Глава 24

Матвей

Я очнулся мордой в подушку, судя по наркоманским медвежатам на постельном белье, в берлоге Медведя. Размял пальцы, пошевелил плечами. Черт, похоже, всю ночь спал в одной позе. Иголками по телу прошел вчерашний алкоголизм.

– Я мудак, – глубокомысленно сообщил подушке и перевернулся на спину.

О, книги. Значит, меня вероломно закинули в спальню-библиотеку на дежурную кровать среди стеллажей. Толь, скотина, точно воспользовался моей неадекватностью и завалился в нормальную гостевую.

Вечер вспоминался тяжело, как в мутной дымке. На секунду показалось, что это был сон. Я надрался на горе-мальчишнике и Лариса вместе с танцем мне приснилась. Но нет, тысяча пьяных сообщений во все мессенджеры и соцсети. “Абонент добавил вас в черный список”.

– Правильно сделала, – сказал своему телефону и засунул в карман брюк.

Нужно срочно приводить себя в порядок и прекращать цирк с папиными принцессами, браком по-расчету и выгрызающей сердце изнутри совестью.

Для этого придется отправиться прямиком к великому и ужасному Вячеславу Лютову – расторгать помолвку. Именно сегодня, больше никаких переносов не будет.

Теперь, когда я откусил половину конфеты, мне до одури хочется съесть другую. Захватить её целиком и стать самым жадным человеком в мире. Делиться своей конфетой я ни с кем не намерен.

***

Кажется, абонент Вячеслав Лютов владеет не только нефтяными вышками, но и телепатией. Я не успел войти в свою квартиру, как раздался телефонный звонок.

Что ж, как любила говорить моя классная руководительница в школе: ”Перед смертью не надышишься!”

И не натрах… нет, плохая шутка.

Вячеслав Лютов к идиотским шуткам, судя по голосу, расположен не был:

– Матвей, добрый день! Не хочешь заглянуть к будущему тестю на огонек? Есть разговор.

Какое приятное совпадение, у меня к вам тоже.

***

Хочешь – не хочешь, а через час я помытый и в опрятной одежде переступил порог шикарного особняка Лютовых. Пять этажей чистой роскоши, куча охраны и прислуги. Нефтяной король любил шик и мог себе его позволить.

Год назад, когда Василиса привела меня сюда впервые, я немного обалдел. Других слово не подобрать. Родители Толика, не менее состоятельные, жили куда как скромнее. А здесь и произведения искусства, и мебель за какие-то баснословные деньги, и даже от ковра на полу в гостиной веет его стоимостью.

Василису не встретил. Жаль, могли бы сразу поговорить.

Меня встретил помощник по хозяйству Макар и, коротко кивнув, молча проводил в кабинет хозяина дома. Очень-очень хреновый знак.

На улице день, но окна плотно закрыты темными шторами, полумрак разрушает лишь блеклый свет настольной лампы с зеленым абажуром и сияние монитора компьютера.

Массивная фигура Вячеслава Лютова в сумраке кабинета была похожа на гору и выглядела зловеще.

Я нервно поправил очки и улыбнулся. Нет, страха мне этот человек не внушал, скорее азарт. Обыграть мастера – мечта любого начинающего. Но не так давно мои приоритеты изменились, а значит, игру пора заканчивать и сделать это нужно красиво.

– О, Матвей, заходи! Выпьешь со мной?

Мужчина открыл неприметную дверцу бара, достал бутылку дорогого виски и два стакана. Плеснул в оба, не дождавшись моего согласия.

Он всегда так делал, я даже не стал отвечать на вопрос, просто взял из его рук стакан.

– По какому поводу встреча? – замер рядом с кожаным гостевым креслом. Не знаю почему, но с отцом Василисы я предпочитал разговаривать исключительно стоя.

– Есть к тебе мужской разговор, Матвей. О котором, надеюсь, моя дочь никогда не узнает, – дождавшись моего кивка, Вячеслав продолжил.

– Ты знаешь, что я не в восторге от её выбора. Амбициозный парнишка “из грязи в князи”.

– Да, я в курсе.

Офигенно приятно, когда о тебе говорят в третьем лице, но ничего, у меня для этого олигарха есть обраточка.

