62

– Лучшего жаркого я в жизни не ела! – удовлетворенно замечаю я, вытирая соус кусочком хлеба. А когда моя тарелка уже блестит, Рид дает мне и свою.

Ужин нам подали в комнату, чтобы не пришлось сидеть в общем зале.

– Мой брат морил тебя голодом? – удивленно спрашивает он.

– Нет, из-за всей этой ситуации у меня пропал аппетит. – Я перекладываю тарелки и приборы на тележку, а Рид берет с нее кувшин с сидром.

Наливает мне стакан, и сладкая пряная жидкость согревает меня изнутри.

– То, что в моем обществе аппетит к тебе вернулся, я считаю хорошим знаком.

– Знаешь, когда мы только познакомились, у тебя была необыкновенная способность вызывать у меня ощущение неловкости даже не раскрывая рта. Теперь все наоборот.

– Смущать тебя было одним из моих любимых занятий. То, что ты справилась со своей скованностью, лишило меня части веселья, – отвечает он, откусывая виноградинку с грозди.

– Надеюсь все же развлечь тебя другими способами, – намекаю я. – Но обрати внимание на положительную сторону: будь мне с тобой некомфортно, сегодня вечером я бы попросила тебя спать на ковре, а сама бы забралась в кровать полностью одетой.

– А вместо этого?..

Я поднимаюсь со своего места и сажусь к нему на колени.

– Вместо этого, так как переодеваться на ночь нам не во что, я не вижу другого выхода, кроме как спать без одежды.

Рид проводит пальцем по краю моего декольте.

– Я приложу все усилия, – хрипло бормочет он.

– Да, это будет большое, – я слегка покачиваю бедрами, прижимаясь к нему, – самопожертвование.

– Думаю, ты бы предпочла две раздельные комнаты, – поддразнивает он, приподнимая подол моего платья и пробираясь под него рукой.

– Конечно, будь у меня выбор, я бы никогда не делила с тобой постель, еще бы, такой риск – вдруг ты меня коснешься. – Я прячу смешок, уткнувшись в его шею.

– Потому что тебе вообще не нравится, что я к тебе прикасаюсь, верно?

– Нисколечки, – подтверждаю я, чувствуя, как его рука скользит вверх по моей ноге.

– М-м-м, сейчас и выясним, нравится тебе или нет.

Указательным пальцем он легко рисует круги на горячей коже моих бедер, и я их раздвигаю, чтобы ему было удобнее. То, что барышни эпохи Регентства не носят нижнего белья, значительно облегчает ему задачу.

С моих губ срывается тихое «Ах», когда он обнаруживает, что я уже возбуждена.

– Кажется, я тебе нравлюсь, Ребекка.

– Быть может, немного.

– Немного? – переспрашивает он, и его ласки становятся все настойчивее, а в нижней части моего живота сгущается жидкий огонь.

– Совсем немного, – выдыхаю я.

Он поднимает меня, пересаживает на край стола, собирая платье шелковым облаком вокруг моих бедер, а потом кладет руки мне на колени, раскрывая их.

– Возможно, эти прикосновения понравятся тебе больше. – Рид склоняется надо мной, щекоча дыханием. – Не знаю, известно ли тебе, но я люблю вкусно поесть и никогда не встаю из-за стола без десерта.

Я поднимаю левую ногу ему на плечо, притягивая его еще ближе.

– Угощайся.

Он опускается на меня, лаская мое тело с почтением и рвением, балансирующим между причастием и богохульством. Он смотрит на меня так, будто ему явился святой, но его язык влечет меня в худший круг ада.

Рид стоит на коленях, но я полностью в его власти.

Каждое его движение отнимает у меня силы, и я хватаюсь за скатерть все сильнее по мере приближения к пику.

Но он сдерживается, замедляется и смотрит на меня, качая головой:

– Не сейчас.

– Что?! – пораженно восклицаю я.

– Судя по тому, что, как ты говоришь, я тебя не очень удовлетворяю, думаю, сегодня вечером тебе придется меня… умолять.

Он подхватывает меня на руки и укладывает на постель, после чего на пол летит сначала моя одежда, а за ней и его.

