Глава 9 · Ничего себе сны…

Странно…

А где это я? Вроде засыпала в кровати и в выделенной мне комнате.

Сейчас-то где?

Ауу!

Было четкое осознание, что я не в реальности, ни в старой, ни в новой, ни в какой. Я понимала, что это сон. Только какой-то очень реалистичный.

Я шла. Не спеша так. Без определенного маршрута. Я просто шла вперед.

Слышала, как шуршит юбка ослепительно белого платья. Ткань легкая, невесомая, но шуршащая. Как парашютный шелк.

Была как-то история, когда нигде ничего не было, а мне достали списанный парашют. Я ткань покрасила в разные цвета и сшила дочери пуховик, а также осенний и зимний комбинезоны. Поэтому как шуршит парашютный шелк знала не понаслышке, хотя с парашютом никогда не прыгала. Высоты боюсь.

Огромный зал. Света мало. Причем идет этот свет от стен и еще откуда-то… Минуточку… Я вытянула руку вперед.

Ничего себе ежики зеленые! Это я свечусь!

Не думала, что когда-нибудь буду фонарем подрабатывать!

Я еще и свечусь… Интересные сны на новом месте.

Меня всегда смешила Ленкина присказка: «На новом месте приснись жених невесте!» Особенно учитывая, что работала она в службе снабжения на заводе и моталась по всему бывшему Советскому Союзу. Если руководствоваться этой присказкой, то женихов у нее должно было быть много. Но был один. Муж.

У меня правда тут тоже уже был целый муж, но все-таки первая ночь в доме, которому предстоит стать моим новым местом жительства на ближайшее время, и должна была быть необычной.

Она такой и была.

Ого, красивый зал, большой, правда сумрачный какой-то и с мигрирующими стенами. Я к ним не подходила! Но почему-то вдруг оказалось, что я иду вдоль одной из стен. Особенно интересно было то, что вдоль этой самой стены шла картина.

Нет, не так.

Это напоминало рулон обоев или бумаги для плоттера, на котором мы поэтажные чертежи распечатывали. И вот на этом рулоне кто-то графически, в черно-белом исполнении нарисовал комикс или мангу, как говорят мои внуки. Причем сцены, где черным было нарисовано по белому сменялись теми, где белым рисовали по-черному, как тьма в самом глубоком колодце, фону.

Заинтересовавшись, я не сразу поняла, что история, рассказанная незнакомым художником, выглядит знакомой.

Мамочки, да это истории из жизни Алии!

Кадр первый, кадр второй… Вот на белом фоне — воспоминания о маме. Она еще жива и ребенок счастлив. А потом почти все рисунки на черном фоне. Прямо от меня и вдоль всей длиннющей стены. Плохо ей было в общем…

Ого, тут еще и текст есть в знакомых овалах с маленьким хвостиком, указывающим на того, кто это произносит.

Первая реакция: паника. Я не могу читать! Вдох-выдох, закрыть глаза…

Вы пробовали закрывать глаза во сне, отрезая картинку и меняя ее на темно-серый фон? Попробуйте как-нибудь. Непередаваемые ощущения… Гадость редкостная и очень плохо контролируемая… Мозг ругается последними словами. Это при том, что я и первых-то не слышала.

Кстати, в этом сне я себя и свои действия полностью контролирую, как в реальной жизни. Ну кроме закрывания глаз. Интересно…

Теперь понятно откуда у девочки такой страх и почему темная комната до смерти ее напугала. На любое темное закрытое помещение у нее самой организм периодически пытается выдать что-то такое. Адреналиновое. Ну как кошмар в мою первую ночь в этом мире. Вот откуда эта паника, желание вырваться на свет, сбежать, спастись…

Неет, что-то её кошмары мне не понравились. Вот прямо совсем… Не уживемся мы с ними на одной территории, вот прямо пятой точкой чувствую — не уживемся.

Появилось просто нестерпимое желание эту картину снять. Ну или хотя бы кусок. Именно этот. С воспоминаниями о ловушке, беззащитности и беспомощности. Вот прям до кончиков пальцев пробирает. На ногах.

Посмотрела на руки. На кончиках пальцев бегают молнии. Желание убрать из этого длиннющего рулона вот этот конкретный кусок захлестывает.

Оглянулась в поисках свидетелей. Сейчас я собираюсь украсть кусок воспоминаний, из-за которых у меня кошмары. А также до кучи страх темноты и замкнутых пространств. И пусть это мои воспоминания и чисто юридически это не кража… Вроде бы. Но свидетели мне не нужны.

Бред! У себя во сне я боюсь свидетелей!

Наверное потому, что чувствую, что это не совсем мой сон, скорее другая реальность. И я в ней — гостья.

Аккуратно подцепляем нужный мне кусок и тут же получаем легкий удар током по пальцам.

Сигнализация, мать ее за ногу!

Выругалась. Не помогло. Выругалась еще раз.

Оторвать рулон надо. Иначе так и буду просыпаться от кошмаров. Вот уверена в этом и все! Более того: любые остатки на этой стене могли потом плохо отозваться. Вырасти заново и вернуться.

Откуда знаю? Знаю. Откуда не скажу.

