Глава 7

К месту встречи подходим за десять минут до четырех. Успеваем нагуляться по рядам настолько, что из-за усталости с трудом переставляю ноги.

Тана, держащая в руке небольшой саквояж и успевшая переодеться в серое дорожное платье, переходит дорогу и улыбается:

- Я успела! И где же ваша повозка?

Йон пожимает плечами:

- Нам сказали, что она подъедет в четыре.

- А! Так мы пришли немного раньше. Ничего страшного. Главное, что не опоздали.

- А ты действительно видишь призраков? – с любопытством спрашиваю я.

- С самого детства, - улыбается Тана.

- Они очень страшные?

- Зависит от призрака. Некоторые выглядят, как обычные люди, просто прозрачные. А есть те, кто больше похожи на облако. Но и жуткие встречаются тоже.

- И много их вокруг?

- Хватает. Но некоторым я могу помочь.

- А это возможно?

- Иногда. Для этого нужно узнать, что их здесь держит. Поскольку призраки не могут меня услышать, Албред передает им мои вопросы.

- И что происходит после того, как ты узнаешь причину?

- Если это в моих силах, стараюсь выполнить их желание. По моему опыту, есть четыре самые частые причины, которые держат призраков в этом мире: месть, незаконченное дело, ненайденное тело или вопросы, связанные с деньгами.

- Вы уже пришли! - окликает нас отец Йона.

- Да, - улыбается парень. – Папа, знакомься – это Тана Эрт. Она некромантка. Тана, это мой отец – Даг Сэнт. Оказалось, что Лия медиум, и Тана собирается отвезти ее в место, в котором обучают медиумов – Дом Розы.

- Ого! – ошарашенно хлопает глазами мужчина и переводит взгляд на некромантку: – Приятно познакомиться!

- Мне тоже, - скромно улыбается женщина.

- Я сказал Тане, что она может доехать до деревни с нами и остановиться на ночлег в нашем доме. Ты ведь не против? – вопросительно смотрит на отца Йон.

- Конечно же, я не против! Это огромная честь для нас – помочь магу.

- Спасибо, - улыбается Тана. - Вы уверены, что я вас не обременю?

- В нашем доме хватает пустых комнат - вы не доставите ни малейшего неудобства.

В этот момент подъезжает наша повозка и останавливается у обочины.

Отец Йона представляет Тане кучера, затем мы усаживаемся и отправляемся в путь. В разговоре выясняется, что женщина проживает в столице, но при этом много путешествует. Проверка детей на наличие способностей медиума - только часть ее работы, в основном же Тана помогает упокоиться неприкаянным призракам.

- Интересно, есть ли такие у нас в селе, - хмурится отец Йона.

- Я проверю, - улыбается Тана.

Когда подъезжаем к деревне, женщина произносит:

- Лия, я хочу сегодня же поговорить с твоей матерью - не спеши убегать.

- Может, вы сперва оставите багаж в комнате, освежитесь, а уже после этого пойдете к Ровене? – интересуется отец Йона.

- Так и поступлю. Лия, подождешь тут или пойдешь вместе со мной?

- Лучше подожду.

Тана кивает и скрывается внутри дома, а Йон остается со мной. Увидев мой вопросительный взгляд, он поясняет:

- А чего я дома забыл? Лучше с вами схожу. Как думаешь, твоя мать не будет против переезда?

Пожимаю плечами:

- Даже если и будет, она не осмелится это сказать магу.

- Тоже верно.

Когда через десять минут возвращается Тана, сменившая дорожное платье на другое, изысканно-дорогое, чей серебристый цвет делает ее темно-серые глаза ярче, Йон у нее спрашивает:

- А вы увезете Лию уже завтра?

- Будет зависеть от того, как быстро смогу упокоить призраков. Иногда на то, чтобы выполнить их последнюю волю, уходит порядочно времени. К тому же, я не могу просто так воспользоваться добротой твоего отца – пока я здесь, постараюсь помочь, чем смогу. Некромантия - это же только специализация, а помимо этого я и бытовые заклинания знаю, и дождь вызвать могу, и многое другое.

- Ого! Здорово быть магом.