Я перехватываю контроль, позволяя ему испытать ту нежную пытку, которую он приготовил для меня, следя за его стонами удовольствия.

Когда я чувствую губами его возрастающее напряжение, то делаю то же, что и он только что, и его разочарованный взгляд меня веселит.

– Ты не оставил мне другого выбора, любезность в обмен на любезность, – говорю я.

– Если хочешь устроить из этого соревнование, чтобы узнать, кто первым будет молить о пощаде, то знай, что ты проиграешь. – Угроза звучит ласково, он сжимает меня в объятиях и ловит мои губы своими.

Меня пробирает дрожь от его прикосновений, я покачиваюсь верхом на нем, а он поддерживает меня рукой под ягодицы, и мое возбуждение соприкасается с его, скользя, соединяясь.

Я опускаюсь на него под властью гравитации, утоляя свою жажду, необходимость чувствовать его еще сильнее, еще больше. Мне достаточно было бы опуститься еще немного…

– Рид. – Я беру его лицо в ладони.

– Сдаешься?

Без сомнений.

– Я хочу быть твоей, во всех возможных смыслах. Я хочу заняться с тобой любовью, прямо сейчас.

Он смотрит мне в глаза, будто может в них прочитать все мои мысли.

– Не проси меня об этом, если не уверена.

– А я не прошу. – Я убираю прядь волос с его лба и прижимаюсь к нему. – Сегодня мы муж и жена, и я хочу сделать все, что положено мужу и жене.

Он перекатывается на кровати вместе со мной, нависая сверху.

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, но у меня нет с собой «парижских перчаток».

– У меня есть мои! – восклицаю я. Тянусь за сумочкой на столике, достаю серебристую ленту презервативов из набора первой помощи и отрываю один. – Но я никогда их прежде не использовала и не знаю, как их надевать. То есть знаю, но только теоретически, на практике все может оказаться не так легко…

Рид снова тянет меня к себе и прерывает поцелуем, ложась на меня сверху, а потом устраиваясь между моими ногами.

– Готов поспорить, что ты сможешь, – шепчет он. – Надевай.

Дрожащими пальцами я разрываю пакетик и достаю скользкий плоский диск из латекса.

– Разве его не нужно надувать, чтобы проверить, нет ли дырок? – с любопытством спрашивает Рид.

– Нет, наоборот. Его надевают прямо так, не разворачивая заранее, – говорю я, притворяясь экспертом. – Судя по обучению на «Ютьюбе».

– Не стану спрашивать, что такое «Ютьюб». – Он ласково касается моей щеки указательным пальцем. – Но ты так очаровательна, когда говоришь о вещах, о которых я понятия не имею.

– Что ж, начинаю, – говорю я скорее себе, чем ему.

Мысленно я повторяю в голове действия, чтобы не ошибиться, и будто слышу голос Мэй: «Ты тренировалась на огурце, как я тебе говорила?»

– Тебе смешно? – растерянно уточняет Рид.

– Вовсе нет, просто… моя подруга – та, что мне их подарила, – предложила попробовать сначала на огурце. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю, это так глупо…

– Ты действительно тренировалась на огурце?

– Нет, то есть я его купила, а потом он лежал-лежал и заплесневел…

– Ребекка, не волнуйся, давай вместе. – Рид берет меня за руку и направляет мои движения, придавая им уверенности, которой мне не хватает: сначала надевая презерватив на кончик, а потом разворачивая по всей длине.

Он снова укладывает меня на постель и ласкает пальцами, готовя.

– Ты действительно уверена?

– Никогда не была более уверена.

– Ты можешь попросить меня остановиться в любой момент, и я остановлюсь.

Я отвечаю ему поцелуем, а он медленно входит в меня, нежно, но решительно, преодолевая физическое сопротивление. Когда я напрягаюсь от легкой боли, вызванной проникновением, он отстраняется, но неприятные ощущения уже исчезли.

И это все? И вот это я искала в интернете, с вопросом «Насколько может быть болезненным первый раз по шкале от одного до десяти»?

– Поговори со мной, – шепчет он. – Скажи, чего ты хочешь, Ребекка.

