53

Иду к Селесте как бы на чай, потом к нам присоединятся Рид с Азмалем, и мы все отправимся в Бедлам. Моя сумочка в этот раз тяжелее и плотнее набита, чем обычно, надеюсь, не порвется.

Я сажусь рядом с Селестой, Рид напротив меня, а Азмаль напротив Селесты. Не могу не замечать улыбок, которыми они обмениваются.

Как бы мне хотелось, чтобы Селеста была свободна, а не замужем за этим древним стариканом, лордом Мэдерли. Она была бы так счастлива с Азмалем.

– Я возьму Пенни к себе горничной, – сообщает Селеста. – Мой супруг любит хвастаться своим штатом прислуги: чем больше людей, тем больше престижа.

– Эмили тайно обучала Пенни языку жестов. Нужен кто-то, кто сможет ее понять. Кто может его знать? – спрашиваю я.

– Могу поспрашивать, – предлагает она.

– Я тоже узнаю, – говорит Азмаль. – Если могу помочь, я готов.

Они с Селестой обмениваются взглядами, от которых мы с Ридом чувствуем себя лишними.

Из них вышла бы прекрасная пара, если бы не условности 1816 года.

Когда мы добираемся до Бедлама, нам сообщают обескураживающие новости: Пенни перевели в отделение для буйных пациентов, которые опасны для себя и окружающих.

Почему? Потому что так попросили родственники.

Какие родственники? У Пенни в городе никого нет.

Мы объясняем, что хотим ее забрать и что леди Селеста позаботится о том, чтобы ей оказали всю необходимую помощь.

Страж непреклонен: Пенни могут посещать только смотритель палаты и служащий, который приносит пищу.

– То есть Пенни не существует больше ни для кого, только для этих двух человек, верно?

– Трех, включая меня, – уточняет страж.

– А есть ли у вашей памяти цена? Сколько вы хотите, чтобы забыть о Пенни? – Мой дерзкий вопрос поражает всех.

– Скажем так, чтобы вспомнить о ней, нам вручили пятьдесят гиней, – напыщенно отвечает он.

– Хорошо, – удовлетворенно киваю я. – Пятьсот гиней за то, что мы ее заберем, и еще пятьсот за то, что вы о ней забудете.

– Ребекка, ты с ума сошла? – шепчет мне на ухо Селеста. – Где нам взять тысячу гиней?

– И еще вы скажете всем, кто будет спрашивать, что Пенни покончила с собой, – добавляю я.

Стражник судорожно ловит ртом воздух, сбитый с толку моим предложением. Это больше, чем он заработает за всю свою жизнь.

– Так что? – тороплю его я. – Решайте.

– Оплата вперед, – рявкает он. – Что, если у вас нет денег?

Я открываю сумочку, показываю ему содержимое:

– Вот они. И будут вашими, если вы сейчас сделаете то, что я прикажу. – Я указываю на корзину с одеждой, которую Селеста собиралась отдать больнице. – Отдайте одежду, положите туда Пенни и накройте простыней. Эти два господина пойдут с вами, они позаботятся о том, чтобы донести ее до экипажа. Мы будем ждать с деньгами здесь.

Мы с Селестой молча ждем окончания операции, и меня переполняет ликование, когда Рид подмигивает мне, погрузив корзину в экипаж.

Я передаю сумочку стражнику, который тут же открывает ее, чуть ли не капая слюной.

– Нас здесь никогда не было, – говорю я.

– Кого это «нас»? – спрашивает он, взглядом уже пересчитывая деньги.

– Отлично. Напомните мне, Пенни…

– Несчастная молодая женщина, – отвечает он. – Хотя бы смерть принесла покой ее несчастной душе.

– Молодец, – хвалит Рид. Затем он приоткрывает полу сюртука, показывая рукоятку кинжала. – Сегодня жарко.

Стражник сглатывает.

– Да, жарко. – Только тогда я замечаю подсохшую кровь на его короткой шее, прямо под челюстью.

Рид, наверное, оставил ему личное напоминание.

Мы садимся в экипаж и возвращаемся домой. Через несколько метров Пенни появляется из-под простыни и выглядит еще хуже, чем в первый раз. Она кладет голову мне на колени и со слезами благодарности целует мне руки.

– У нее горячий лоб, – говорю я Азмалю.

– Она была прикована цепями и, наверное, пыталась освободиться, – говорит он, указывая на истерзанные запястья в струпьях и гное. – В раны попала инфекция, заметно обезвоживание. Я ее вылечу, но понадобится несколько дней, чтобы она пришла в себя.

– Откуда у тебя эти деньги, Ребекка? – потрясенно спрашивает Селеста.

– Я их выиграла, – объясняю я. Перед выходом из дома я сунула в сумку выигрыш от ставки в крикет. Даже не представляла, что буду с ними делать, но чувствовала, что пригодятся.

– А-э, а-э, – стонет Пенни.

– Леди Селеста устроит тебя горничной. Взамен ты объяснишь, что случилось с Эмили, – говорю я. – Ты нам поможешь?

Пенни кивает, крепко сжимает мои руки и падает без сознания на пол кареты.