, тщательно скрытых от взглядов гостей, собравшихся на центральной площади: вокруг множество ниш, закутков и уединенных уголков, каменных готических арок, увитых плющом, и колоннад, за которыми можно прекрасно спрятаться.

С чего бы Аузонии сюда идти?

И тут я чувствую, как меня без предупреждения хватают за руку, а другая рука закрывает рот.