– Заметь, я принял её выбор, – тяжелый взгляд мужчины камнем лег на плечи, пытаясь опустить меня ниже некуда. – Но сделал это не для того, чтобы моя дочь плакала по ночам и прощала измены. Нет, ты не напрягайся. Как мужик-мужика я тебя понимаю. Нагуляться перед свадьбой – святое дело. Особенно та брюнеточка последняя, ничего так.

Глотнул виски и поперхнулся. Твою мать, я проморгал слежку? Федор был не единственным детективом, который за мной следит? Вот дерьмо.

Обвел глазами кабинет, инстинктивно ища пути к отступлению. Без шансов.

Хуже всего, что он знает про Ларису и, судя по взгляду, именно она стала камнем преткновения.

– Да не смотри ты так, – внезапно рассмеялся Лютов. – Все нормально. Никаких претензий. Ты отличный парень, хороший бизнесмен и нормальный мужик. Считай, получил мое родительское благословение. Но с этого дня, чтобы никаких левых баб я рядом с тобой не видел. Нагулялся. Понятно? До свадьбы три недели. Если расстроишь Василису, говорить будем на другом языке. Не обещаю, что он будет в рамках УК РФ. Ты меня понял? – он сделал большой глоток виски и причмокнул губами, смакуя.

– Вы за мной следите? – поставил стакан на край массивного стола из темного дерева.

– Разумеется. Думал, я позволю какому-то бестолковому выскочке использовать свою девочку? – полные губы Лютова искривились в подобии усмешки. – Одно тебя спасло, ты не бестолковый и сына Борьки Лимова на правильный путь наставил. Он мой друг и тебе благодарен, только поэтому я еще не открутил тебе башку. Признаюсь честно, если бы у Васька решила загулять с его сыном, я бы выкинул тебя к чертям, не задумываясь.

Пока “отец года” распинался, в моей голове скрипели шестеренки. А что если мой злейший друг Федор просто качественно и с разрешения…

– Да Федор тебя сдал, Федор. Бесит это озадаченное выражение на морде твоей. Он умный парень. Брал бабки и у меня, и у тебя.

– Вот скотина, – вырвалось само.

– А кто из нас, как говорит Василиса, белый и пушистый зайка? Ты меня понял, Матвей? Зачехляешь агрегат и если дочь еще раз будет из-за тебя в спальне плакать, ты знаешь, что будет.

– Хорошо, а теперь выслушайте меня.

***

До дома я еле дополз. Пошатываясь, открыл дверь и ввалился в гостиную. Болело все тело. Они били по корпусу. Лицо перед свадьбой Лютов приказал не портить. Его холодное: “Это репутация моей семьи. Из-за тебя, сосунок, она не пострадает. Женишься, как и запланировано. Гости ждут”.

– Мэт! – бледная Анька бросилась ко мне за секунду до того, как я потерял сознание от боли.

***

Неделя спустя

– Так нормально?

Я пропустил воздух между зубов. Больно, черт. Анька теперь каждое утро перед работой упаковывала меня в корсет. Парни Лютова сломали мне три ребра, ушибы не считаю. Синяки уже желтели, но выглядел я по-прежнему паршиво.

– Проще сдохнуть и не мучиться. Сойдет, – отошел от сестры и кое-как надел рубашку.

– Васька никак не успокоится? – понимание в каждом слове.

– Да, походу, она мне мстит. Уже неделю уговариваю её расторгнуть помолвку, но там лишь один ответ – папа прав, мы уже пригласили гостей. Как же наша репутация? Мы потеряем лицо! – правдоподобно передразнил свою невесту и поморщился, как при воспоминании о зубной боли. – Она меня еще и дергает теперь по всякой ерунде. То машины решила заменить, то горячее. Я еле хожу, она волочет за собой в ресторан и сует под нос всякое дерь…

– Матвей! – фыркнула Анька, копируя мамины интонации.

Несколько дней назад мы вдвоем обзвонили всю родню и сказали, что свадьба отменяется. Даже если меня под дулом пистолета вынудят жениться на Ваське, они этого видеть не должны. Потом еще развод объяснять и все такое прочее.

– Прости. Больше не буду, – показал сестре язык.

– Ты уверен, что хочешь пойти в офис?

