73

– Папа. – Я не могу дышать.

– Ты выжила в аварии, но все еще выживаешь, а не живешь по-настоящему, – с мягким упреком произносит он. – Ты призрак в собственной жизни.

– Я чувствую себя одинокой, у меня нет цели, и неопределенность меня пугает, – признаюсь я.

– Перестань прятаться от жизни в прошлом, даже если тебе кажется, что раз ты его изучала, то знаешь его. Это не значит, что так ты получаешь контроль над будущим. Никто не должен жить прошлым. Стремиться вперед для человека естественно.

– Вы оставили меня слишком рано. Я была не готова!

– Мы этого не хотели. Но видеть, как ты каждый день прячешься от будущего, больнее, чем столкновение с той машиной.

Слова «машина» в 1816 году еще не было. Может ли Сибилла действительно быть медиумом?

– В тебе есть все необходимое, чтобы справиться с неопределенностью. И больше смелости, чем ты сама думаешь.

Сибилла открывает глаза и наклоняет голову влево и вправо.

– Энергия покидает меня, последняя связь была очень трудной, этот дух пришел издалека, но мы еще не закончили. Здесь есть душа, которая пережила страшное предательство, душа, которая молит о справедливости… – Сибилла начинает трястись, будто в судорогах.

– Мадам, вам нехорошо? – обеспокоенно спрашивает герцог Веллингтон.

– Меня заперли! – восклицает Сибилла нежным, но решительным голосом молодой девушки.

– Моя Эмили! – Мистер Фрэзер подскакивает на стуле в порыве эмоций. – Моя маленькая девочка!

Максим, Джемайма и Леони встревоженно переглядываются.

– Я застряла между мирами, потому что тот, кто лишил меня жизни, – человек, которому я доверяла, с кем делила крышу и к которому долгое время питала привязанность. И не только! Этот человек не только убил меня, но и опорочил мою честь, выдав меня за прелюбодейку и отправив невиновного человека на виселицу!

Так, а это уже наш сценарий, все вернулось в нужное русло.

– Ты. – Майор Фрэзер переводит взгляд на Максима. – Жадный хлыщ, который даже не стал ждать, пока тело моей дочери остынет, а сразу собрался жениться на другой девушке!

– Я ничего не сделал, я волоска на голове Эмили не тронул! – защищается Максим.

– Пошел в… – начинаю я и тут же получаю пинок от Рида под столом.

– Ты грязный убийца! – обвиняет его майор.

– Это не я. Это она! – кричит Максим, тыкая пальцем в Леони.

– Как ты смеешь! – возмущенно восклицает та.

Стол начинает трястись, и все испуганно переглядываются.

Но они не могут знать, что этот особый эффект – дело рук Сунь-И, спрятавшейся в нише под столом, и что это она раскачивает стол руками, будто весь загробный мир переворачивается.

– Лжец! – гремит майор Фрэзер, выйдя из себя.

– Считаете, я сошел с ума, что мог желать смерти жены, чтобы потерять вместе с ней и приданое? – настаивает Максим. – Ее убила Леони.

– Леони?! – Теперь майор Фрэзер смотрит на жену. – Почему? Эмили была твоей второй дочерью!

Джемайма потрясенно смотрит на мать и хлопает глазами с видом человека, который ни о чем не догадывался.

– Матушка? Вы убили Эмили?

– О, не делай вид, что жалеешь, Джемайма! Как думаешь, почему я убрала ее с дороги? Чтобы он мог жениться на тебе, пока не родился ребенок! – отвечает Леони, указывая на Максима.

В этот момент уже Аузония смотрит на него ледяным взглядом:

– Ничего не хотите мне рассказать, дорогой?

Максим поднимает руки, будто защищаясь от невидимых ударов.

– Я не имею к этому никакого отношения, Аузония! Это лишь фантазии двух сумасшедших, они бредят!

– Сумасшедшие бредят? – Джемайма смотрит на него, разочарованная и разъяренная. – Так я была сумасшедшей каждый раз, когда уступала твоим просьбам, когда ты приглашал меня в свою постель?

Они спорят, не обращая внимания на потрясенные взгляды остальных.

Какие бы ни существовали тайные договоренности и союзы между ними, теперь все кончено.

– Она пришла ко мне, чтобы заставить меня жениться на Джемайме, когда узнала о ее беременности! – говорит Максим, имея в виду Леони. – И когда я ей ответил, что не могу отказаться от Эмили, она решила избавиться от нее сама.

– О, конечно, а ты и не в курсе был! Это была твоя идея сделать вид, что Эмили сбежала с кем-то, чтобы не возвращать приданое! – обвиняет его Леони, подтверждая наши подозрения.

