Глава 5

Просыпаюсь и, выключив будильник, какое-то время с облегчением смотрю на потолок. Просыпаться в своей постели – это ли не счастье? Как по мне, так очень даже.

Сегодня вспоминаю, что на полу мокрые тряпки, сразу после пробуждения и в этот раз сперва их собираю, а потом уже ставлю ноги на пол. Объяснить матери, зачем мне понадобились тряпки и почему я волоку их из дома, было бы сложно, поэтому пока запихиваю их подальше под кровать, а потом переодеваюсь и выхожу из комнаты. Быстро умывшись, сажусь завтракать. Поскольку на ферме так заведено, что по выходным работают только те, у кого нет детей, мать с отчимом сегодня могут заняться домашними делами. И хоть я их не встретила, наверняка они где-то недалеко.

Делаю себе чай и пододвигаю поближе плошку с малиновым вареньем, которым намазываю большой румяный блин. Братья будут рады такому завтраку – они обожают сладкое.

Когда выхожу в туалет, замечаю, что мать уже занялась стиркой. При виде меня она командует:

- Перестели свою постель и принеси грязное сюда. Будешь полоскать белье.

- Хорошо.

Быстренько посещаю место, в которое направлялась изначально, а затем бегу выполнять распоряжение матери, ведь если излишне промедлить, можно нарваться на очередную лекцию о том, что я слишком ленивая.

Чтобы выполоскать белье, беру большой таз и наполняю его водой из дождевой бочки. Вода холодная, но не жалуюсь – матери со стиральной доской приходится гораздо тяжелее.

Мы уже почти заканчиваем, когда в калитку входит обаятельно улыбающийся Йон. Он здоровается и спрашивает у матери:

- Госпожа Ровена, я тут вспомнил, что недавно дождик был, и после него в лесу наверняка полно грибов. Отпустите Лию составить мне компанию в их поисках?

Она осматривает его высокие сапоги, одежду из плотной ткани и большую корзину, свисающую с локтя, и усмехается:

- Лия пока занята. Но как закончит со стиркой, можете идти.

- Я могу чем-то помочь? – интересуется Йон.

Мать усмехается:

- Коли не боишься работы, можешь развесить белье.

Парень ставит корзину на землю, подхватывает стопку чистых простыней и деловито спрашивает:

- На какую веревку?

Споласкиваю руки и поднимаюсь:

- Верни белье в тазик. Ты же не сможешь одновременно и держать, и вешать. Пойдем!

Отвожу Йона к бельевым веревкам и интересуюсь:

- Ты видел, как это делается?

- Нет, - качает головой парень. – Но это же несложно?

Улыбаюсь:

- Сейчас все покажу.

Беру простыню за концы длинной стороны и встряхиваю. После этого перекидываю через веревку и закрепляю прищепками, висящими с краю:

- На простыни и пододеяльники нужно по 5-6, на наволочки – 4. И лучше белье перекидывать так, чтобы ветер не смог его сорвать. Ты пока бери наволочки. Мне осталось совсем немного, и я тебе помогу.

Возвращаюсь и вижу довольное лицо матери. Ей настолько нравится, что Йон вешает наше белье? Видимо, да.

Заканчиваю свою работу и бегу помогать парню, а когда все белье развешано, попросив подождать меня во дворе, бегу в дом. Повязываю на голову легкий платок, под платье поддеваю мамины штаны, а сверху накидываю кофту не столько из-за лесной прохлады, сколько из-за комаров и клещей. Спрашиваю у матери, можно ли взять ее сапоги. Получив разрешение, спешно обуваюсь и перетягиваю голенище веревкой, чтобы сгладить разницу в размере.

В сенцах бросаю нож, который взяла на кухне, в корзину и радостная выбегаю во двор. Йон, до этого сидевший на скамейке, вскакивает и улыбается:

- Ты, как всегда, быстро. Пойдем!