Она скептически оглядела мой внешний вид и бледное лицо. Снова никакого сна, теперь не только из-за отсутствия Ларисы, но и из-за ребер. Врач обещал, что с корсетом все будет заживать быстрее. Жду не дождусь этого быстрее. Вот только это быстрее как-то медленно идет.

– Да, пойду. Я не был там уже неделю, накопились вопросы,– поморщился, засовывая руку в заботливо подставленный мне сестрой рукав пиджака. – Сегодня день сделки по студии Ларисы. Хочу лично присутствовать, – надел очки и поправил их на переносице. – Как она там, Ань?

Сестра в эти дни стала моим шпионом. Она всерьез подсела на танцы и ходила теперь туда три раза в неделю, опять же, постоянно с Ларой созванивалась. Мол, брат мой – мудак, но это не значит, что конец и нашей с тобой дружбе. К счастью, Лариса это приняла и с Анькой общалась без проблем.

– Замкнутая, серьезная. Каждую минуту ждет сообщения от Сергея, что студия продана. Злится на тебя безумно. Я даже имя твое боюсь при ней называть.

– Что с цветами делает?

Сдаваться я не собирался, поэтому начал осаду букетами. Просто, чтобы напоминать о себе. Понятное дело, за веники меня никто не простит, но пусть хотя бы не забывает, что есть в мире такой Матвей Власов. Полный ублюдок, который любит её до потери пульса, но не может выбраться из паутины, которую сам же и сплел.

– Ставит на ресепшен. Домой не забирает, так что дело дрянь, Мэт.

Сестра помогла просунуть руку во второй рукав. Отошла и придирчиво оглядела меня с ног до головы. Вид, наверное, унылый. Бледная морда, отросшие взъерошенные волосы, синяки под глазами из-за бессонницы и взгляд наркомана, который уже неделю не получал дозу и корчится теперь от ломки.

– Народ в офисе напугать годится! – заключила Анька и аккуратно меня обняла. – Береги себя, братик. Если я хоть как-то могу помочь…

– Сам справлюсь. Это моя ошибка, мне и шишки получать.

Анатоль

Я не видел своего друга неделю. После того мальчишника Матвей испарился. Отвечал коротко и только по телефону или электронной почте. Засел дома, ничего не рассказывал.

Сегодня, когда он бледной тенью в сером костюме вошел в аквариум переговорной, я чуть не выронил ручку. За неделю друг превратился в призрака. Стал бледной тенью себя прежнего.

– Мэт, что ты здесь делаешь? Думал, ты на больничном.

– Передумал, – фыркнул Власов и коротко пожал мне руку. – Хочу сам подписать все бумаги и посмотреть в глаза этому гаду.

– Уверен, что это хорошая идея?

Двигался друг как-то странно, словно боялся совершать лишние движения. Короткие шаги, почти не поворачивал корпус и в кресло опустился очень осторожно. Кажется даже поморщился?

Вопрос так и вертелся на языке, но задать его я не успел. В переговорку вошел высокий темноволосый мужчина. Знаете, вот бывает такое ощущение. Смотришь на человека и видишь глянец, как будто его сейчас на обложку журнала снимать будут: костюм с иголочки, идеально выбрит, волосы уложены, кажется, гелем. Он улыбается. Доволен, что нашел кому быстро сбагрить студию. Значит, вот так выглядит бывший Ларисы?

Матвей немного ввел меня в курс дела: зачем, почему и какого хрена мы все это покупаем. Что ж, даже не знаю, как она после этого на Матвея запала? Он как бы совсем не её типаж получается. Голубоглазый, мать его, блондин в очках.

Следом за Сергеем в переговорную вошел наш юрист. Он удивленно посмотрел на Власова. Да, никто не ждал Мэта лично.

– Разрешите представить. Матвей Васильевич Власов, наш генеральный директор. И Лимов Анатолий Борисович, наш коммерческий директор, – взял на себя все формальности юрист.

– Сергей Васильев. Надеюсь, в скором времени бывший владелец помещения студии, – улыбнулся он и протянул руку.

Я пожал. Матвей даже не дернулся. Смотрел из-за стекол очков холодно, как будто хотел заморозить несчастного Васильева. Хотя ладно, выглядел тот вполне себе счастливым.