- Не жалуюсь.

- Лия, твоя мать сейчас будет дома?

- Скорее всего, да.

- Это хорошо.

В мой дом она входит первой, за ней я, а замыкает нашу процессию Йон. Мать, которая до этого взбивала масло, вскакивает с лавки и удивленно спрашивает у Таны:

- Что вам нужно?

- Здравствуйте, - дружелюбно улыбается та. – Меня зовут Тана Эрт, и я – некромантка. Сегодня в городе мне повстречалась ваша дочь, и я разглядела у нее дар медиума. Это очень редкая способность, но и очень опасная – если ее не развивать, Лия может сойти с ума. Я собираюсь отвезти ее в учебное заведение Дом Розы, где девочка сможет научиться всему, что ей нужно знать.

Мать от неожиданности плюхается обратно на лавку и переводит удивленный взгляд с Таны на меня. Не дождавшись вменяемой реакции, некромантка продолжает:

- Я пока точно не знаю, когда мы отправимся, но предварительно вам стоит ориентироваться на послезавтра. Не переживайте насчет сборов – девочке в учебном заведении выдадут форму, вещи первой необходимости, а также предоставят проживание и питание. И все это совершенно бесплатно – заведение спонсируется из королевской казны. До места я так же довезу ее бесплатно. Возможно, у вас есть вопросы?

- Нет, - ошарашенно мотает головой мать.

- А вы, правда, маг? – раздается сбоку тоненький голосок Роя.

- Правда, - улыбается Тана. – Смотри!

Она делает пасс рукой, и в воздухе появляется большая изумрудная бабочка с золотистыми крапинками на крыльях. Бабочка подлетает к мальчику, а когда тот пытается ее поймать, уворачивается от неловких пальцев и отлетает в сторону.

- Бабочка растает через час, а пока можешь поиграть с ней в догонялки, - доброжелательно улыбается женщина, а затем переводит взгляд на мою мать: - Вы не возражаете, если Лия проводит меня к дому, в котором я остановилась?

- Нет, - мотает головой мать.

- Пойдем, Лия.

Удалившись на несколько метров от дома, Тана просит:

- Расскажи мне, пожалуйста, в каких местах ты слышала странные голоса.

- Вот в этом доме, - показываю пальцем на дом бабы Мани, - на кладбище, на озере и в лесу.

- Получается, самое ближайшее место - этот дом?

- Да.

- Албред, слетайте, пожалуйста, внутрь дома и узнайте, что мешает находящемуся здесь призраку упокоиться, - произносит Тана, а затем адресует свой вопрос нам: - Хотите посмотреть на мою работу?

- Да! – сразу же отвечает Йон.

А я не могу определиться. С одной стороны, очень хочется, но с другой – страшно.

- Я поставила на тебя щит, поэтому ты не сможешь слышать голос призрака, - понимающе улыбается Тана.

- Тогда хочу.

Пару минут мы чего-то ждем, а потом женщина приглашающе кивает в сторону дома бабы Мани. Стучит во входную дверь и открывает ее, дождавшись разрешения войти. Оказавшись внутри, приветливо улыбается старушке:

- Здравствуйте. Меня зовут Тана Эрт. Я некромантка и обладаю даром видеть призраков. Ваш муж не может упокоиться, из-за того что прятал под печью горшок с деньгами, а рассказать вам об этом не успел. У вас есть лопата?

- Да, - удивленно кивает старушка, а затем выходит из домика и через минуту возвращается с запрашиваемым инструментом.

Тана откидывает дрова, наваленные в выемку под печью, и начинает копать. Когда лопата ударяется обо что-то, левитацией убирает остатки земли и достает небольшой горшок, накрытый крышкой. Ставит его на пол, приподнимает крышку, и мы видим блеск золотых и серебряных монет.

Тана улыбается:

- Эти монеты достались вашему мужу в наследство от деда. Муж хотел сделать сюрприз и отвезти вас в город, чтобы купить красивое платье и уже потом все рассказать, но не успел. Эти монеты – ваши.