– Так ты, гадкий червь, хотел заполучить приданое одной, а затащить в постель другую? – спрашивает майор Фрэзер у Максима, который уже не знает, что отвечать. – Ты вернешь мне все до последнего пенни, Господь свидетель!

– Он не может, – снова произносит Сибилла голосом Эмили. – У него не осталось моего приданого. А когда у него кончились деньги, он заставил меня продать поместье в Сомерсете и все драгоценности моей матери.

– Что ты сделал, негодяй?! – настаивает Фрэзер.

– Непредвиденные расходы, – увиливает Максим.

– Так вот почему ты хочешь на мне жениться, – язвительно встревает Аузония. – Потому что у тебя не осталось ни гроша! И возможно, через год ты убьешь меня, как и Эмили, и будешь жить со своей любовницей! Можешь об этом забыть.

Леони снова собирается что-то сказать, но из главного зала доносится все нарастающий гул.

Глухой шум становится громче, уже явно различимы голоса, которые доносятся даже сквозь закрытые двери комнаты.

Принесли «Кроникл», как и было запланировано, и все прочитали статью.

– Я не собираюсь дольше присутствовать на этом балагане и выслушивать ваши обвинения! – Максим резко встает, роняя стул. – И не стану брать на себя вину за убийство, которого не совершал.

Он распахивает двери комнаты, и все присутствующие в зале поднимают головы от газет, глядя прямо на него.

– Чего вы уставились! – гневно кричит он.

– Вы, должно быть, пропустили специальный выпуск «Кроникл», его принесли, когда вы были заняты на сеансе, – язвительно отвечает регент. – Не будет ли кто столь любезен поделиться с лордом своим экземпляром?

Мой кузен Арчи всовывает ему в руку газету, на первой полосе которой большой заголовок: «Мумия с Оксфорд-стрит, заговор и попытка освободить Наполеона: правдивая история от Сфинкса». У Максима чуть не отваливается челюсть.

Моя история уместилась на двенадцать и страницах плотным шрифтом, вместе с копиями писем Эмили, расшифровкой тайных знаков и чертежами, украденными из Адмиралтейства.

– Нет нужды сообщать, что вы арестованы за государственную измену, лорд Максим Дювиль. Даже нет, просто Максим Дювиль, и все ваши титулы и привилегии настоящим упраздняются, сюда уже едет стража, которая отвезет вас в Тауэр, – заявляет регент, со скучающим видом бросая в рот виноградинку. – Кстати, откроем эту бутылку за здоровье Наполеона? Пусть живет долго на острове Святой Елены.

Максим ждать исполнения приговора не собирается и бросается вперед, к выходу.

Чтобы не возбуждать подозрений, о нашем плане мы не говорили никому, включая Королевскую гвардию, так как если бы они поставили охрану у каждого выхода, то Максим точно бы догадался.

Рид бросается за ним, но у Максима преимущество в расстоянии, и ему удается сбежать – пока он вдруг не падает от удара прямо в глаз. Мы с Ридом поднимаем головы, глядя на Азмаля на балконе, проверить, не он ли попал в него чем-то.

– Прошу прощения, – вмешивается дядя Элджернон, размахивая открытой бутылкой пенящегося шампанского. – Никто не видел, куда улетела пробка?

Рид бросается на Максима всем весом, прижимая его головой к полу.

– Веревку! – кричит он. – Дайте мне что-нибудь, чем связать его.

Кто-то протягивает салфетку, кто-то цепочку от часов, но все либо слишком короткое, либо хрупкое.

– Черт, дайте что-то длинное и прочное! – нетерпеливо восклицает он, удерживая Максима.

– У меня есть! – Я достаю из сумочки катушку зубной нити и бросаю ему.

Он ловит катушку, улыбается себе под нос, а затем смотрит на меня:

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, правда?

Веллингтон и Фрэзер вытаскивают на середину зала и Леони, которая яростно вырывается.

– Здесь и сейчас я официально выдвигаю против миссис Леони Фрэзер обвинение в убийстве Эмили Фрэзер, – объявляет герцог Веллингтон.

– Согласовано, – кивает регент. – Я объявляю Бенджамина Харлоу невиновным и свободным, его отпустят из тюрьмы и снимут все предъявленные ему обвинения.

В зал врывается Королевская гвардия, берет под стражу обвиняемых, забирает доказательства заговора и покидает зал, где теперь царит настоящая суматоха.

– Леди Сефтон, – обращается к ней регент, крутя в руке бокал с шампанским, – а вы умеете устраивать развлечения.

Во взгляде леди Сефтон, направленном на меня, читается одновременно облегчение и упрек.

– Мы делаем все возможное, чтобы всегда удивлять вас, ваше высочество.

– Что ж, леди Дерби… или стоит называть вас леди Сфинкс?