Лес встречает нас прохладным полумраком, пением птиц и запахом хвои. Увидев листья полыни, срываю их, разминаю и обмазываю лицо, шею и оголенную часть рук. Йон скептически усмехается, но просит:

- Я тоже хочу! Мне тоже нужна защита от комаров.

Но вместо того чтобы взять протянутые листья, наклоняет лицо так, чтобы я смогла достать, и лукаво улыбается. Представив, насколько близко придется быть к нему во время натирания, вспыхиваю:

- Ты уже большой мальчик! Давай сам!

Вкладываю ему в руку листья, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь вглубь леса. Йон смеется, а потом догоняет, и дальше мы идем бок о бок.

После дождя грибов и правда много, так что выбираем только самые вкусные и самые красивые, ведь если будем брать все подряд, наберем корзины слишком быстро и придется возвращаться домой, чего очень бы не хотелось.

- Я вчера пробежался по книгам «Загробный мир» и «Редкие магические способности». В первой вообще ничего полезного, а во второй я нашел, что есть некроманты, которые могут видеть призраков. Но разговаривать с ними могут, только если призрак был некромантом. А поскольку некроманты избегают становиться призраками, встретить их практически невозможно.

- Сомневаюсь тогда, что у нас в деревне их может быть целых два.

- Судя по тому, что написано в книге, не может.

Внезапно Йон восклицает:

- Смотри! Земляника!

- Ничего себе! Пойдем!

Она оказывается крупной, сладкой, ароматной, и я отказываюсь идти дальше, пока здесь останется хотя бы одна спелая ягодка. Немного жалею, что плетение у корзины недостаточно плотное – дети обрадовались бы такому гостинцу. Чтобы совсем уж не оставить их без лакомства, срываю несколько веточек с наибольшим количеством ягод и укладываю их на грибы в надежде, что хоть так смогу донести.

Еще через час в наших корзинах не остается пустого места, и мы поворачиваем в сторону дома. Йон отбирает у меня мою корзину, а на протесты только смеется:

- Если тебе не тяжело, так мне тем более. Идем!

Весело болтаем, когда внезапно слышу детский крик: «Помогите! Кто-нибудь, помогите!». Останавливаюсь и начинаю лихорадочно оглядываться по сторонам в попытке определить источник звука. Йон встревоженно спрашивает:

- Лия, что случилось?

Крик сменяется всхлипываниями: «Больно! Так больно!» Резко бледнею и начинаю пятиться назад. Йон ставит корзины, подбегает ко мне и хватает за руку:

- Не бойся! Я рядом! Ты снова слышишь голос?

Горло настолько пересохло, что вместо ответа просто часто киваю головой. Когда удаляюсь на расстояние, с которого голос уже не слышен, бессильно опускаюсь на корточки. Меня начинает трясти. Это было так жутко! Почему снова? Почему со мной?

Йон осторожно гладит меня по плечам:

- Тише, тише! Все хорошо. Его больше нет. Ведь нет же?

- Нет, - тихонько всхлипываю я.

- Вот видишь – уже все хорошо. Я рядом. Тише, тише. Все уже закончилось… Мне мать вчера дала вкусные шоколадные конфеты. Я сберег для тебя одну. Хочешь?

- Шоколадную?

- Ага! Она в кладовке проводила ревизию и нашла, - он шарит в кармане, затем выуживает оттуда конфету в красной обертке и протягивает мне: - Держи. Скушаешь, и тебе сразу полегчает.

- Правда? – недоверчиво уточняю я.

Беру протянутое лакомство, разворачиваю обертку и вижу круглый шоколадный шарик, который сразу же отправляю в рот. Йон усмехается:

- Конечно, правда! Шоколад помогает справиться с любыми горестями и печалями. По крайней мере, моя мама всегда говорит именно так, а у меня нет причин ей не верить.

Разжевываю конфету, небо обволакивает нежный сладкий шоколадный вкус, и мне действительно становится легче.

Собравшись с силами, поднимаюсь и прошу:

- Давай попробуем обойти.