Старушка начинает плакать, благодарить, а Тана неотрывно смотрит в угол дома и, кажется, будто видит что-то недоступное нам. Затем ее взгляд светлеет, и она переводит его на бабу Маню, которая предлагает вознаграждение в виде половины монет. Некромантка улыбается:

- Спасибо, но мне ничего не нужно. Я рада тому, что ваш муж смог уйти с миром.

Выходя из дома, испытываю смешанные чувства. Надо же! Я думала, это слуховая галлюцинация, а оказалось - призрак. И, видимо, его слова «Он здесь» были об этом горшке. Здорово, что у бабы Мани появились деньги, и она больше не будет зависеть от соседских подачек.

Но как я могла догадаться, что имел в виду призрак? Интересно, а призраки меня слышат? Тана говорила, что они слышат только тех, из-за кого остались, но вдруг и медиумов тоже? Просто слышать голоса призраков - явно недостаточно, для того чтобы понимать, что именно ты слышишь. Что, вообще, значит - быть медиумом? Что именно они могут делать? Пытаюсь расспросить Тану, но она только пожимает плечами:

- Я как-то не углублялась в эту тему. Знаю, что медиумы помогают проститься с мертвыми родственниками, а также могут помочь в расследовании убийств, но как именно они это делают, не знаю. Думаю, в Доме Розы тебе ответят на все твои вопросы.

Поскольку время уже позднее, прощаемся, и я иду домой. Мать, увидев меня, спрашивает:

- Это правда? Ты действительно медиум? Этой женщине можно верить?

- Да.

- Надо же! И она тебя куда-то заберет?

- Да. Она сказала, что отвезет меня в школу-интернат недалеко от столицы. И что мне нужно собрать свои вещи.

- Понятно. Ужинать будем через полчаса. Иди к себе комнату.

На своей кровати обнаруживаю пустую сумку. Радуясь предусмотрительности матери, начинаю собирать вещи, которых не так уж много: кофта, домашнее платье, две смены нижнего белья, шарф, платок, шапка, варежки, теплый кожух, валенки и тонкий медный браслет с выбитым на нем узором, доставшийся мне от бабушки. К моменту, когда мать зовет всех ужинать, успеваю спрятать собранную сумку в шкаф и попробовать понять, что же я чувствую из-за своего отъезда. Кроме растерянности и страха перед неизвестностью на дне моей души теплится робкая надежда на то, что все изменится к лучшему. В еде я неприхотлива. Отдельная комната у меня была, пока я жила с бабушкой, тогда как теперь приходится спать рядом с братьями, так что соседями меня тоже не испугать. Пожалуй, единственное, что будет по-настоящему тяжело – расставание с Йоном. Я привыкла, что рядом со мной есть тот, кто всегда поддержит и выслушает. Очень не хочется это потерять. А вдруг за год, пока Йон будет заканчивать школу, он меня забудет? От этой мысли становится так больно, словно сердце сжимает невидимая рука.

Но ведь положительные моменты в отъезде тоже есть. Например, я смогу выехать за пределы своего тесного мирка, ограниченного двумя близлежащими деревнями и городом неподалеку, и увидеть другие места, других людей. В интернате у меня появится возможность завести новых друзей. А еще мне расскажут о моих способностях и о том, что с ними делать. Возможно, каким-то непонятным образом я научусь использовать это для зарабатывания денег. Только надо будет по приезду уточнить, долго ли продлится учеба.

За ужином мать сообщает новости отчиму, а потом отвечает на его и мальчишек вопросы. Я же, как обычно, чувствую себя невидимой.

Утром просыпаюсь без связанных ног и мокрых тряпок, и это чудесно! Из-за веревки на коже уже появились видимые следы. Под носками они не видны, но все равно хорошо, что кожа может отдохнуть. В интернате же тоже будет какая-то защита? Или нет? Лучше перестраховаться – добавляю в сумку на всякий случай веревку.

Возможно, я себя накручиваю, но лучше ожидать худшего и потом приятно удивиться, чем наоборот. Эта тактика меня еще ни разу не подводила.

Мальчишки еще спят, матери с отчимом в доме нет, так что завтракаю в одиночестве. Записки, которую обычно оставляла мать, если в выходной куда-то собиралась, на столе не нахожу, поэтому после завтрака занимаюсь наведением порядка на кухне – чем быстрее закончу традиционную воскресную уборку, тем больше у меня будет времени на общение с Йоном.

