52

В точности как и вчера, Люси ждет, пока Рид выберется через окно в моей комнате, и только потом входит, но в этот раз не дает нам поваляться допоздна. Она стучится уже с первыми лучами солнца, и когда Рид спрыгивает с другой стороны подоконника, поцеловав меня на прощание, я открываю дверь.

Люси качает головой, а когда, расправляя постельное белье, чтобы проветрить постель, обнаруживает на простынях красную каплю, чуть не падает в обморок.

– Леди Ребекка, – дрожащим голосом всхлипывает она.

– Все в порядке, – успокаиваю ее я. – Это просто месячные.

Люси снова начинает дышать, едва слышно пробормотав:

– Благословен Господь…

На сегодня программа у меня крайне плотная:

– финальная примерка платья, украшений и прически;

– одобрение меню;

– финальный смотр оркестра и одобрение списка танцев.

Вскоре после завтрака миссис Триод приезжает вместе с целой свитой помощниц, и примерка занимает почти все утро.

Мысль о том, что завтра мне предстоит то же самое, лишает меня последних сил.

Затем миссис Брай представляет мне, тете Кальпурнии и дяде Элджернону подборку блюд, которые можно было бы предложить на балу, но это все те же самые блюда, которые я видела множество раз на каждом приеме.

Миссис Брай – кухарка просто исключительная, и я не понимаю, почему она должна зарывать в землю свой талант – и мой вкус, – повторяя безвкусные тарталетки и канапе с тошнотворными начинками.

После обеда приезжает оркестр. Тетя устраивает их в бальном зале, который я до сегодняшнего дня даже не видела.

Это величественная комната, где стены увешаны зеркалами так, что теряется ощущение границ пространства. Между ними позолоченные пилястры, увенчанные херувимами, которые держат канделябры, а с потолка свисает люстра с шестнадцатью рожками, украшенная хрусталем в форме капель, которые отбрасывают на стены маленькие радуги.

Запрокинув голову, я кружусь в восхищении, любуясь фреской на потолке, изображающей небо на рассвете, розовое, с мягкими облаками, из-за которых выглядывают лица ангелов и богов.

Можно ли потерять сознание, если красоты становится слишком много?

Маэстро показывает мне программу танцев и дает указания оркестру из пяти человек – фортепиано, альт, скрипка, две виолончели, – чтобы танцевать рил.

Музыканты играют прекрасно, в конце концов, именно их приглашает к себе королевская семья, но после целого месяца светских приемов и мероприятий я немного устала слушать одну и ту же музыку снова и снова и танцевать одни и те же танцы – снова и снова.

Я не хочу показаться грубой, поэтому улыбаюсь им как можно шире, а тетя рядом хлопает сложенным веером по руке в такт музыке.

– Леди Кальпурния! – В зал вбегает горничная. – Из прачечной прислали чужие скатерти! И неизвестно, что произошло с нашими, из Фландрии! А посыльный, который должен был забрать записки с напоминанием для гостей, до сих пор не явился!

– О святые небеса! – Тетя подскакивает. – Я сейчас буду, надо как можно скорее во всем разобраться. Ребекка, дорогая, ты сможешь сама обсудить все с оркестром?

Я слушаю еще несколько танцев, когда в дверях зала появляется Арчи с пачкой банкнот в руках, которые он как раз пересчитывает.

– Не будь ты моей кузиной, я бы тебя ненавидел. «Мэрилебон» победил, – сообщает он. – Обойдя «Хэмпшир» на десять калиток.

Мой драгоценный альманах снова оказался прав.

– И сколько?

– Тысяча, – говорит он, помахивая пачкой денег, которую он помещает на полку над большим камином, а потом подмигивает мне и уходит. Мой смартфон снова пригодился!

Внезапно мне приходит в голову идея.

– Скажите, если бы вы услышали песню, вы могли бы воспроизвести мелодию? – спрашиваю я музыкантов.

Дирижер оркестра смотрит на меня с недоумением:

– Я вас не понимаю.

– Я сейчас вернусь!

Лечу в свою комнату, беру телефон, возвращаюсь к музыкантам и включаю свой плейлист.

– Что это? – изумленным хором спрашивают они.

– Это… портативный музыкальный плеер, но это не важно. Сосредоточьтесь на мелодии.

– А кто это исполняет? – спрашивает меня скрипач.

– Э-э… леди Тейлор Свифт, герцогиня Грэмми и крестная мать МТВ.

Они непонимающе смотрят друг на друга.

– «Ромео, отвези меня туда, где мы сможем побыть одни…» – напевает пианист. – Это ода Шекспиру?

– Да, правильно! – хвалю его я. – Так что, вы сможете ее воспроизвести?

Дирижер чешет в затылке, поворачивается к музыкантам, что-то говорит им про ритм, такты, вступление, соль-мажор, затем поднимает палочку и… неужели оркестр 1816 года сейчас играет мне Love Story?

– Все верно, леди Ребекка? – спрашивает дирижер.

– Все отлично! – восклицаю я.