- Конечно, - улыбается парень. – Я рад, что тебе легче. Будем шагать осторожно – если что-то услышишь, остановись и сделай два шага назад.

- Хорошо.

- Минутку! Я сбегаю за корзинами.

Возвращается он действительно быстро и мы осторожно продолжаем путь. Через какое-то время Йон задумчиво произносит:

- Я хочу кое-что тебе предложить, но ты можешь не соглашаться – я пойму…

- Продолжай.

- Я думаю, что ты можешь услышать голос на кладбище. Хотелось бы это проверить. Но если ты не хочешь… Я сегодня нашел книгу о том, что у каждого места есть свое энергетическое поле, которое может сохранять сильные эмоции. Из-за этого не стоит покупать дома, в которых кто-то умер насильственной смертью или просто был несчастлив. Я подумал, что, возможно, ты можешь воспринимать эти эмоциональные отпечатки?

- Ничего себе! Я ни о чем подобном раньше не слышала. Ладно, давай проверим, тем более все равно будем проходить мимо.

С одной стороны, мне кажется, что в этой теории что-то есть, ведь действительно, нечто такое чувствуется. Но с другой стороны, в книге хоть и говорится о сильных эмоциях, мне кажется, имеется в виду общий эмоциональный фон, а я слышу четкие слова… Надо будет самой почитать ее – вдруг Йон пропустил что-то важное. А, кроме того, даже если это все так, не совсем понятно, что с этим делать и как заблокировать мою способность.

Пересекать кладбищенскую ограду страшно. Очень хочется отказаться, но Йон смотрит с такой надеждой во взгляде, что делаю осторожный шаг вперед. И еще шаг. И еще. Дохожу до середины кладбища, прежде чем до меня доносится женский голос: «Куда это они? Что это они удумали? Как же так?» Резко отступаю и почти спокойно произношу:

- Я его слышала.

- Отлично! Пойдем. У меня есть еще одна конфета – последняя. Хочешь?

- Спрашиваешь!

Протягиваю ладошку, на которую он опускает точно такую же конфету, как предыдущая. Наслаждаясь сладостью, думаю, что это того стоило.

- Может, попробовать тебя отпросить и на завтра? – интересуется парень.

- Не получится, - вздыхаю я. – У нас по плану генеральная уборка. Мать точно меня не отпустит.

- Жалко. Но ничего не поделать.

Йон заходит в дом вместе со мной. Мать в гостиной, так что парень подходит к ней и бодрым голосом произносит:

- Госпожа Ровена, а вы могли бы отпустить Лию ко мне? Мы вчера не все успели.

- А грибы переберу, после того как вернусь, - поспешно добавляю я.

- Ладно, - благосклонно кивает мать, - но я хочу, чтобы ты сегодня прополола грядки с капустой и огурцами – они совсем заросли, так что слишком надолго не засиживайся.

- Хорошо, - благодарно киваю и бегу переодеваться.

Делаю все максимально быстро, чтобы мать не успела передумать, а то мало ли.

Стоит нам свернуть к дому Йона и сделать несколько шагов по тропинке, нас окликает матушка парня:

- Подождите.

Приходится остановиться и подождать, пока женщина быстрым шагом подойдет к нам. Выглядит она сегодня не особенно солидно – платье из грубой ткани простого кроя, на руках рабочие перчатки, голова повязана платком, а в руке тяпка.

- Привет, Лия, - улыбается она мне и переводит взгляд на сына. – Грибы сразу же отнеси на кухню. Вы снова будете в библиотеке?

- Да, - кивает Йон.

- Хорошо. Но учтите – обед через час, так что никаких перекусов. Вот пообедаете, а потом кусочничайте. Ладно, я пойду – сегодня привезли чайные розы, и их нужно как можно быстрее посадить. И вы тоже идите.

Пока подходим к дому, сожалею, что не догадалась сразу отговориться от обеда. А ведь могла бы соврать, что уже поела… Хотя тогда пришлось бы объясняться с Йоном… Почему я раньше не подумала, что уже время обеда? Как можно быть такой рассеянной?