Когда дети просыпаются, кормлю их и отпускаю на улицу, а сама продолжаю прерванное занятие.

Мать возвращается, когда кухня выдраена и сделать ее чище не представляется возможным.

- Там к тебе пришли Йон и та магичка, - бросает мать. – Можешь идти.

- Спасибо! – споласкиваю руки и бегу на улицу. Йон при виде меня радостно улыбается, а некромантка произносит:

- Я вчера отправила Албреда на разведку – он нашел всех призраков, о которых ты говорила. Думаю, первым делом нужно начать с девушки, которая утопилась в озере.

- Утопилась?

- Да, - печально кивает Тана. – Она обнаружила своего парня, целующимся с другой, психанула и побежала к озеру. Обычно там хватает народа, и девушка надеялась сделать вид, что топится, и этим вернуть парня. Не знаю, как это должно было работать, но ей показалось, что как-то должно. На озере случилось непредвиденное – девушка не заметила, что рыбачащих мужиков отвлек лось, выскочивший из леса, так что, когда она внезапно упала в омут, никто этого не увидел. Утонула она быстро – платье зацепилось за корягу, и девушка просто не смогла выплыть.

- И что нужно, чтобы она упокоилась?

- Найти тело и похоронить. Чем мы и займемся.

Хочется спросить, как именно мы найдем тело девушки и как достанем его со дна – неужели магией? Но не решаюсь приставать с расспросами – а вдруг Тана подумает, что я глупая?

На подходе к озеру становится немного страшно. А вдруг моя защита ослабела, и я снова услышу голос? Но чем ближе подходим, тем увереннее себя чувствую. Если есть заклинание, которое может защитить меня от этой способности, то может и амулет есть? Хотя если способность редкая, таких, наверное, не делают. Да и столько денег в любом случае не раздобыть. Хотя все равно немного утешает мысль, что если мне не понравится в интернате, я смогу сбежать, накопить на артефакт или заплатить за наложение заклинания некроманту, и жить как обычный человек.

Тана подводит нас к берегу, вытягивает руку в сторону озера, что-то шепчет. На водной глади появляется рябь, из которой поднимается череп и остальная часть скелета с остатками одежды. Удерживая скелет в воздухе, женщина просит нас посторониться, делает пасс свободной рукой, и на земле появляется большой кусок грубой белой льняной ткани, на который Тана и перемещает останки. Закутав их, она делает неуловимое движение рукой, и сверток исчезает. Видя наши удивленные лица, женщина улыбается:

- У меня есть пространственное кольцо – это как будто невидимая сумка, только очень большая. Но как оно работает, объяснить не просите – до магистратуры я не дошла, а пространственную магию изучают именно там.

- Понятно, - кивает Йон, хотя по глазам видно, что пониманием и не пахнет.

- Сейчас найдем мальчика в лесу, а уже потом отнесем их обоих на кладбище и разберемся с последним призраком.

- А что с мальчиком? – спрашиваю у нее я.

- С ним действительно грустная история. Он жил в деревне в дне пути от вашей. Захотел порадовать заболевшую мать грибами, вот и пошел без спросу один в лес. Вначале все было нормально, но мальчика угораздило увидеть медведя, запаниковать и броситься в чащу. Пока дошло, что за ним никто не гонится, стало слишком поздно – бежал, не разбирая дороги, вот и угодил в незнакомую часть леса. День был пасмурный, так что по солнцу сориентироваться было невозможно. Ему бы остаться на месте и дождаться помощи, но мальчик подумал, что справится сам. Вот только пошел не к деревне, как надеялся, а в противоположном направлении. Когда стемнело, он упрямо продолжал идти вперед. В результате споткнулся о корягу, неудачно упал и сломал ногу. Долго бы промучился, но его выследила стая волков. Сами понимаете, что было дальше.

- Жуть какая, - передергиваю плечами. – Получается, вам постоянно приходится слышать такие печальные истории?