– Останься, – выдыхаю я, привыкая к нему. – Я хочу тебя чувствовать.

Первый толчок вызывает странные ощущения, но каждый следующий превращает первое чувство дискомфорта в боль, да, но смешанную с удовольствием, и мне хочется ощущать это снова и снова.

Я скрещиваю ноги у него на бедрах и следую за ним во все ускоряющемся ритме.

– Ты идеальна, – шепчет он, оставляя след из поцелуев на моей коже. – Идеальна.

Мое тяжелое дыхание превращается в судорожные вдохи, будто я бегу, стараясь кого-то догнать.

Каждый толчок Рида вызывает во мне удивление, даже потрясение этим новым способом чувствовать.

– Рид. – Мой голос звучит умоляюще.

– Хочешь, чтобы я остановился? – спрашивает он.

– Нет, о боже, не сейчас.

Он опускает голову мне в шею, заглушая смешок, и проникает в меня еще глубже. Я не знаю, чего он касается, но меня будто бьет электрическим разрядом с головы до ног.

Прижавшись к нему, я пускаюсь в этот отчаянный бег, хватаясь за его плечи, губами пытаясь поймать его дыхание, потому что одна я уже больше не могу вдохнуть.

– Ребекка, давай, сейчас, вместе со мной.

Оргазм, который не дал испытать мне Рид раньше, возвращается с еще большей силой, унося меня в водоворот чувств, вызывая дрожь и лишая дыхания.

Рид не отстает от меня, и его возглас секундой позже звучит скорее как крик облегчения, чем экстаза, будто он сдерживал себя изо всех сил.

Он падает на меня, касаясь разгоряченной кожи и опустив голову мне на грудь, поднимаясь и опускаясь вместе с моим тяжелым дыханием.

– Не думаю, что хватит одного раза, – фыркает он. – Не знаю, захочется ли мне вообще когда-нибудь отпустить тебя.

– И почему мы не делали этого раньше? – вслух восклицаю я.

– Ну, я был готов, если ты это имеешь в виду, – усмехается он и поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Но я считаю, что, если бы мы не подождали, было бы не так чудесно.

Он осторожно отодвигается от меня, а затем показывает кончики пальцев правой руки, теперь покрытые ржаво-красной патиной.

– Боюсь, теперь твоя репутация скомпрометирована.

– Я и прежде не сомневалась, но теперь могу подтвердить: стоило скомпрометировать ее именно с тобой.

– И что ты расскажешь завтра своей семье? – спрашивает он, ложась на бок.

– Не знаю, но думать об этом сейчас не хочу. Едва ли они могли не понять, что произошло. – Я досадливо вздыхаю от одной лишь мысли о предстоящей беседе. – А что касается бесчестия, то знай, что в Аскоте регент по моей подсказке поставил на победившую лошадь, так что я получила место для всей семьи за его столом на балу в среду в «Олмаке».

– Нам запретят встречаться.

– А когда это было для тебя проблемой? Ты прилетел из Лондона на воздушном шаре, только чтобы увидеть меня! Кстати, как, черт побери, ты раздобыл воздушный шар? – с любопытством спрашиваю я.

– Пошел в Гайд-парк и спросил, сколько стоит аренда на день. Если ты ожидала чего-то более авантюрного или поэтичного, мне жаль тебя разочаровывать – но за деньги можно купить практически все на свете.

– Разочаровывать? Да во всем мире нет никого, кто мог бы с тобой соперничать. И, к твоему сведению, ты и так поднял мои ожидания достаточно высоко.

Рид указательным пальцем прослеживает отблески от огня в камине на моей коже.

– Я не соглашаюсь на «достаточно», и ты не должна.

Я переплетаю свои пальцы с его, опуская его руку ниже.

– Ну, раз моя репутация уже потеряна, не понимаю, зачем нам останавливаться на одном разе.

– Ты чувствуешь, что уже… готова? – удивленно приподнимает бровь Рид. – Не лучше ли подождать до завтрашнего утра?

– Не собираюсь терять ни секунды этой ночи. – Я поднимаюсь и сажусь на него верхом. – Ридлан Нокс, ты бы уже должен был понять, что, когда я что-то задумала, меня не переубедить.