Я включаю им все песни из плейлиста, и они воспроизводят их одну за другой: мадам Майли Сайрус, лорд Джастин Бибер, Леди Гага…

– Мне кажется, я слышал, как она пела в Парижской опере, – замечает музыкант, играющий на альте.

– То была леди Джиджи Густав, болван! – ругает его пианист.

– Ну а я совершенно уверен, что это была именно Леди Гага.

– У меня есть сомнения, – обращается ко мне обеспокоенный дирижер. – Знают ли эту музыку гости? Они могут прийти в замешательство…

– Будет сюрприз, – возражаю я.

Я решила: если обязательно должен быть бал, то я устрою его по-своему.

Закончив с оркестром и договорившись о музыке, я выхожу из зала и направляюсь прямо к миссис Брай.

– Ребекка, как музыканты, все в порядке? – спрашивает тетя, встретив меня в коридоре.

– Все идеально, – отвечаю я, запыхавшись. Бегу дальше вниз по ступенькам и врываюсь в полном смысле в королевство слуг: в кухню.

– Леди Ребекка, вы что здесь делаете? – спрашивает кухарка, которая никак не ожидала увидеть меня среди кастрюль и разделочных досок.

– Изменения в меню, – объявляю я. – У нас есть картофель и масло в достаточном количестве?

– Да, но к балу уже одобрили все блюда.

– У меня появилась идея получше. У нас есть также мука, сыр и помидоры?

– Помидоры только для украшения! Вы же не хотите накормить гостей центральной композицией стола? – Она решительно качает головой: – Нет, нет и нет, леди Ребекка, меня из-за вас уволят.

– Миссис Брай, вы тратите свой талант на засохшие тарталетки. Доверьтесь мне: вы произведете настоящий фурор! – заверяю ее я. – А водка у нас есть?

Как только дом засыпает, я проскальзываю к Риду.

– У тебя еще остался парацетамол, который я приносила? – спрашиваю я, найдя его в кабинете.

– Плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает он.

Поднимаю подол ночной рубашки и показываю ему инженерное приспособление, которое Люси придумала для менструации: что-то вроде детского подгузника, который крепится к талии ремнем.

– Пришлось следить за подготовкой к завтрашнему балу, и я до смерти устала.

Вскоре Рид устраивает меня в своей постели, где я сворачиваюсь калачиком, а он гладит меня по волосам.

– Мне бы стоило на тебя рассердиться. Приглашения мне не прислали.

– Мой кузен счел, что будет неуместным приглашать тебя, учитывая, что будет твой брат Чарльз, – объясняю я. – Одно дело встречаться в обществе, другое – официально принимать у себя дома. Не думай, что я не хочу тебя видеть, наоборот, но хозяин дома – Арчи.

– Вчера твой кузен неважно выглядел.

– Беннет умер. Они были… – Я колеблюсь. Мне бы хотелось рассказать ему, я знаю, что Рид поймет и не осудит, но я не могу и не хочу предавать доверие Арчи. – Близкими друзьями.

– В пятницу днем в Гайд-парке устраивают представление с монгольфьерами, – спустя несколько секунд тишины меняет тему он. Мне кажется, что он понял меня, и я благодарна за тактичность.

– Монгольфьеры? – с любопытством спрашиваю я.

– Можно будет пролететь над Лондоном на воздушном шаре. Если бы нас сопровождали Селеста и Азмаль, ты бы согласилась пойти со мной?

– Летать… – тяну я. Я не летаю. Не летаю даже на самолетах, которые спроектировали и испытали инженеры «Боинга», не говоря уже о корзине, подвешенной к шару.

– Тебе страшно, – заканчивает за меня он.

– Да. Я боюсь – летать и много чего другого.

– Это лишь небольшой полет над парком, – успокаивает меня он. – Я просто хочу провести с тобой немного времени вне стен наших комнат. – Он склоняется надо мной, целует в шею. – Не то чтобы я был против провести все время с тобой в постели.

– Может, я могла бы побороть свой страх, если ты пообещаешь все время крепко держать меня.

– Считай, что я уже тебя держу.

– Погоди: ты сказал, в пятницу днем? – спрашиваю я, помрачнев. – В эту пятницу?

– Да, послезавтра.

– Я не могу. Твой брат Чарльз пригласил меня с семьей погостить в его поместье после скачек в Аскоте на пару дней, мы вернемся не раньше субботы. – Я огорченно фыркаю, жалея об упущенной возможности. – Мне очень жаль.

– Не переживай, это была просто внезапная идея. Есть еще кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить: знаю, завтра ты будешь очень занята с балом, но в среду Селеста посещает Бедлам, мы могли бы забрать Пенни. В прошлый раз тебе этот поход дался нелегко, так что я решил пойти только с Азмалем.

– Нет, – решительно заявляю я. – Я тоже пойду. Я с самого начала везде с тобой ходила и сейчас пойду.

Он улыбается, качая головой:

– Знаешь, Ребекка, думаю, я действительно бы заплатил золотом, чтобы ты стала частью команды моего корабля.