- Не могу сказать, что постоянно, - пожимает плечами Тана, - но частенько. Хотя забавные тоже бывают. Например, тот призрак на кладбище – бабушка, которая прожила счастливую долгую жизнь. Все чего она хотела – чтобы после смерти ее останки похоронили рядом с мужем, но дети эту ее просьбу не выполнили. То ли посчитали неважной, то ли у них она вылетела из головы, но факт остается фактом – старушка не смогла упокоиться с миром.

- Ничего себе! - улыбаюсь я. – Неужели это так важно, как тебя похоронят? Разве после смерти не становится все равно?

- Обычно становится, но, как видишь, не всем.

По лесу идем настолько уверенно, словно Тана четко знает, куда нам нужно. Когда спрашиваем об этом, она улыбается:

- Вы не видите, но путь мне указывает Албред, так что я и в самом деле иду не наобум.

Когда доходим до первой большой лесной полянки, Тана улыбается:

- Не знаю, как вы, а я проголодалась, так что сейчас у нас будет пикник.

Она достает из пространственного кармана плотное покрывало, расстилает его на земле и ставит в центр большую плетеную корзинку, из которой вынимает небольшие бутылки со светлой жидкостью, пирог, тарелки с колбасной нарезкой и печеньем.

- Угощайтесь, - улыбается женщина и, разрезав пирог, берет самый большой кусок.

Оказывается, в бутылочках - клубничный компот, пирог - с мясной начинкой, а пирожки – с яблочным повидлом. Все очень вкусное и сытное.

До нужного места пробираемся через лес еще около двух часов. Наконец останавливаемся перед лесной опушкой, ничем особым не выделяющейся среди прочих. Тана шепчет что-то неразборчивое и, повинуясь движениям ее руки, куски дерна поднимаются в воздух, а затем аккуратно опускаются в метре от нас. Вскоре женщина извлекает из земли череп и несколько костей, заворачивает их в ткань и прячет в пространственный карман.

До кладбища идем в тишине. Не знаю, почему молчат остальные, а я никак не могу перестать думать об этом несчастном мальчике. Неудивительно, что ему было страшно. До нашей деревни отсюда не так уж далеко, и он вполне мог дойти, но судьба рассудила иначе.

На кладбище Тана останавливается перед одной из могил, затем удовлетворенно кивает:

- Это могила мужа той бабки. Осталось дело за малым.

На то, чтобы вырыть три могилы, уходит около получаса – девушку Тана укладывает в могилу, из которой достала старушку. Невольно чувствую зависть – хотела бы я, так же как и Тана, быть магом. Жаль, что это невозможно.

Закопав последнюю могилу, женщина делает неуловимое движение рукой и протягивает мне яблоко:

- Держи.

- Не нужно, - отрицательно качаю головой я.

- Бери. Мне нужно восстановить силы, а в одиночестве есть как-то неловко. Тем более это эльфийский сорт – они очень сладкие и сочные.

Такая реклама не оставляет меня равнодушной, так же как и Йона, и домой мы возвращаемся хрустя яблоками. Вкус похож на обычный яблочный, но в то же время он ощутимо иной. Словно усиленный и улучшенный. Мякоть плотная и настолько сочная, что сок буквально брызжет. Вместо того чтобы выбросить огрызок, перекладываю его в карман – можно будет попытаться вырастить собственную яблоню. Не уверена, что яблоки с нее получатся такими же вкусными, но попробовать однозначно стоит.

Когда подходим к моему дому, Тана произносит:

- Я договорилась с повозкой – выезжаем завтра в семь утра. Постарайся выспаться.

- Хорошо.

Вопреки своему обещанию, в кровати долго ворочаюсь. По кругу прокручиваю все события этого дня, попеременно скатываясь в страх из-за будущего. Но утром чувствую себя слишком возбужденной, чтобы ощущать сонливость, ведь именно сегодня сбудется то, о чем я так долго мечтала – я уеду из этого места.

Одеваюсь и, аккуратно заправив свою постель, беру сумку и выхожу из комнаты. Мать, сидящая за столом, протягивает мне небольшую корзинку и маленький полотняный мешочек:

- Там пирожки с вареньем, хлеб, сыр, вареные яйца и два серебряных. Умывайся и садись кушать.

