78

Мне стоило огромных усилий просто открыть глаза: я чувствую себя так, словно меня ударили по голове. Хуже, чем после похмелья, когда мы с Мэй праздновали мой недавний день рождения.

Первое, что я осознаю, – это что я больше не в «Хэтчердс» и не в Британском музее: я лежу на кровати, которая напоминает эротический сон – такая она мягкая, эргономичная, удобная.

Не говоря уже о шелковых простынях и идеальной температуре в комнате – и какой комнате!

Это что, Моне на стене? Невозможно, должно быть, репродукция.

Минуточку! Если это Моне, или его копия, учитывая, что художник родился в 1840 году, то я уже точно не в 1816-м.

Портал сработал. Возможно, это потрясение связано как раз с возвращением в настоящее.

Я лежу, слушая тишину, разбирая все эмоции по полочкам: облегчение, смешанное с грустью, боль и спокойствие вместе.

Касаюсь безымянного пальца левой руки, который по-прежнему обернут шелком. Снимаю его, а под повязкой на покрасневшей коже виднеется татуировка, которую сделала Сунь-И.

Инстинктивно я целую узор в виде морского узла.

Я могла бы так лежать два дня, не вставая, переживая в памяти все мгновения жизни в 1816 году, но едва ли могу себе это позволить, учитывая, что нахожусь явно не у себя дома.

По крайней мере, я одна и в глубине души надеюсь, что не совершила ничего противозаконного, забравшись сюда.

Первая моя разумная мысль сейчас – как можно скорее и незаметнее исчезнуть.

На прикроватной тумбочке справа у кровати лежит мой клатч и телефон, поставленный на зарядку.

Связь есть, и сигнал хороший.

– Воскресенье, двенадцатое мая?! – восклицаю я, глядя на цифры на экране.

Я провела в 1816 году больше месяца, а в будущем не прошло и суток, учитывая, что сейчас четверть одиннадцатого…

– Библиотека! – вспоминаю я. – Я же опаздываю на работу!

Спрыгиваю с кровати, босиком пробегаю по изысканному паркету, пытаясь найти свою одежду, но ее нигде нет.

Кто-то надел на меня шелковый пижамный костюм от La Perla, который стоит больше, чем я плачу за квартиру. Аккуратно складываю его и кладу на подушку.

Может, мое платье, в котором я была вчера, в гардеробной? Наверное, это последний раз, когда я вспомню слово «гардеробная».

Но там нет ничего, кроме дорогой дизайнерской одежды, и на многих вещах до сих пор висит бирка Harrods, так что я одалживаю форму для йоги, которую обязательно верну, когда постираю.

Надеюсь, тот, кто так гостеприимно приютил меня, дал пижаму и уложил спать, не обидится.

Перед уходом пишу записку с благодарностями, кладу ее и ручку на столик и выхожу.

Спускаюсь на лифте, выхожу на улицу, и швейцар приветствует меня кивком. То, что он не вызвал полицию, обнадеживает.

Все еще не до конца придя в себя после возвращения из 1816 года, я не сразу понимаю, где нахожусь, поэтому открываю карты «Гугл» и обнаруживаю, что нахожусь прямо на Чарльз-стрит, где жила с кузеном Арчи, тетей Кальпурнией и дядей Элджерноном.

Жестокая ирония судьбы.

Пешком пересекаю квартал Мэйфер – там я сяду в метро на станции Грин-Парк и поеду в Блумсбери. Но каждый раз, когда я прохожу мимо здания, где была на каком-то приеме или в гостях, у меня сжимается сердце.

Дома леди Сефтон, Аузонии, Селесты…

К счастью, времени на размышления у меня мало, потому что через десять минут я уже захожу в библиотеку.

– Вот и я, – запыхавшись, говорю я, влетев в зал и огибая воскресных студентов. Дохожу до своего места, но за стойкой сидит Мэй. – Прости, я опоздала, будильник не прозвенел.

Похоже, ей позвонили, когда увидели, что меня нет… она, наверное, в ярости.

– Так или иначе, я здесь, если хочешь, можешь идти, я сама все объясню руководителю.

Но Мэй смотрит на меня, моргая и открыв рот:

– Идти куда? Объяснить что?

– Мы же поменялись сменами, я должна была прийти сегодня, а вчера ты работала за меня, – напоминаю я.

– Сменами? – Мэй все еще выглядит озадаченной. – Сегодня моя смена. И я не понимаю, почему должна меняться с человеком, который здесь не работает.

Должно быть, вчера Мэй закатила грандиозную вечеринку.

– Я работаю здесь, Мэй. – Достаю кошелек. – Смотри, у меня есть пр…

Где мой пропуск? Почему его нет в бумажнике с остальными документами?

– Графиня, – произносит мужской голос. – Графиня де Грей.

Рука в куртке протягивает мне сумку с компьютером.

– Графиня. Я был готов, как обычно, отвезти вас на машине, но швейцар сказал, что вы ушли пешком, так что я решил привезти вам компьютер. Вы оставили его вчера на заднем сиденье машины, я подумал, что он вам нужен.

Судя по его кепке, он шофер. Но не понимаю, почему он обращается ко мне?

– Прошу прощения?

