61

Воздушный шар приближается и снижается, будто его пунктом назначения был именно парк поместья.

Он медленно опускается, спокойно паря в воздухе, прямо у начала аллеи фонтанов.

Арчи, Чарльз и я, которая все еще сжимает в руках катушку зубной нити, быстро подходим к нему.

В корзине стоит Рид, и, только увидев меня, он открывает дверцу.

– Ты прилетел сюда! – изумленно восклицаю я.

– Ты вчера не смогла прийти на запуск воздушных шаров в Гайд-парке, поэтому я привел его к тебе сюда, – отвечает он так, как будто это обычное дело.

– Ты, – с досадой фыркает Чарльз.

– Именно я, да. – Потом смотрит на меня с торжествующей улыбкой: – Видишь, Ребекка? Я же говорил, что найду способ.

Чарльз деревенеет от гнева.

– Какого дьявола ты собираешься делать?

– Превзойти ее ожидания. И до такой степени, что ни ты, ни кто-либо другой никогда не сможет им соответствовать. – Потом он смотрит на меня с уже привычной плутовской улыбкой и протягивает мне руку: – Идем?

Летать. Я никогда не поднималась над землей. Я нерешительно смотрю на Рида и его протянутую руку.

– Ты явился сюда за Ребеккой? – рычит Чарльз.

– Определенно не на чай.

Чарльз пристально смотрит на меня:

– Ребекка, вы же не хотите поставить свою семью в неудобное положение.

– Какое неудобное положение? – спрашивает Арчи к моему искреннему удивлению. Я смотрю на кузена, который незаметно кивает мне, потом на Рида, который все еще с улыбкой протягивает мне руку.

Я могу остаться в безопасности на земле с человеком, который мне не нравится, или бороться со своим страхом и подняться на воздушном шаре с мужчиной, которого люблю.

Но что я делала все это время, если не боролась со своими страхами? Мужество, возможно, не означает отсутствие страха: можно трястись от ужаса, но все равно смотреть в глаза тому, что тебя пугает.

Быстрым шагом я дохожу до корзины монгольфьера и приподнимаю юбку платья, готовясь шагнуть внутрь.

– Ты не посмеешь забрать ее отсюда! – сквозь зубы цедит Чарльз.

– Забрать? Ты упускаешь одну деталь, Чарльз: я не похищал Ребекку, она пришла по своей воле. И если ты хочешь жениться на ней, тебе придется считаться с ее волей, – парирует Рид, подавая горячий воздух в шар, который начинает раздуваться.

– Ты не сможешь оставаться в небе вечно: когда твои ноги вновь коснутся земли, ты за это поплатишься, – угрожает Чарльз, монгольфьер тем временем уже поднимается в воздух. – Где егеря, которые должны охранять границы поместья?! – гневно рявкает он.

– Видишь ли, Чарльз, в этом твоя проблема: ты мыслишь слишком горизонтально. Ты останавливаешься перед воротами, а я придумываю, как их преодолеть, – полным удовлетворения голосом замечает Рид. – Там, где ты видишь потолок, я вижу возможность.

Когда мы набираем высоту, к Чарльзу и Арчи подходят две маленькие фигурки: тетя Кальпурния и леди Джорджия.

– Ридлан! – кричит она изо всех сил.

При виде сына глаза герцогини наполняются слезами.

– Мама! – И я уже боюсь, что он сейчас прыгнет вниз.

Но он остается на месте. Они смотрят друг на друга неподвижно, молча, а мы поднимаемся все выше, пока она не становится точечкой.

Сколько всего можно сказать молча, просто глядя друг другу в глаза?

Не знаю, но они говорят о всех восемнадцати годах, прожитых без объятий друг друга.

Она смотрит на мужчину, но видит своего ребенка.

Он смотрит на женщину, которую измучило одиночество, но видит свою прекрасную молодую мать.

Слеза скатывается по его щеке и падает вниз, к матери.

Мы проплываем в воздухе над сельской местностью, простирающейся вокруг Лондона, которую я много раз видела на спутниковых фотографиях карт «Гугл», когда мне приходилось искать тот или иной маршрут, и я понимаю, что никаких географических отметок мне не найти: ни сети магистралей, ни железных дорог, никаких промышленных центров или электросети с опорами линии передач… и аэропорта Хитроу тоже нет.

Несмотря на это, я восхищаюсь красотой пейзажа, обласканного мягкими лучами заката, которые окутывают зеленые равнины и леса.

Рид, который стоит рядом, крепко обняв меня, не отходит ни на шаг с тех пор, как мы взлетели.

– Я скучал по тебе. Вчера вечером я выглянул из окна своего кабинета, увидел темные окна твоей комнаты и почувствовал, что задыхаюсь, – говорит Рид, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Как тебе удается всегда добиваться успеха во всем, чего ты хочешь?