Мешочек с деньгами прячу в сумку, которую ставлю у порога рядом с корзинкой, и отправляюсь выполнять утренние процедуры.

Пока ем, мать смотрит на меня с выражением лица, которое я не могу понять. Наконец встаю, забираю свои вещи и на пороге оборачиваюсь:

- До свидания.

- До свидания, - отвечает мне мать.

Пока иду к дому Йона, чувствую себя странно. В книгах, которые я читала, если главный герой уезжал из дома, он грустил и сожалел, а вот единственное, что чувствую я – облегчение. И еще есть ощущение, словно переворачиваю очередную страницу своей жизни. С домом, в котором я жила последние восемь лет, не связано никаких хороших воспоминаний, зато было много такого, что мне хотелось бы забыть. В доме покойной бабушки живут уже совсем другие люди. Они подновили забор, спилили большой дуб во дворе, посадили новые деревья, поменяли ставни, и теперь это место кажется мне чужим. Не думаю, что буду скучать по деревне.

А если говорить о людях, то единственный, кто имеет для меня значение – Йон. Меня совсем не удивляет, что именно его волнует то, как я устроюсь на новом месте, и именно он - тот, для кого важно убедиться, что у меня все будет хорошо. Тогда как мать даже не поинтересовалась, можно ли поехать с нами. Становится больно не потому, что она так поступила, а потому что меня это совсем не удивило. Выходит, я совсем перестала надеяться на ее любовь. Смирилась?.. Наверное, матери станет легче, когда она перестанет каждый день видеть напоминание о своей ошибке. Хорошо, что я уезжаю.

Только увидев у дома Йона повозку, до меня доходит, что вопреки своему обыкновению, парень меня не встретил. Это очень странно. Начинаю переживать, не случилось ли с ним чего-нибудь.

Подойдя ближе, возле повозки рядом с огромным чемоданом вижу Йона. Он обнимает мать, приговаривая:

- Что ты расклеилась? Все будет хорошо. Не переживай. Вот и Лия уже подошла. Нам пора, мам. Я буду писать тебе каждую неделю.

- Обещаешь? – она отстраняется от него, и становятся заметны ее заплаканные глаза.

- Обещаю. Все будет хорошо. Я люблю тебя, мам.

- Очень на это непохоже! Совсем меня не бережешь!

- Но, мам…

- Ладно. Езжайте.

Тана, которая, как оказалось, сидела все это время в повозке, делает неуловимое движение кистью и наши с Йоном вещи, кроме корзин с едой, скрываются в ее пространственном кармане.

Мы садимся, и повозка трогается. Йон старательно машет рукой, пока мать не скрывается из виду.

Встревоженно спрашиваю:

- Почему она плакала? Не хотела, чтобы ты ехал со мной?

Парень улыбается:

- Нет. Я просто решил, что раз появилась такая возможность, почему бы мне не поступить в этом году. Тем более столичная Академия Искусств гораздо лучше той, что в нашем городе. Вчера я рассказал об этом родителям.

- И что они? – взволнованно спрашиваю я.

Улыбка Йона становится грустной:

- Как я и думал – отец в ярости, а вот мать меня поддержала. Хотя тоже не в восторге от того, что я буду учиться так далеко от дома, но она верит в мой талант. Так что смогу приходить к тебе в гости.

- И на кого ты собираешься учиться? - интересуется Тана.

- На художника, - улыбается парень. – Хотите, покажу вам свой альбом?

- Конечно.

Йон достает из сумки и протягивает женщине альбом, та задумчиво рассматривает каждую его работу, а затем произносит:

- Я согласна с твоей матерью. У тебя действительно талант. И люди у тебя очень хорошо получаются. Если пообещаешь нарисовать портрет моей дочери, можешь остаться в нашем доме до поступления.

- По рукам! – улыбается парень.

Когда въезжаем на горку, с которой видна вся наша деревня, Йон оглядывается и немного грустно улыбается. А вот мне больше совсем не грустно – что бы ни произошло в будущем, Йон будет рядом. А значит, все будет не так уж плохо.