– Желаете, чтобы я отвез вас на традиционный бранч в «Кларидж» с подругами, когда закончите свои дела здесь? – Он обращается ко мне так уверенно, что возразить сложно.

– У меня запланирован бранч? В «Кларидже»? – недоверчиво уточняю я.

– Как и каждое воскресенье, – уверенно подтверждает мужчина.

– С моими… подругами?

Он кивает:

– С Джеммой Паркер, герцогиней Берлингем, и Сесиль Локсли, маркизой Ханджфорд. Вы каждое воскресенье встречаетесь за бранчем.

Мои подруги герцогиня и маркиза.

– Должно быть, меня приняли за другую или что-то в этом роде, – останавливаю его я. – Я Ребекка Шеридан.

Но шофер и бровью не ведет.

– Конечно, мне это прекрасно известно, графиня. Я служу шофером у семьи Шеридан пятнадцать лет. Если позволите, сегодня утром я нахожу вас несколько растерянной. Мне известно, что вчера на реконструкции вы почувствовали себя нехорошо, возможно, вам нужно немного отдохнуть.

Погодите! Может ли так быть, что мое пребывание в 1816 году так сильно изменило настоящее?

– Э-э… так я не работаю здесь, в библиотеке? – спрашиваю я Мэй.

– Нет, и никогда тут не работала, – подтверждает она.

– Но я изучаю египтологию, верно?

– Конечно.

Будь все так, как они говорят, то возвращение в будущее может оказаться не менее поразительным, чем путешествие в прошлое. Я достаю из бумажника водительские права и вижу, что на месте адреса указана Чарльз-стрит, а не моя улица в Бетнал-Грин. Сегодня утром я проснулась в своей постели. У себя дома.

– Думаю, что я все же отправлюсь к подругам в «Кларидж». Энтони, отвезите меня, пожалуйста? – Минуточку: мне внезапно захотелось назвать водителя по имени, но он мне его не говорил. Откуда же я узнала?

– Разумеется, графиня.

Всю дорогу я пребываю в состоянии транса, пытаясь разобраться в том настоящем, которое я помнила, и нынешнем.

Я все еще графиня и ношу титул, пожалованный мне регентом, живу в одной из самых роскошных квартир, устроенных в доме Арчи, и вся та дизайнерская одежда тоже была моей… В сердце появляется слабая надежда:

– Энтони, простите за странный вопрос, но мои родители еще здесь или?..

– Не проходит ни дня, чтобы я не сожалел об этой утрате. Лорд и леди Шеридан были выдающимися людьми.

К сожалению, из всех изменений к лучшему этот факт остался неизменным.

Энтони открывает мне дверь в «Кларидж», и ноги сами несут меня в сторону кафетерия, будто я десятки раз проходила этим путем.

Войдя, я вижу, как мне машет рукой девушка с густыми каштановыми волосами, с несколькими локонами цвета фуксии:

– Ребекка, мы здесь!

Я подхожу к столу, где сидит еще одна девушка, вся в черном – у нее волосы рыжие и волнистые.

– Привет, Джемма, Сесиль, – здороваюсь я, садясь рядом. Но я не могла знать, кто из них кто, – что-то во мне просто почувствовало, кто Джемма, а кто Сесиль.

– Сесиль и Харринг поссорились, – тут же сообщает Джемма. – Опять.

– Потому что Харринг – идиот, – добавляет рыжая, скрестив руки на груди.

– Или это ты упрямица, которая не может взять и поговорить начистоту, – поддразнивает ее Джемма.

– Разве обязательно говорить обо мне? – меняет тему Сесиль. – Ребекка, ты себя лучше чувствуешь после вчерашнего вечера?

– Пытаюсь прийти в себя, – говорю я, и это чистая правда. – Что там произошло?

– Мы вместе были на балу исторической реконструкции, и у тебя случился такой сильный приступ мигрени, что тебе даже пришлось спрятаться в кладовой, – рассказывает Джемма. – Я там тебя и нашла: ты лежала на полу, и меня чуть удар не хватил. Но ты хотя бы была в сознании и сказала мне: «Я хочу домой». Так что мы отвезли тебя домой, переодели, уложили в постель, я заставила тебя выпить натуральное средство от мигрени по рецепту моей мамы, которое готовится из… – Джемма взмахивает рукой: – Ладно, лучше скажем просто: из натуральных ингредиентов.

– Спасибо, что помогли. – Так, пока все понятно. Более-менее.

Оставшуюся часть бранча я слушаю своих новых подруг, хотя, судя по всему, мы дружим уже какое-то время и очень близки. Мне нравится их компания, они часто говорят о том, что я как будто уже знаю, словно их слова открывают воспоминания, о которых я даже не подозревала.

Мы прощаемся с Джеммой и Сесиль через несколько часов, договорившись встретиться на следующий день, и я сажусь в «Мерседес», на котором Энтони отвозит меня обратно на Чарльз-стрит.

Когда я возвращаюсь в большой, но пустой дом, то какое-то время хожу по комнатам в поисках следов своей прошлой жизни, как Мальчик-с-пальчик выискивая крошки.

Все вокруг кажется мне чужим, пока на каминной полке в гостиной я не нахожу фотографию родителей со мной. Когда я жила в Бетнал-Грин, эта фотография висела у меня на холодильнике, прижатая магнитом.

Вот какая теперь у меня жизнь.