76

Уже почти пять часов, Лондон просыпается.

На улицах уже появляются труженики, благодаря которым город живет.

– У тебя с собой все, что тебе нужно? – спрашивает Рид, когда мы оказываемся перед книжным магазином.

Я поднимаю сумочку, которую держу за завязки.

– Все, с чем я приехала. – Кроме кед.

Дверь магазина приоткрывается, и я вижу лицо Гвенды.

– Это ты, а я уже и не думала, что ты придешь. Заходи, есть еще десять минут.

В магазине пусто и тихо, в отличие от того момента, когда я попала в него из будущего.

Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

Вместо шкафа на стене снова видна дверь.

– Это… – Я хочу познакомить ее с Ридом, но останавливаюсь. Боюсь, что если начну говорить о нем, то передумаю.

– Полагаю, это та причина, по которой ты не хотела возвращаться, – заканчивает за меня она, оглядывая Рида сквозь очки. – Причина веская, ничего не скажешь.

– Я делаю этот выбор с тяжелым сердцем. Это не просто банальное увлечение, – объясняю ей я. – Я люблю его.

Гвенда смотрит на меня с жалостью:

– Ах, дорогая, любовь – это прекрасно, но и у пенициллина есть свое очарование. – Она смотрит на часы у себя на поясе. – Имей в виду, возвращение в будущее может оказаться более болезненным из-за искажения событий.

– Искажения событий?

– Что-то в будущем могло измениться, – торопливо объясняет Гвенда. – Осталось пять минут.

– Дело не терпит, да? – Жалкая попытка пошутить.

– Хотите, чтобы я оставила вас одних? – предлагает она.

– На мой взгляд, можете остаться, – отвечает Рид.

Мы отходим к двери, едва переступая ногами. Мои туфли будто превратились в мрамор.

Я смотрю на Рида так, словно никогда не видела прежде, пытаясь запомнить его лицо до малейшей черточки.

– Так что же, мы действительно прощаемся?

– Я всегда буду любить тебя, Ребекка. Не важно, как далеко ты будешь в пространстве и времени, моя любовь найдет тебя и там.

– Не забывай обо мне.

– Две минуты, – вмешивается Гвенда, открывая дверь у меня за спиной.

Я ощущаю губы Рида, перехватывающие мой всхлип. Это наш последний поцелуй. Действительно последний.

Потом я больше не смогу его обнять.

Не услышу больше его голос.

Не почувствую его запах.

– Прощай, Ребекка, – шепчет он, все еще прижимаясь к моим губам. Мое лицо мокрое, и я не знаю, от моих слез или от его.

Гвенда хлопает меня по плечу:

– Времени больше нет.

Я отступаю к двери на месте шкафа и смотрю на Рида уже с другой стороны проема. Вижу, как он достает из кармана кусок тонкой белой ткани. Это моя перчатка, та, которую я потеряла на балу с масками, а он нашел.

– Я всегда буду хранить ее.

– Иди же, Ребекка, иди, – подталкивает меня Гвенда.

– А как же ты? – спрашиваю я.

– Мне уже столько лет, что для всех я просто эксцентричная старушка. Здесь мои знания нужнее. Иди же.

Не знаю, как нахожу в себе смелость отвернуться от Рида. Иду маленькими шажками в темноте: единственное, что сказала мне Гвенда, – идти прямо.

Неужели я правда это делаю.

Впечатление такое же, как и когда я шла сюда: узкий, похожий на тоннель проход, вызывающий клаустрофобию, только с каждым шагом на сердце становится все тяжелее.

Несколько раз я останавливаюсь, думая повернуть назад, но меня будто привязали к невидимой веревке, которая тянет меня вперед.

И тут меня засасывает воронка света, лишая оставшихся сил.