В библиотеке парень с довольным выражением лица вручает мне книгу «Эмоциональная аура» и гордо удаляется к стеллажам, чтобы продолжить поиски. Удобно устраиваюсь в одном из кресел и приступаю к чтению.

В книге действительно рассматривается теория о том, что в каждом месте и у каждой вещи есть аналог ауры, которую не всегда возможно разглядеть. Конечно, какое-то время после смерти человека некромант может уловить эманации смерти в месте, где он умер, а потом, когда видимая составляющая рассеивается, какая-то часть памяти остается в виде эмоционального отпечатка.

В качестве подтверждения своей теории автор проводит сравнение нескольких мест: храма, в котором есть эманации богов; поля боя, на котором потом даже трава несколько лет расти не может; кладбища, на которое приходят скорбеть о своих близких; свежепостроенного дома, наполненного радостью строителей от хорошо проделанной работы и счастьем тех, для кого этот дом строится. Так же в качестве доказательства своей точки зрения автор приводит кошек, у которых всегда есть излюбленные места для сна. Мать кошек не любит, а вот у бабушки была серая Мурлыка, которая любила спать у меня на голове. Получается, моя голова – хорошее место? Было бы забавно. Но еще кошка часто могла улечься на больное место, после чего через какое-то время становилось легче. Так что, вероятно, все наоборот – видимо, она чувствовала, что с моей головой что-то не так.

Осознав, что скатываюсь в печальные мысли, продолжаю пробегать страницы книги по диагонали. Автор пишет, что к эмоциональному фону наиболее восприимчивы маленькие дети, которые ведут себя беспокойно в местах с плохой энергетикой. Так же в таких местах люди часто ощущают напряжение и быстрее раздражаются.

Но в книге нет ничего о том, что кто-то может слышать голоса. И если еще просьбы о помощи хоть как-то можно вплести в эту концепцию, слова «он тут» явно в нее не вписываются.

В качестве методов борьбы с «негативным пространством» автор советует наполнить его положительными эмоциями. Такими как детский смех, счастливые супружеские отношения, празднования с приятными людьми, танцы и т.п. Мне это точно никак не поможет. К тому же, на озере часто купаются не только взрослые, но и дети, и положительных эмоций в этом месте должно накопиться много.

С сожалением откладываю книгу и вздыхаю – придется продолжить поиски.

Ровно через час к нам заглядывает служанка и напоминает об обеде. Иду туда крайне неохотно и то только потому, что не придумала никакой нормальной причины, по которой я могу этого не делать.

За столом нас уже дожидается матушка Йона. Стоит нам сесть, она командует служанке:

- Можно подавать.

Судорожно вспоминаю правила этикета и радуюсь, что нас ему учили в школе. Следую самому главному совету учителя – смотрю на мать Йона и делаю то же самое, что и она. Именно поэтому расстилаю на коленях салфетку, а затем ем неспешно, осторожно накалывая салат на вилку.

Вопреки моим опасениям, разговаривать за обедом в этой семье, видимо, не принято, и беседа ограничивается вопросом Йона о том, будет ли отец, и ответом матери, что он сегодня руководит ремонтом сарая и обедать будет там же.

Блюда сменяются, но из-за волнения вкуса почти не чувствую. Хочется, чтобы это побыстрее закончилось и мы вернулись в библиотеку. К счастью, матушка Йона действительно оставляет еду на тарелке, так что ничего не мешает мне оставить часть жаркого недоеденным, хоть и жаль продуктов.

Когда Йон заявляет, что десерт мы съедим в библиотеке, радостную улыбку удается скрыть с трудом.

Видимо, удача изменяет нам - в этот день мы не находим ни одной книги, подходящей под наши критерии.