– Простите, Матвей Васильевич болен и старается избежать контактов, чтобы не заразить, – ляпнул я первое, что пришло в голову и с укоризной посмотрел на друга.

Матвей продолжал молчать, только сдержанно кивнул. Да что он творит? Не нравится мне, как у него желваки гуляют. Ой, не нравится.

– Давайте приступим. Думаю, у нас всех сейчас напряженный график, – я обращался большей частью к юристу.

Тот, разумеется, зашевелился. Вот чует моя пятая точка, не просто так Матвей явился на подписание, да еще и в таком слабо вменяемом виде. По лицу видно, что кое-кто хочет убивать. Вообще, мое присутствие тут теперь не нужно, раз Власов здесь, но я и не подумал сдвинуться с места.

***

На удивление все прошло гладко. Поставили подписи и даже немного посмеялись над какой-то неловкой шуткой Сергея. Ему под ледяным взглядом явно было неуютно, но держался он молодцом. Видимо, студию ну очень хотел побыстрее сбагрить.

– Пойдемте, провожу вас до лифта, – внезапно выдал Матвей и осторожно поднялся. Да что с ним не так? Двигается ну очень странно, как будто через силу. – Есть у меня к вам еще пара вопросов об этом помещении.

– Хорошо, – кивнул Сергей и сладенько так улыбнулся. Явно принял за смену гнева на милость.

Я незаметно пошел следом по узкому коридору. Прогонять меня никто не стал, иду себе и иду. Уши развесил, как слон, и слушаю.

– Что ж, Сергей. Расскажите мне, а что находится в помещении сейчас? Я, знаете ли, не смотрел. Мне нужны просто стены и ничего больше. Снесу там все, сделаю доп.офис в центре для работы с клиентами. Хорошее место.

Что-что, а играть уверенного в себе дельца и лениво растягивать слова Власов умел виртуозно. Многие думают, что он постоянно так разговаривает. На самом деле, нет. Просто людей это бесит и пугает одновременно. А значит, они становятся уязвимы.

– Танцевальная студия. Но я их уже предупредил, они съедут в ближайшие дни и не доставят вам проблем.

– Хорошо, – кивнул Матвей. – Почему решили продать? Судя по всему, отношения с арендаторами у вас хорошие.

– Были. Тяжело вести бизнес вместе с бывшей, которая по-прежнему смотрит на тебя глазами недоенной коровы…

Я не успел. Матвей с рыком развернулся и, схватив мужчину за грудки, впечатал спиной в стену.

– Повтори? – от ленивого, тянущего слова человек не осталось и следа. – Как Лара на тебя смотрит?

Отпустил одну руку и двинул ошарашенному Сергею кулаком в живот.

– Что за? – только и успел сказать он, прежде чем получил новый удар. За ним еще один.

Бывший Ларисы отвечать не пытался. То ли не мог, то ли не хотел, то ли просто растерялся.

– Ты кто?

– Мы разговаривали с тобой по телефону, мразь, – рыкнул Мэт. – Не помнишь? Зря. Я тебе месяц мечтаю рыло начистить. Вали отсюда и десять раз подумай, прежде чем говорить так о прекрасной женщине. Которой ты, скотина, душу наизнанку вывернул.

Матвей отпустил его и устало привалился к стене, как будто только что его били, а не он ни с того, ни с сего набросился на человека.

– Толь, выкини его отсюда, – уткнулся лбом в стену и ударил по ней кулаком.

Пришлось вместе с подбежавшей охраной выпроваживать несчастую жертву власовского произвола.

Матвей

Твою мать, как же больно!

Но не мог я оставить этого урода безнаказанным. Лара? Как она смотрит? Это кого упырь сравнил с коровой? Мою грациозную, прекрасную и гордую Лару.

У меня в глазах потемнело сначала от гнева, потом от боли. Бил я от души и каждый удар отдавался в ребрах. В результате, отпустив урода-Сержа, сам еле стоял на ногах. Дополз до кабинета и уже там почувствовал, что задыхаюсь.

Корсет слишком сильно давил. Кажется, Анька чуток все-таки перестаралась, затягивая меня утром.

В итоге, когда в кабинет ворвался Толь, я как чокнутый срывал с себя рубашку:

– Какого хрена ты творишь? – начал друг, но осекся и закрыл дверь. – Что случилось?

