6 глава. Эмили
Неудавшаяся ночная оргия не поспособствовала доброму расположению духа хозяина квартиры. Все нынешнее утро он ходит темнее тучи, поглядывая на меня исподлобья недобрыми глазами. И его можно понять: детский плач кого угодно способен довести, а уж холостяка-детоненавистника и подавно. И ведь я даже не при чем: Ангелика просто спроецировала мои собственные нервозность и раздражение, вызванные бессовестным поведением парня, заявившимся сразу с двумя красотками и намеренно афиширующим это на всю квартиру.
Я слышала его отрывистые приказы - «раздевайся», «продолжай» и все в том же духе -так и хотелось заехать мерзавцу между ног, усмирив разросшееся до невероятных размеров мужское эго. Если у тебя миленькая мордашка, это еще не значит, что ты должен вести себя, как идиот... А именно так он себя и ведет - и, кажется, я созрела до кровной заинтересованности в этом деле.
Ну, Юлиан, берегись! Тебя, действительно, пора поставить на место.
- У меня сегодня собеседование, - заявляю во время завтрака, состоящего из йогурта и черствой булочки. - Если бы ты присмотрел за Ангеликой, это увеличило бы мои шансы на успех.
- Плевать на твои шансы, - отзывается он. - Когда ты собираешься убраться из моей квартиры?
Как только найду работу и смогу обеспечить нас с дочерью достойным жильем.
- Другими словами, никогда, - ерничает он с мрачным выражением лица, и я произношу в том же тоне:
- Не думай, что мне в радость не спать полночи, успокаивая разбуженного твоими голосистыми подружками ребенка, а потом еще лицезреть голого мужика с отвисшими причиндалами, возомнившего себя едва ли не пупом земли. Я съеду сразу же, как смогу...
- И уточняю: - Так ты посидишь с Ангеликой или нет?
- Если она проснется, я к ней даже на пушечный выстрел не приближусь, - шипит он, едва размыкая сжатые зубы. - Так что лучше поторопись, горе-мамаша. - И добавляет: -И причиндалы у меня не отвисшие. Хочешь проверить?
- Велика честь. Я лучше с фонарным столбом пообжимаюсь...
Он насмехается:
- Так это ты от фонарного столба залетела? То-то я прослеживаю в этой пискле определенное сходство.
Вот ведь стервец, меня может оскорблять, сколько хочет, но дочку мою оскорблять не позволю. Материнский инстинкт - страшная сила! Подаюсь вперед и со всей силы наступаю на босые пальцы его ноги. У меня преимущество: я в гостевых тапочках.
Юлиан дергается, ударяясь коленами о столешницу.
- Ах ты и дрянь, Эмили Веллер! - вопит он в сердцах, баюкая в ладони свои отдавленные пальцы. - Убить тебя мало, чертова ведьма.
- Не выражайся при ребенке, - с апломбом произношу я, поднимаясь из-за стола. - И вообще веди себя тихо: если Ангелика проснется, сам знаешь, что будет... - И уже в дверях добавляю: - Можешь соску ей дать при случае. Или покормить из бутылочки... А вообще начни-ка с памперса.
Когда он вопит что-то вроде: «Я же сказал, что даже близко к ней не подойду», я уже захлопываю дверь и бегу вниз по лестнице, с ужасом представляя, что он может сотворить с моим ребенком. Это все равно, что оставить двух детей присматривать друг за другом... Меня даже трясет от волнения.
Может, мне не стоило уходить...
Может быть, стоило действовать иначе...
Но как?
Выхожу на улицу и сажусь в свой маленький «Фиат-Пунто» - единственное напоминание о моей прежней жизни, не считая Ангелики, конечно. С трудом сдерживаю желание распахнуть его дверцу и броситься обратно в квартиру... Прижать дочь к груди и пообещать никогда не оставлять ее с эгоцентричными незнакомцами, вроде Юлиана Рупперта.
В этот момент и звонит фрау Риттерсбах. Что ж, самое время!
- Доброе утро, деточка. Как ты себя чувствуешь?
- Все хорошо, - отзываюсь дрогнувшим голосом. - Относительно хорошо, если, по существу. - И поясняю: - Я только что оставила Ангелику наедине с нашим объектом и жутко опасаюсь за ее жизнь. Вы уверены, что с ней ничего не случится?
И Хайди Риттерсбах произносит именно то, что я так хочу услышать:
- Юлиан - инфантильный, эгоистичный ребенок, но он не убийца младенцев, моя дорогая. Уверена, с Ангеликой все будет хорошо. Просто выдохни и приезжай по указанному адресу: хозяйка Лэсси вот-вот отправится в аэропорт. Она хотела увидеть тебя перед отъездом!
Ну да, Лэсси, золотистый ретривер, который станет моим питомцем номер один...
Юлиан еще не знает, бедняжечка, только я нынче «устроюсь работать» выгульщицей собак, непрофессиональной, конечно, но очень увлеченной своим новым делом, и «малышка» Лэсси принесет мне немалые деньги. Фрау Риттерсбах заранее сговорилась об этом с ее хозяйкой...
Иногда мне кажется, что турбобабули знают каждого в этом огромном мегаполисе и способны сговориться, о чем угодно, дай только волю. Я искренне восхищена их бешеной энергией и жаждой жизни! Выдыхаю, как мне и советовали, и завожу автомобиль.
По указанному адресу в Богенхаузене я застаю уже немолодую женщину с двумя взрослыми детьми, которая буквально кидается мне на шею.