На следующей неделе нам удается посидеть вместе всего дважды, но Йон уверяет, что каждый вечер ищет сам, и это подтверждается его редкими находками. В результате мы обнаруживаем несколько книг с многообещающими названиями, но каждый раз оказывается, что ничего из описанного к моей ситуации не подходит. Книгу по проклятиям находим тоже, но мое состояние под категорию непреднамеренных проклятий совсем не подходит, а некромантов, обладающих силой и способных наложить что-то изощреннее, у нас нет.

Мое состояние ухудшается. Теперь мне даже не нужно заходить внутрь дома бабы Мани – уже на улице я слышу отголосок слов того мужчины, словно шепот на грани сознания.

А еще я дважды пыталась куда-то ночью уйти, но предосторожности помогли – я падала и сразу просыпалась. Это все не улучшало моего настроения, и несколько дней назад я начала шарахаться от малейшего шума.

Когда мы в пятницу идем на учебу, Йон решительно произносит:

- Со следующей недели у нас начинаются каникулы. Обычно родители мне что-нибудь дарят, если я оканчиваю учебный год с нормальными оценками, и в этом году у меня они нормальные. Я думаю попросить поездку в город. Мне больно видеть тебя такой – хочу, чтобы тебя осмотрел лекарь. Если это не поможет, сходим в Храм Всех Богов и попросим совет у жреца. Сегодня после уроков я поговорю со своими, а потом отпрошу тебя у матери.

- Но, Йон, у меня нет денег на лекаря…

- Лия! У меня они есть. Мы ведь не чужие – не стоит меня обижать, отказываясь от моей помощи.

- Но ты ведь копил их, чтобы поступить в Академию, - беспомощно произношу я.

- Я много накопил, не волнуйся. И в любом случае, ты для меня важнее.

- Но, Йон…

- Никаких но! Если продолжишь – мы поссоримся!

Последний день в школе проходит очень интересно – учитель поздравляет нас с окончанием учебного года и угощает каждого имбирным пряником. Потом запускает магический кристалл, и мы смотрим театральную постановку сказки. Испытываю сильную благодарность – учитель каждый год находит несколько часов на то, чтобы съездить в городскую библиотеку, и берет там кристалл с чем-то, что нам понравится. Конечно, просто так кристаллы никому не дают – он оставляет в залог свои документы и золотой. И именно размер залога, который должен компенсировать стоимость потерянного кристалла, так и не позволил сделать эту технологию общедоступной.

Йон провожает меня до дома, обещает вернуться с новостями и уходит. Вопреки обыкновению, сразу же в дом не иду – какое-то время стою и смотрю вслед парню. Рада, что у меня такой хороший друг, но и переживаю тоже – не стою я того, чтобы ради меня тратить деньги на лекаря… но если Йон что-то вбил себе в голову, отговаривать его бесполезно.

Из раздумий меня вырывает Рой, который начинает тянуть за руку по направлению к дому.

Делаю обычные дела, но чувствую сильную тревогу – переживаю, что родители Йона не согласятся... Или что согласятся. С одной стороны, очень хочется узнать, что со мной, но с другой – страшно. Может, лучше не знать? Вдруг у меня что-то неизлечимое? Вдруг я схожу с ума, и с этим ничего нельзя поделать? Что лучше: мучиться неизвестностью или знать неприглядную правду?

Йон заглядывает к нам уже после возвращения матери. Дружелюбно с ней здоровается и произносит:

- Тут такое дело! Завтра в городе ярмарка и отец едет продавать коров. Он предложил взять меня с собой, но одному ведь скучно. Вот я и подумал – будет здорово, если со мной поедет Лия! Хочу сходить в Храм Всех Богов, попросить благословения, и ей бы тоже оно не помешало. Вы же не возражаете?

По лицу матери видно, что соглашаться она не хочет, но и отказать хозяйскому сынку не может тоже, тем более, когда он так вежлив. Помолчав, она нехотя выдавливает:

- Ладно! Пусть съездит. Только денег не дам – нету у меня лишних.

- Спасибо, мама, - благодарно улыбаюсь я.

- Я пойду, - по лицу Йона видно, что он очень доволен.

