56

Этим утром я стараюсь не задерживаться у Рида, как обычно, так как отъезд в Аскот запланирован практически на рассвете.

Что очень обидно, так как бал закончился только в два часа ночи, когда уехали последние гости, и вместе мы провели всего три часа.

– Ты не едешь? – спрашиваю его я, прежде чем пробраться обратно к себе в комнату, пока еще темно.

– У меня есть дела в Лондоне. Надо заняться Портером.

Я досадливо фыркаю:

– И так-то веселья ждать не приходится, я надеялась на твое общество.

– Там будет Чарльз. – Выходит горько, и никому из нас не смешно.

– Я бы хотела оказаться с тобой на воздушном шаре, ты это прекрасно знаешь, – с укором напоминаю я.

– Пока ты не ушла, возьми это. – Рид подходит к столу, берет сложенное и запечатанное письмо и протягивает мне. – Сможешь передать моей матери, когда вы окажетесь одни?

– Конечно.

– И еще возьми вот это, – добавляет он, вложив мне в руку пузырек. – Экстракт имбиря, Азмаль приготовил – поможет от укачивания в карете.

– Спасибо, что запомнил… я это правда ценю. И буду очень скучать по тебе.

– Я это исправлю. – Рид целует меня в последний раз, и мы прощаемся.

В Аскот мы прибываем в двух экипажах: один, с багажом, отправляется прямо в Уиндэм-холл, где наши слуги разгрузят сундуки, а другой везет нас самих на дерби.

Как и в Эпсоме, вокруг ипподрома множество других развлечений: столы для игр, петушиные бои, жонглеры, мимы, оркестры и лавочки со вкусностями – всюду, насколько хватает глаз. Только все еще больше и еще элегантнее.

Нехотя терплю присутствие Чарльза Резерфорда: вчера он ушел с бала сразу после моего танца с Ридом и теперь сопровождает меня повсюду, вдоль всего променада по краю поля, на котором пройдут скачки, на глазах у всех.

– Надеюсь, вы отдохнули, Ребекка, – говорит он. – Впереди долгий день, сегодня вечером вам предстоит встреча с моей матерью. Ей не терпится с вами познакомиться, я много рассказывал ей о вас.

– Интересно, что вы ей сказали, учитывая, что мы, в общем-то, не так часто виделись.

– Что вы очень образованная молодая леди и, несмотря на бойкий нрав, обладаете изяществом, которым немногие могут похвастаться. Конечно, ваш порой неукротимый темперамент и не всегда уместная речь могут показаться чертами, которые заслуживают упрека, но ваше остроумие компенсирует эти недостатки, которые, несомненно, сгладят время и зрелость.

– А что, если времени и зрелости будет недостаточно? – подначиваю его я.

– Когда у вас появится сын, все уладится само, – с уверенным видом заявляет он. – Это как с кобылами: после рождения жеребенка они успокаиваются, это естественно, – объясняет он, указывая на лошадей тростью.

– Верно ли я поняла? Вы сравниваете меня с лошадью?

– О, я бы не посмел. Но с женщинами происходит то же самое, с материнством они становятся покорнее.

Прекрасный пример менсплейнинга[40]: мужчина, который ничего не знает о женщинах, при этом самоуверенно объясняет женщине, как устроена ее психика.

– Я не знала, что вы такой эксперт в этой области: значит, у вас много детей?

– Бросьте, Ребекка, не обижайтесь. Я лишь хотел сделать вам комплимент.

– В таком случае вам это не очень удалось.

– А еще, могу вас заверить, ваша колючесть меня не пугает. Равно как и сомнительные знакомства, которые вы упорно поддерживаете.

– Вы имеете в виду кого-то конкретного?

– Вы поняли, о ком я говорю, и я не собираюсь упоминать его вслух в эти дни, которые хотел бы посвятить развитию наших отношений, чтобы лучше узнать друг друга.

– Почему я? – прямо спрашиваю его. – В Лондоне полно свободных девушек из хороших семей и гораздо более уступчивых, чем я. Почему вы не ухаживаете за кем-нибудь из них?

– Я герцог Уиндэм, от меня ожидают максимума, и сам я рассчитываю получить только лучшее: никто не может соперничать с вами в титуле, вы происходите из одной из древнейших и уважаемых семей Лондона, также никто не может похвастаться приданым, сравнимым с вашим. Не то чтобы меня интересовали деньги, – самодовольно заявляет он. – Но наш сын унаследует мой титул и всю нашу собственность и станет одним из самых влиятельных пэров королевства.

– А если будут рождаться только девочки? – Я не могу удержаться и не уколоть его, точно воздушный шарик, который мне хочется лопнуть.

– Ваша задача – произвести на свет наследника мужского пола, – сразу обозначает он.

Как бы мне хотелось бросить ему в лицо факты из генетики: пол ребенка определяет сперматозоид, а не яйцеклетка, болван! Жаль, что для него это прозвучит бессмысленным набором звуков.

– А если бы у меня не получилось, что бы вы сделали? – спрашиваю я. – Вы бы от меня отреклись? Или ударили бы?

– Боже правый, я не считаю нужным бить женщину без причины или из-за того, что находится не в ее власти, – усмехается он, будто я удачно пошутила.

– А, то есть, будь причина веской, вы бы сочли это допустимым?

– Не думаю, что возникнет такая проблема, если вы не дадите мне повода.

На этих словах я уже собираюсь уйти, но тут мой взгляд падает на Арчи.