Да, никому из их я не рассказал об одном из самых унизительных моментов в моей жизни. Даже отсутствие парадного костюма на выпускном и снисходительные фырканья в сторону оборванного бедняка так не цепляли, как факт, что меня просто выбросили из резиденции Лютова, словно я мусор. Прямо под ноги пятерых бравых молодцов, которые полчаса дубасили меня этими же ногами в высоких берцовых сапогах. Снисходительно брошенное с крыльца: “По морде и рукам не бейте, испортите фасад!”

Ни друзьям, ни Ваське об этом знать не полагалось. Только Анька была моим доверенным лицом и медсестрой на дому.

– Лютов-старший случился, – прятаться уже бессмысленно. Пойман с поличным. – Помоги корсет закрепить лучше.

Еще никогда в жизни мужик не смотрел такими глазами на мой обнаженный торс. Но, чего греха таить, вид был впечатляющий: кровоподтеки еще не сошли, весь живот в боевом кроваво-желтом раскрасе. Абстракция в стиле Мунка.

Без лишних комментариев Толь помог закрепить корсет.

– Ты пытался свадьбу отменить?

– Да, неделю назад, – кивнул, откидываясь на спинку кресла. – Вот чем это закончилось.

– Васька знает? – хмурился Толь.

– Нет. Она в любом случае на стороне папочки. Еще и руку ему пожмет, – выдохнул, морщась от боли. – Я ей все рассказал. О том, что хочу быть честным и разорвать помолвку, потому что люблю другую женщину. Сделал все, как положено. Честно. Только Васька вцепилась в меня, как бульдог. Еще и свадьбой задалбывает по самое не могу. Всю неделю с ней то в ресторан, то в автосалон, то за новыми туфлями.

– Почему мне не сказал или Медведю? – друг бросил на меня недовольный взгляд, подошел к шкафу и достал с нижней полки аптечку. Налил воды в бокал и положил передо мной упаковку обезболивающего.

– Выпей. Ты уже зеленый. Может, в больницу?

– Нет. Так оклемаюсь, – но таблетками закинулся. —Перестарался, когда бил этого козла.

Понял, что снова скриплю зубами. Так мне скоро придется топать к стоматологу за вставной челюстью, эти под пеньки сточу.

– Ты ради этого пришел? Набить ему морду? Очень самоотверженно, – фыркнул Толь. – Предупредил бы меня, я б добавил.

– Ему и меня хватило. Я со знакомства с Ларисой мечтаю ему врезать. Жаль, что в полную силу не получилось.

– По законам жанра, любовь должна делать нас лучше. Но на тебя, Власов, она как-то плохо влияет. Во всех смыслах: драться начал? Начал, – загнул длинный палец Анатоль. – Пить, как сапожник, начал? Начал. Теперь еще и все ребра переломаны.

– Любовь зла, – фыркнул я и залпом допил остатки воды. – Давай займемся делами. Если просрем компанию, сила любви нам нихрена не поможет. Мы не в аниме.

Анатоль

– Толь, даже не проси, – упиралась Васька. Я набрал её номер сразу же, как вышел из кабинета Власова.

– Твой отец ему итак уже все ребра переломал. Может, хватит его мучить?

Сегодня, взглянув на ситуацию со стороны, я впервые увидел Ваську не просто маленькой глупой девочкой. Нет, она становилась мстительной и злой, когда все шло против её желания. Да, все еще по-детски злой, но если никто в ближайшее время не поставит девушку на место, она превратится в одну из тех грымз, которые прожирают мужьям плешь в первые полгода совместной жизни. А ночью тайно залезают в телефон и читают переписку.

– Нет! Он заслужил. Папа мне уже рассказал, что проучил его. Ничего, пусть еще помучается, – фыркнула Васька.

– Как хочешь, – согласился покорно, но не сдался. – Свидание сегодня отменяется. Не хочу тебя видеть, прости.

– Что?! – возмущенно из трубки. – Ты же сам хотел? Ты же сам говорил, что меня любишь!

