63

– Я не хочу уходить.

– Из кровати или из комнаты?

– Отсюда.

Но хоть я и делаю все, чтобы остаться там как можно дольше, в конце концов мы заставляем себя одеться и спуститься на завтрак.

Рид просит заложить экипаж, и, когда мы уезжаем, хозяйка прощается с нами:

– До свидания, мистер и миссис Нокс! – И эта фраза грызет меня изнутри.

В экипаже я кладу голову ему на плечо и смотрю в окно, на английские поля, придавленные тяжелым серым небом, которое обещает устроить вселенский потоп. Рид держит меня за руки.

– Я решила остаться в тысяча восемьсот шестнадцатом году, навсегда. И выйти замуж за Чарльза, – тихо говорю я, будто не хочу слышать собственные слова. – Арчи защитит мои интересы, сделает так, что, несмотря на брак с твоим братом, я смогу наслаждаться свободой, насколько это возможно, лишь сохраняя видимость брака. Мне просто нужно подарить ему наследника.

– Мои поздравления, – язвительно замечает он.

– Из всех возможных женихов он кажется наименее плохим, – вздыхаю я. – Но Арчи знает, что я люблю тебя, и если ты этого захочешь, пусть и не на людях, но я буду твоей навсегда.

Рид недовольно фыркает:

– Не то чтобы я считал, что у нас есть шанс, но я никогда не планировал оставаться в Лондоне. Я всегда знал, что уеду снова.

– И твои планы не могут измениться?

– Если бы я знал, что там меня ждешь ты, я бы мог вернуться. Но не знаю, как часто смогу приезжать, это зависит от того, где я буду и куда направит меня регент. Сейчас наблюдается движение кораблей у восточного побережья Америки, мы не сможем видеться месяцами.

– Ты не остался бы даже ради меня?

– Остаться ради чего? Чтобы прятаться, когда ты появляешься под руку с Чарльзом? Наблюдать, как ты растишь его сына? Ждать, пока поблизости не окажется любопытных глаз, чтобы коснуться тебя?

– В моих мыслях все выглядело не так плохо, – признаюсь я. – Но если я решила не возвращаться в будущее, то только потому, что там нет тебя.

– Потому что там нет меня или потому что там нет ничего, что могло бы побудить тебя вернуться?

Вопрос Рида звучит безжалостно.

– Ты сомневаешься в моих чувствах? – Я сажусь ровно и поворачиваюсь посмотреть на него.

– Нет, но, когда ты рассказывала о своей жизни, у тебя не горели глаза. Ты говоришь, что я лучше, чем твое будущее, но что, если в твоем будущем просто нет ничего, что было бы тебе важно? В таком случае совсем легко отказаться – что-то лучше, чем ничего.

– Почему ты сейчас так жесток со мной, Рид?

– Потому что эта ночь была прекрасна, но мы оба знаем, что это был побег от реальности. И, как я тебе говорил, я всегда буду уважать твою волю, вот только я хочу тебя, нас – а ты предлагаешь мне лишь крохи. А ждать, пока они упадут со стола, я не стану.

– Но мне тоже приходится довольствоваться крохами, потому что у меня нет выбора, – защищаюсь я. – Потому что у Арчи нет выбора, а я не буду просто ждать и смотреть, как некомпетентный врач убивает его, как и Беннета.

Рид прижимает меня к себе, молча, но с такой силой, что рискует сломать мне ребра, и не отпускает, пока мы не въезжаем в Лондон, теперь мелькающий за опущенными окнами экипажа.

– Впервые в жизни я жалею о том, кто я есть, – с грустью в голосе говорит Рид. – И впервые в жизни завидую своему брату.

Следом за Ридом я вхожу в его дом, где нас встречает Сунь-И, такая же гостеприимная, как и всегда.

– Вы оба, мыться! – решительно велит она.

– Наконец вы вернулись! – приветствует нас Азмаль, так поспешно сбегающий с лестницы, что рискует свернуть себе шею, босиком, в расстегнутой и незаправленной рубашке.

– Ты так скучал по мне, что даже не удосужился одеться, а сразу бросился встречать? – подкалывает его Рид. – Аз, ты становишься слишком сентиментальным.

– На самом деле не видеть тебя целые сутки было приятным отвлечением, но вчера сообщили серьезные новости, которые тебе тоже нужно знать.

– Какие новости? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Судья вынес Бенджамину Харлоу смертный приговор. Его повесят в четверг на рассвете, – мрачно сообщает Азмаль.

– Дьявол, – рычит себе под нос Рид. Он поворачивается ко мне, и выражение лица у него обеспокоенное: – Времени больше нет, нам надо, чтобы Пенни объяснила, что случилось, так мы сможем собрать вместе недостающие кусочки и схватить Максима Дювиля. Сегодня же.

– Это невозможно, – произносит четвертый голос.

Мы с Ридом поднимаем головы к лестнице, на вершине которой стоит Селеста.

– А она что здесь делает? – спрашивает Рид Азмаля.

– Мой муж сейчас в Брайтоне, разбирается с новой собственностью, которую выиграл в карты, – объясняет Селеста. – Я почувствовала себя… одинокой.

– Полагаю, ты ей составил прекрасную компанию, заболтал чуть ли не до смерти, да, Аз? – смеется над ним Рид с озорной улыбкой.

Но Азмаль не обращает на него внимания:

– Пенни нездорова, у нее все еще жар и шок после всего, что ей довелось перенести в Бедламе. Я помогаю ей прийти в себя, но сомневаюсь, что сейчас она способна справиться с таким делом.

– У нас нет выбора. Никто не лишает ее поддержки и помощи, но нам нужно как можно скорее выяснить правду, – настаиваю я. – Или умрет еще один невиновный человек.