Бегу его провожать, не дожидаясь слов матери. У калитки парень останавливается и произносит:

- Выезжать собираемся за час до рассвета, так что поставь будильник. Я за тобой забегу, но лучше, если сама проснешься. До завтра!

- До завтра, - растерянно произношу я.

Кажется, все произошло слишком быстро, и я не готова. Вздыхаю и тихонько прошмыгиваю к себе в комнату.

За ужином мать сообщает отчиму, что завтра я поеду в город. Он кивает, но никак не комментирует. Его даже не интересует, с кем и как я туда поеду. Очень на него похоже.

Малыши просят привезти им леденцов, а я отмалчиваюсь – привезла бы, но если мать не даст денег, мне будет не на что их купить.

После ужина встаю, чтобы убежать к себе, но отчим на меня зыркает:

- Погодь!

Встает, скрывается в спальне, а вернувшись, кладет передо мной несколько медяков:

- Купи Рою и Дану леденцов. И себе тоже чего-нибудь.

- Спасибо! – растерянно благодарю я и, пока он не передумал, сгребаю монеты со стола.

Перед сном завожу будильник на пять, связываю себе ноги и засыпаю.

Утром подхватываюсь, выключаю будильник и как-то сразу вспоминаю, что сегодня у меня есть шанс разобраться со своим состоянием. Быстренько надеваю «праздничное» платье – то, которое мне все еще чуть большевато, так как перешивалось из платья матери, но зато оно голубое в мелкие розовые цветочки и не выглядит заношенным.

Быстренько заканчиваю гигиенические процедуры, заплетаю косу и завтракаю молоком с хлебом и сыром. Затем обуваюсь и спешу на улицу.

Улыбку Йона удается рассмотреть даже в предутреннем полумраке:

- Привет! Пойдем.

- Привет! – улыбаюсь в ответ.

- Ты сегодня в красивом платье.

- Спасибо, - чувствую неловкость – не привыкла к комплиментам и не знаю, как правильно на них реагировать.

Перед домом Йона нас уже ждет открытая повозка. С тревогой спрашиваю:

- Мы не опоздали?

- Нет. Видишь - отца еще нету. Пойдем.

Йон садится рядом со мной, отчего немного смущаюсь. Но молчу - лучше сидеть с ним, чем с его отцом. Через несколько минут к нам спешно подходит матушка Йона и протягивает корзину:

- Здесь пирожки, бутерброды, компот, печенье и остальное, чем можно перекусить. Держите.

Парень благодарит матушку, прячет корзину под сиденьем и заверяет, что мы обязательно покушаем, как только почувствуем малейшие признаки голода.

Матушка переводит взгляд на меня:

- Лия, присмотри за ним, пожалуйста! Он такой обормот!

- Конечно, - с недоумением киваю я.

- Ладно, - успокоено произносит женщина. – Легкого вам пути.

Выслушав наши благодарности за пожелание, она уходит. Отец Йона появляется через пятнадцать минут и, стоит ему сесть в повозку, как та трогается.

В пути отмалчиваюсь. Йон несколько раз пытается завязать разговор, но, не встретив энтузиазма с моей стороны, прекращает попытки. А я чувствую неловкость – вдруг ляпну что-то не то, и отец Йона посчитает меня дурой? Не хотелось бы. Монотонное покачивание повозки постепенно убаюкивает, и большую часть пути я провожу в полудреме, умудрившись пропустить даже въезд в город. Хорошо хоть Йон что-то у меня спрашивает и этим будит.

С любопытством осматриваюсь по сторонам: непривычно много людей, даже несмотря на раннее время; непривычная смесь из запахов лошадей, цветов, духов, свежеиспеченного хлеба и пыли; каменные дома разной этажности, стоящие друг к дружке слишком близко. Но мне нравится здесь гораздо больше, чем в деревне. Кажется, будто здесь больше простора и свободы.