Как обычно, он присутствует лишь физически, дух его далеко – он смотрит в никуда, на лице застыло безучастное выражение.

Тетя Кальпурния постоянно вовлекает его в разговоры, но мой кузен никак на это не реагирует.

Дядя Элджернон же не пропускает ни одного подноса с едой, которому случается оказаться рядом. Готова спорить, уровень холестерина и сахара у него в крови просто зашкаливает.

Окажись мы в будущем, я бы заставила его пройти полное обследование: сдать все анализы крови, сходить к гастроэнтерологу и еще сделать УЗИ сосудов и допплерографию.

– Так что же, Ребекка, на кого будем ставить сегодня? – шутит герцог Веллингтон, когда мы возвращаемся к остальным.

– Почему вы спрашиваете меня? Я же не провидица, – шучу я, зная, что смартфон надежно спрятан в сумочке.

– Ну же! – поддерживает герцога мистер Болтон. – Дайте же нам подсказку, леди Ребекка.

– Мне нужна пара минут, чтобы лучше оценить участников, – говорю я, чтобы выиграть время.

Я отхожу ровно настолько, чтобы оказаться вне их поля зрения, прячусь под деревянными ступеньками и достаю смартфон, чтобы посмотреть результат в альманахе.

Вот только когда я открываю книгу, на экране появляется уведомление о низком заряде аккумулятора.

Ладно, не важно, мне нужно всего десять секунд, чтобы найти результаты дерби в Аскоте…

– Нет-нет-нет! Не выключайся, только не сейчас! – в отчаянии восклицаю я. За миг до того, как я дохожу до строки 1816 года, экран гаснет и смартфон выключается. – Пожалуйста, включись! – хнычу я.

Я слишком много заряда потратила на подготовку к балу, на то, чтобы показать Риду фотографии, и на музыку, которую включала для оркестра… и теперь он отключился.

Черт, надо что-то придумать! Возвращаюсь в партер, где уже появилась и Аузония. В отличие от предыдущих наших встреч, сейчас она приветствует меня кивком. Она стоит рядом с матерью и Максимом, но между ними как будто чувствуется холодность: они больше не обмениваются улыбками или взглядами. Более того, она как будто изучает каждое его движение и взвешивает каждое слово.

– Думаю, сегодня мне все же не хочется делать ставки, – со скучающим видом говорю я. – Спустя какое-то время все дерби кажутся одинаковыми. И потом, вам, господам, должно быть, надоело проигрывать двадцатилетней девице.

– Видите? Я же говорил, что скоро вы станете мягче, – с удовлетворением замечает Чарльз Резерфорд.

В партере появляется один из йоменов – пажей королевской семьи – в зеленом бархатном камзоле.

– Здесь ли леди Ребекка Шеридан, кузина маркиза Леннокса? – спрашивает он.

– Это я, – делаю шаг вперед. – А что случилось?

– Принц-регент приглашает вас в свою королевскую ложу, – громко объявляет он.

Все смотрят на меня, и по партеру проносятся удивленные ахи и охи.

– Прямо сейчас?

Йомен кивает:

– Его высочество желает посмотреть состязания в вашем обществе.

Доступ в королевскую ложу получить практически невозможно, и такая честь, если кто-либо ее удостивается, является признаком глубокого уважения, которое очищает имя счастливчика от всех прегрешений.

– Вперед, Ребекка, не будем терять времени! – подталкивает меня тетя. – Элджернон, дорогой, отложи свой мясной пирог. Арчи, улыбнись.

Мы идем следом за йоменом под восхищенными и завистливыми взглядами, Чарльз следует за нами, но йомен останавливает его, подняв руку:

– Приглашена только семья Шеридан. – И Чарльз сконфуженно останавливается.

Понятия не имею, чем заслужила подобное приглашение, но я наслаждаюсь этим кратким и согревающим моментом славы и популярности.

В моей жизни в будущем никто никогда не смотрел на меня с восхищением, я будто была невидимкой – мне уж точно не в чем было завидовать.

– Леди Ребекка Шеридан, – приветствует меня королева, окидывая меня оценивающим взглядом с головы до пят. – С самого вашего дебюта было очевидно, что вы еще заставите говорить о себе.

Но не успеваю я ничего ответить, как вместо меня отвечает регент:

– Разве вы не знаете, мама? Леди Ребекка Шеридан теперь носит титул леди Дерби. В Эпсоме она обыграла всех джентльменов. А также угадала с победой крикетного клуба «Мэрилебон» в первый день чемпионата, верно?

– С отрывом в десять калиток, ваше высочество, – подтверждаю я, склоняясь в реверансе.

– Женщина, которая делает ставки. Как странно, – замечает королева. – Ваша семья это одобряет?

– Как опекун я наблюдаю за всем со стороны, – отвечает Арчи.

– Будьте осторожны, чтобы она не ускользнула от вас, маркиз, а то не поймаете ее даже со своей лучшей охотничьей сворой, – шутит королева.

– Леди Дерби, вам, наверное, любопытно узнать причину, почему я пригласил вас в королевскую ложу, – продолжает регент.

– Все так, ваше высочество.

– Что ж. Я хочу победить, – объявляет он. – И доверяюсь вашей необыкновенной интуиции.

Пожалуйста, пусть он спросит о чем угодно, только не об этом.

Регент улыбается с довольным видом:

– На кого вы предлагаете ставить?