– Леди Ребекка прекрасно подойдет, ваше высочество, – отвечаю я.

– Леди Ребекка, думаю, я должен еще раз поблагодарить вас, – хмыкает регент, изучающе глядя на меня. – Досадно, что между нами такая большая разница в возрасте и я уже женат, чтобы отблагодарить вас достойным образом. Но так как, к моему глубочайшему сожалению, себя в женихи предложить вам не могу, то самое меньшее, что могу сделать, – это найти вам партию, равную мне.

– Я не заслуживаю такой чести.

– Это я решаю, кто чего заслуживает или нет, – перебивает меня он. – Сэр Нокс, встаньте передо мной, – велит регент.

Рид поправляет галстук, застегивает сюртук и выполняет приказ.

Регент встает и подходит к нему:

– Властью, данной мне Господом, я назначаю вас, сэр Ридлан Нокс, за заслуги, которые вы оказали славному королевству Англии, сохранив его целостность, герцогом Кендалом.

Все присутствующие замирают, потеряв дар речи, и в зале раздаются только пораженные вздохи.

Принц Леопольд – тот, который новобрачный супруг дочери регента, а не конь с дерби в Эпсоме, – должен был стать герцогом Кендалом после свадьбы, но этого не произошло.

Если у кого-то и оставались хотя бы малейшие сомнения в том, что Рид – внебрачный сын регента, этот титул является неофициальным подтверждением всем слухам.

И убирает любые препятствия для нашего брака, включая долгую помолвку.

– Все то, что я сделал, было бы невозможно без помощи леди Ребекки, – отвечает Рид, не поднимая головы.

– Верно. Леди Ребекка, – зовет меня регент. – Преклоните колени.

Я?! При чем тут я?

Мои колебания замечают тетушка и леди Сефтон, которые встревоженно делают мне знаки глазами, веля подчиниться.

– За вашу доблесть и настойчивость, а также за изысканную проницательность, я назначаю вас, Ребекку Шеридан, графиней де Грей, suo jure, и титул этот сохранится за вами и вашими наследниками.

Suo jure тоже вызывает шепотки в зале. Это означает, что титул останется моим вне зависимости от брака и кровного родства и что я передам его своим наследникам.

– Это для меня большая честь, – отвечаю я, склоняясь в еще более глубоком реверансе.

– Отлично, – хлопает в ладоши регент. – Думаю, пришло время для танцев. Честь открытия бала предоставляю герцогу Кендалу и графине де Грей.

После поимки Максима и благодаря поддержке регента мы с Ридом, получив новые титулы, из двух обитателей разных миров, чьи пути не могли пересечься даже по ошибке, превратились в звездную пару, как семья Обама или Бекхэмов. Или Рианна и A$AP Rocky.

Если до этого вечера наша свадьба обернулась бы скандалом, то теперь скандал произойдет, если мы не поженимся.

Домой мы едем, уставшие от вечера и танцев, и только тетя Кальпурния выглядит бодрой и свежей и уже вовсю планирует свадьбу.

– С учетом последних событий, мы даже запаздываем. Завтра выберем дату и составим список гостей, чтобы каллиграф подготовил приглашения за неделю, – говорит она дяде Элджернону, который дремлет, полуприкрыв глаза. – И я напишу миссис Триод, чтобы она зарезервировала для нас ателье в пятницу на весь день. Ее удар хватит, когда она узнает, что наряды для церемонии нужно будет сшить меньше чем за месяц!

– Удар хватит и меня, когда она пришлет счет, – замечает Арчи.

Когда все входят в дом, я останавливаюсь на пороге.

– Что такое, ты не заходишь? – спрашивает кузен.

– Я иду к Риду, – отвечаю я.

Он закатывает глаза.

– Не можете сдержаться, да? – сквозь зубы шепчет он. – Вы и так поженитесь к концу лета, у вас будет полно времени на… общение.

– Арчи, я не спрашиваю разрешения, а ставлю тебя в известность. Я все равно пойду к нему, согласишься ты или нет.

– Я знаю, что мое согласие для тебя ничего не стоит, так что даже пытаться не стану. – Он берет меня за руку, качая головой, смирившись: – Я рад, что ты можешь получить то, что хочешь. И я тоже выбираю счастье для себя. Я никогда не женюсь, не стану делать вид ради соблюдения приличий, лишь бы произвести на свет наследника. Пусть с титулом будет то, что будет. Я понял, что то, чего я ждал от тебя, себе бы я не пожелал.

– Мне очень жаль Беннета, хотелось бы, чтобы все случилось иначе.

– В моем сердце он всегда будет жив. – Арчи крепко обнимет меня. – Иди к Риду. Я скажу маме, что ты очень устала после бала, чтобы тебя не беспокоили.