– Годы тренировок. Достаточно однажды потерять все, что у тебя есть, и тогда каждую секунду своей жизни ты будешь следить, чтобы больше ничего не ускользнуло из рук. – Наши пальцы переплетаются. – Что у тебя тут? – спрашивает он, удивленно раскрыв мою ладонь.

– Ох. – Зубная нить! – Прости, у меня застряло в зубах это отвратительное семечко ежевики. – Отрываю кусок нити и быстро провожу между передними зубами, а потом убираю катушку обратно в сумочку. – Немного терпения, в эпоху, когда понятия «стоматология» еще не существует, я не могу позволить себе гингивит.

Он смеется, целуя меня в шею.

– Я умираю внутри, представляя тебя замужем за моим братом.

– Но я еще не замужем, не думай об этом.

– Я мог бы направить воздушный шар в Дувр, а оттуда на свой корабль, который привезет нас в Гибралтар. Нас никто не найдет.

– Как видишь, я не сопротивляюсь.

– Если ты меня не остановишь, я действительно это сделаю.

– Твоя мама дала мне прочитать письмо, которое ты ей написал. Ты любишь меня так сильно, что готов от меня отказаться?

– Я люблю тебя так сильно, что всегда остановлюсь там, где начинается твоя воля, какой бы она ни была, даже если причины у нее ошибочны.

– Будь я вольна выбирать, я бы всегда выбирала тебя.

– Сегодня ты выбрала меня, так давай насладимся этим в полной мере.

Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его, и как только мои губы касаются его, я понимаю, как сильно скучала по нему.

– У тебя вкус варенья, – шепчет он мне в губы.

– Тебе нравится?

– Я бы тебя съел.

Я медленно поворачиваюсь в его объятиях. Наши поцелуи легкие, страстные, ностальгические, нежные – все возможные виды поцелуев; солнце лениво опускается, а розовое небо уступает место глубоким цветам сумерек.

Пока не стало совсем темно, Рид предлагает приземлиться, чтобы не заблудиться, и мы опускаемся на поле недалеко от Ричмонда-на-Темзе, небольшой деревушки в излучине реки.

– У нас есть выбор, – произносит Рид, когда после нескольких минут ходьбы мы подходим к гостинице. – Нанять экипаж и вернуться в Лондон или остаться здесь на ночь и вернуться утром.

– Я не хочу возвращаться в Лондон, – отвечаю я. – Не сейчас.

– В таком случае решено: остаемся, – объявляет он и, обогнав меня на несколько шагов, открывает передо мной дверь гостиницы «Кони и кареты».

Я вхожу следом за ним в коттедж, и запах жареного мяса и картофеля возбуждает аппетит. Нас встречает женщина с завязанными под шляпку волосами и с подносом с кружками темного пива.

– Только не говорите, что вам нужна комната! – восклицает она, вытаращив глаза.

– У вас все занято? – осторожно спрашивает Рид, глядя на прилегающий зал, откуда доносится оживленная беседа ужинающих гостей.

– Мы посередине между Аскотом и Лондоном, те, кто пришел смотреть скачки, остановились у нас на ночь. У меня даже походной кровати не найдется, не говоря уже о комнате!

– Вы не подскажете, где можно найти жилье в Ричмонде? – спрашиваю я.

– Во всей деревне нет ни одной таверны, гостиницы или постоялого двора, где осталось бы местечко. Накормить горячим мы можем всех, а вот устроить на ночлег… Я уже отказала тем, кто приходил до вас.

Рид лезет во внутренний карман сюртука и достает пригоршню монет.

– А те, кому вы отказали, платили золотом?

Женщина чуть не роняет поднос с пивом.

– Золотом?!

– Этого достаточно, чтобы провести ночь в тепле и безопасности? – спрашивает он, позвякивая монетами.

– За эту сумму вы могли бы снять всю гостиницу, будь она свободна, – лепечет она. – Давайте сделаем так, я отдам вам свою комнату. Она самая большая и красивая во всем доме, там даже гардероб есть. – Женщина ставить поднос, достает из кармана фартука ключ и делает знак молоденькой девушке: – Бесси, эти господа – наши особые гости: пойди в мою комнату, разожги огонь, постели лучшие простыни и достань самые мягкие подушки, принеси им чистые полотенца, фрукты, хлеб и сыр. – Потом она обращается к нам: – Могу ли я предложить вам наше знаменитое жаркое с яблоками? Лучшее в Ричмонде!

– Благодарю, что нашли решение, – отвечает Рид.

Хозяйка гостиницы встает за стойку у входа и открывает большую книгу:

– Кого мне записать в список гостей?

– Мистер Ридлан Нокс, – отвечает он, – и…

– Его жена, – добавляю я. – Ребекка Нокс.

– Вы так молоды, недавно поженились, верно? – кудахчет она. – В моей комнате только одна кровать, я уже много лет вдова. Многие женатые пары предпочитают отдельные кровати, но вы, думаю, не откажетесь от общей.