– Я люблю свою Ваську. Добрую и светлую девушку, а не мстительную сволочь, в которую ты превратилась. Прости, но пока ты не придешь в себя, я не хочу тебя видеть. Мэту сейчас нужна поддержка, а не выстрел в упор. Если ты этого не видишь, то ты не моя Васька.

– Ты, – выдохнула, – ты…ты….ненавижу тебя! Предатель!

Взвизгнула и бросила трубку.

Да, кажется, план с шантажом провалился. Я думал, что она тут же смягчиться и не захочет рисковать тем, что только-только появилось в наших отношениях. Увы. Делаю два вывода: Васька меня не любит и она совершенно погрязла в собственных капризах и жажде мести.

Как это изменить? Ума не приложу.

Лариса

Неделя, как во сне. Я ходила по дому равнодушной тенью, на автомате кормила Эдельвейса и готовила себе еду, вкуса которой не чувствовала. Так плохо не даже после расставания с Сержем не было.

Власов будто склеил меня по кусочкам, а потом снова разбил, расколов на еще более мелкие детали. Их уже невозможно собрать. Всё. Меня больше нет.

В тот вечер я выплакала подругам остатки Ларисы Антиповой, утром проснулась пустая оболочка. Осталась только головная боль, но и та прошла к обеду.

Каким-то чудом я заставляла себя три раза в неделю приходить в студию и даже вести занятия. Но все это было черно-белым, как старое немое кино. Улыбающиеся мне девочки, среди которых почему-то не было Василисы, зато на занятия теперь постоянно ходила Аня.

Она напоминала мне Мэта и в эти моменты моя боль притуплялась. Нет, не из-за любви или попытки простить. Нет. Только рядом с Власовым я как-то собиралась и отращивала броню. Видимо, это была их семейная особенность. Когда Анька смотрит на меня такими же, как у брата, глазами, я снова нахожу в себе силы собраться. Но эффект недолгий.

Я сидела в кабинете, пила безвкусный чай и составляла списки того, что нужно взять с собой при переезде студии, а что можно оставить здесь. Увы, там площади были не те. Неплохо было бы заняться и выставить на продажу мебель. Вдруг, кому-то сгодится? Не здесь же оставлять.

Звонок телефона отвлек меня от медитации над бумагами.

– Лара, твой мужик долбанутый на всю башку? – рычал в трубку мужской голос.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, кто звонит. Потом еще немного, чтобы понять, кто есть “мой мужик”. Последнее так и осталось загадкой.

– Я не знаю о чем ты, Серж, – выдохнула устало. – Извини, занята с переездом. Обещала освободить все к концу недели, значит, освобожу.

– Не понял, – теперь завис мой бывший. – Сегодня я твоему Матвею продал помещение студии за приличные деньги. Так что можешь уже не собираться вещи. Вряд ли он тебя выгонит. А вот двинул он мне знатно!

– О чем ты? У меня нет уже никакого Матвея, – отставила чашку в сторону и помассировала висок. От Сержа последнее время у меня обостряется мигрень.

– Ну значит, расплачиваться будет, – плевался ядом человек, которого я когда-то любила. – А ты молодец, выкрутилась из щекотливой ситуации. Нашла способ, совместила приятное с полезным, да?

Только сейчас до меня дошло, что имеет в виду этот безумный. Матвей выкупил студию, а Серж только что прозрачно намекнул, что я шлюха, с которой скоро придут расплачиваться.

– Да пошел ты! – рявкнула в трубку и отключила вызов.

Это бред. Какой-то бред.

Только успела вытереть со щек слезы, как бред стал реальностью.

– Лариса, тут принесли бумаги. Извините, я заглянула! – улыбающаяся Дина. – Так мы не переезжаем?

Положила передо мной толстую папку и открыла на первой странице. Договор купли-продажи, подписанный Матвеем. Мне остается только подпись поставить и окажется, что я полноправная хозяйка помещения. Разумеется, еще много бумажной волокиты. Но юристы Власова все хорошо подготовили: заверенные нотариальные копии, адрес человека, к которому можно прийти за оформлением документов и даже карточка с суммой, которую нужно будет заплатить налоговой.

Кажется, я и правда тем утром купила себе студию…

Ничего больше. Просто купила студию по выгодной цене. Гордость в обмен на детище всей свой жизни.

Еще никогда я не чувствовала себя такой растоптанной.