- Я уж думала, вы не приедете! - восклицает она полным волнения голосом, попутно запихивая в багажник своего автомобиля огромный чемодан. Я помогаю ей загрузить еще два точно таких же темно-зеленых «монстра», рассказываю про пробки на дорогах, а потом, наконец-то, иду знакомиться со своей будущей питомицей.
- Лэсси - очень капризное животное, - говорит женщина, поглаживая пса по голове. - У нее есть определенные привычки, изменить которые, боюсь, никому не под силу. - Она улыбается чуть извиняющейся улыбкой, вроде как просит прощение за предстоящие мне в связи с этом неудобства. - Например, прогулки: не меньше двух в день. Это обязательное условие. В противном случае она может... нагадить в углу. У бедняжки проблемное пищеварение... Да, и еще, - она делается крайне серьезной, - ни в коем случае не давайте ей сырные палочки. Она их буквально не переваривает! - Потом задумывается на секунду, должно быть, припоминая остальные странности своего пса, и добавляет: - А еще туалетная бумага...
- Туалетная бумага? - удивляюсь я. С ней-то что не так?!
- Лучше бы вам не держать ее в поле видимости Лэсси. Она страстная поклонница рулончиков с туалетной бумагой: растащит его по всему дому и... будет вам «счастье».
Не пес, а светопреставление какое-то... Я уже вообще не уверена, что хочу взваливать на свои плечи заботу об этом животном, но делать нечего: Шмидты по очереди тискают своего пса за пушистую морду, усаживаются в автомобиль и трогаются с места, оставляя нас с Лэсси на тротуаре у их дома.
- И никаких сырных палочек! - доносится до меня сквозь приоткрытое окно удаляющегося автомобиля.
Я взмахиваю рукой и треплю нового друга по загривку.
- Ну что ж, Лэсси, пора ехать домой, - обращаюсь к новой питомице с тяжелым вздохом. -У тебя впереди очень ответственное и важное задание: допекать инфантильного мальчика всеми возможными способами. - Злорадно улыбаюсь: - Мы даже не расскажем ему про туалетную бумагу... Как думаешь, сколько рулончиков тебе хватит для полного счастья? -И выдыхаю в предвкушении: - Я куплю целую упаковку.
Распахиваю заднюю дверцу «Фиата», приглашая Лэсси занять место в автомобиле, но она не двигается с места.
- Ты это чего? - спрашиваю я. - Не хочешь ехать со мной? Почему?
Ретривер глядит на меня умными, карими глазами и мотает хвостом из стороны в сторону. Вот ведь незадача, вдруг я не смогу с ним управиться, что тогда? Катастрофа, да и только. Открываю дверь со стороны водителя в поисках своего телефона: надо, наверное, позвонить турбобабулям и выяснить, что делать. Однако Лэсси протискивается мимо меня и усаживается на пассажирское сидение рядом с водителем...
- Так, - улыбаюсь я с неожиданной догадкой, - Лэсси любит ездить на переднем сидении, не так ли, девочка? - спрашиваю я, и собака отвечает своим собачьим «да», гавкнув на весь салон. - Замечательно, - заключаю я, усаживаясь за руль. - Я и сама не люблю сидеть сзади: там меня неизменно укачивает. Тебя тоже?
Лэсси подается вперед и лижет меня прямо в нос.
- Фу, ну ты и подлиза! Юлиану это точно «понравится», - злорадствую я, направляя автомобиль в сторону своего временного дома.
В голове проносятся тысячи всевозможных разрозненных фактов, скручивающихся спиралью и в вальсе проносящихся из нейрона в нейрон моего головного мозга: да, я нервничаю, очень нервничаю. Такого сюрприза Юлиан точно не ждал - надеюсь, он вынесет его стоически. Чего я и себе желаю!
Уже около дома подхватываю из багажника сумку с собачьими принадлежностями для Лэсси, пристегиваю ей поводок и веду вверх по лестнице с замирающим сердцем.
Только бы с Ангеликой все было хорошо...
Только бы он не пришиб нас вместе с этой собакой!
В квартире на удивление тихо, хотя дочери уже пора было бы проголодаться, и я тихонько стучу в дверь.
Секунда...
Другая...
Третья.
- Ну наконец-то, - слышу я недовольный голос Юлиана, - явилась, в конце концов.
Волосы у него вздыбленные, глаза дикие - никак Ангелика все-таки задала ему жара. Странно, что теперь она молчит... Надеюсь, он она там живая?! Кидаюсь к дивану и подхватываю улыбающуюся дочь на руки.
- Кто у нас тут проснулся? - сюсюкаюсь полным облегчения голосом. - Кто смотрит на мамочку своими красивыми глазками? Да это же моя девочка, мамина красавица. Умница моя ненаглядная!
Теперь же меня тревожит полнейшая тишина за спиной: ни Юлиан, ни собака не подают признаков жизни. Оборачиваюсь и вижу, как те глядят друг на друга настороженными глазами: Юлиан - «животным не место в этом доме»-взглядом, Лэсси - «я хорошая девочка. Давай будем дружить?» И я, прикрывшись Ангеликой, словно щитом, произношу:
- Я устроилась работать выгульщицей собак. Лэсси - моя первая клиентка. Можно она поживет у нас какое-то время?
Последующее трехэтажное ругательство, самое витиеватое из всех, слышанных мной ранее, я предпочитаю не озвучивать на страницах этой истории.