За несколько кварталов до рынка повозка притормаживает, и кучер оборачивается к нам:

- Дальше вы лучше пешочком – боюсь, застрянем, да и лошадь оставить негде будет. А тут постоялый двор недалече – заведу лошадку туда.

- Хорошо, - кивает отец Йона. – Давайте сейчас перекусим и разойдемся. Обратно будем выезжать в четыре. Если ничего не случится – встретимся на этом месте.

Йон достает корзину и, дождавшись пока к нам пересядет кучер, мы приступаем к еде. Бутерброды – с вкусной колбасой, пахнущей тмином и кориандром, а в пирожках несколько видов начинок, но какая в каком на вид определить сложно. Кучер и отец Йона особенно не заморачиваются тем, какие пирожки берут, а вот Йон пытается по запаху выбрать несладкие, и это у него неплохо получается. А те пирожки, в которых он подозревает сладкую начинку, отдает мне, зная, что я, наоборот, сладкое очень люблю.

Затем Йон перекладывает оставшуюся еду себе в сумку и произносит:

- Отец, ты все равно будешь занят, а на рынке пока делать нечего, так что мы немного погуляем. Ты же не возражаешь?

- Нет, - улыбается отец. – Только ориентиры запомните. Видите, напротив кафе «Верея»? Если потеряетесь, узнайте, в какой стороне рынок, а потом уже спрашивайте про кафе.

- Пап, - укоризненно произносит Йон, - мы уже немаленькие. Не переживай.

- Как скажешь, - усмехается тот и протягивает небольшой кошель. – Тут немного монет на случай, если захотите мороженного или еще чего.

- Спасибо! – радостно улыбается Йон и утягивает меня из повозки.

Вокруг столько интересного, что не могу определиться, на что смотреть в первую очередь: на наряды девушек, на важных господ, красивые фасады домов или диковинные цветы в клумбах. Кажется непривычным, что можно вот так гулять, и никому до тебя нет дела. Это еще больше укрепляет желание переехать после окончания школы в город.

- Куда пойдем? - с любопытством спрашиваю я.

- Дай руку – боюсь, что потеряемся, - восклицает Йон и хватает мою ладонь.

Оторопело всматриваюсь в его лицо и замечаю, что вид у него несколько потерянный. Осматриваюсь по сторонам и сворачиваю в сторону сквера, в котором сажусь на одну из скамеек и сочувственно улыбаюсь:

- Слишком много людей?

- И людей, и лошадей, и домов, - усмехается парень. – И самое обидное, что некогда все это зарисовать.

Невольно смеюсь – кто про что, а он все про то же:

- Думаю, немного времени у нас есть. Говорят, что многие горожане просыпаются не с самого утра – вдруг и лекарь такой же?

По лицу Йона вижу внутреннюю борьбу, но художник в нем побеждает:

- Тогда я постараюсь быстренько. Хоть самое основное, пока не забыл. А ты, пожалуйста, за временем проследи.

- Договорились.

Он отдает мне свои часы, вынимает блокнот, карандаш и погружается в невидимый для меня мир. Сперва зарисовывает дом в глубине парка, дорожка к которому петляет между яблонь. Затем портрет старика, лицо которого изрезано морщинами. Нарисовав орнамент на следующем листе, он останавливается и спрашивает:

- Ну, что там?

Сверяюсь со временем:

- Ты сидишь меньше часа. Уже закончил?

- Пока да. Пойдем искать лекаря?

- Йон, а вдруг это действительно слишком дорого?

- За диагностику обычно много не берут, не переживай.

- Ладно.

- Пойдем?

- Пойдем.

Интересуемся у женщины, торгующей яблоками, где найти дом лекаря и направляемся в ту сторону.

Взгляд цепляется за женщину, которая идет нам навстречу – она так роскошно и со вкусом одета, что явно принадлежит к аристократии. Почти минуем ее, когда она вдруг останавливается, хватает меня за локоть и говорит, разворачивая к себе:

- Ты действительно не знаешь о своих способностях?

- Способностях?