Руками трогать это тоже не хотелось. Удара током хватило. Это пока как от батарейки, а ведь может быть и как от розетки — 220 вольт.

У меня что совсем ничего подходящего нет? Чтобы поддеть и отрезать?

Минуточку! А та странная палочка, которой я по прихоти памяти тела каждое утро закрепляю волосы! У нас такие китаянки использовали, поэтому и называли еще «китайской» заколкой!

Подняла руку, нащупала привычную длинную шпильку с набалдашником в виде головы дракона. Действительно, совсем как китайская. Дерево, значит электричество не проводит.

Вытащила. Волосы ударили по спине. Длинные они у меня.

Даа… Такого я точно не ожидала. На данный момент в руках у меня в руках был узкий, отливающий мерцающим светом стилет. Деревянный? Металлический? Пластиковый? В общем, не понятно из чего сделанный. Тонкий и острый. И эту штуку я ношу в волосах!

Минуточку… Сейчас я вроде не совсем в реальной реальности… Там это просто палочка. Вроде.

Значит стилетом она выглядит только в снах. Попробуем. Зря что ли она так изменилась?

Режет она хорошо, чисто и легко. Как будто я желе разрезаю. Без малейших усилий. С двух сторон отсоединили, а теперь — от стены. Аккуратненько и не спеша. Поспешишь — людей, конечно не насмешишь, но повторно отрезать придётся. А оно нам надо? Да ни в жизнь!

А теперь начинаем сворачивать. А ведь действительно рулон обоев! Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть. Последний метр!

Тяжелый рулончик получается. Сейчас еще подтяну потуже, чтобы не слишком толстым и расхристанным был.

Теперь бы понять, что дальше делать. Стою такая потерянная с рулоном обоев, посреди пещеры. Первый раз что-то краду и вроде успешно.

В пещере пусто.

Три тополя на Плющихе… Точнее один тополь — я.

Вокруг начинает все расплываться, похоже меня аккуратно вытаскивает из этой реальности. Вместе с честно украденным собственным воспоминанием, то есть сном.

Кстати, а откуда у меня дар Ходящей по снам? В воспоминаниях Алии мой родовой дар был связан с растениями, а-ля мелкая слабая дриада. Откуда сильная дриада в пустыне возьмется? Слабенький такой дар, но достаточный, чтобы родить магически одаренных детей, что делало меня достаточно ценной невестой.

Про сны никто ничего не говорил!

* * *

Владимир Орлов

Приграничная крепость Нитра была не самой крупной. На границе были и больше. Все-таки глушь там порядочная. Можно было бы сказать, что степь и скука, но нет.

Недалеко был небольшой городок с одноименным названием, в котором предпочитали проводить свое свободное время не только солдаты и офицеры, но и маги. То, что отличало Нитру от других крепостей — это то, что Нитра была оборудована не хуже столичного гарнизона, а госпиталь при крепости — возможно даже и лучше. Специфика расположения рядом с Долиной мертвого огня, которую местные звали просто «Долина». С большой буквы и со всем возможным уважением. И предпочитали держаться от нее подальше.

В столице всегда можно было сложные случаи передать светилам медицины, а здесь приходилось справляться самим. А учитывая Долину мертвого огня, которая постоянно выдавала богатое разнообразие повреждений и травм… Руководители лучших больниц брали на работу тех, у кого в послужном списке стояло «Нитра» не глядя, точнее без испытательного срока.

Обычно в долину направлялись дежурные отряды, которые менялись раз в неделю. Но в последнее время людей начало не хватать. Магов начало не хватать.

Длительные дежурства в Долине мертвого огня для Орлова стали привычными. И это беспокоило. Раньше две недели — это был нормальный срок, чтобы маги потренировались, зачистили сложные участки, потом отдохнули в крепости или в прилегающем городке и опять готовы на новые подвиги. Неделя — долина, неделя — отдых.

Сейчас неделя и маги выползают оттуда выложившись максимально. И восстанавливаться за одну неделю успевали не все. Некоторым после такой нагрузки приходилось неделю только в больнице в крепости проводить.

Та гадость, которая раньше проявлялась в виде небольших животных и к тому же нечасто, сейчас могла за неделю дорасти до крупного волка, поэтому уничтожать ее надо было еще когда она размера хомячка.

Вы пробовали поймать хомячка? А много хомячков? А много саблезубых ядовитых хомячков?

А уж та ситуация, по результату которой его «наградили женитьбой» еще недавно была бы немыслима. Точнее раз в пятьдесят лет, не чаще. Такой наплыв порождений не фиксировался уже давно.

Сейчас же периодичность появления монстров сильно увеличилась, да и их размеры больше не расслабляли. Действительно, уже не хомячки…

Причем причина увеличения количества и размера монстров никак не определялась. Службе отца пришлось даже поделится экспертами, которые ранее спокойно ловили иностранных шпионов и никак не ожидали, что будут исследовать не яды, тайники, оружие, а непонятных ядовитых острозубых монстров, вылезающих непонятно откуда.

Хотя почему непонятно… Очень даже понятно. Непонятная субстанция называемая всеми «озером» генерировала монстров с непредсказуемой интенсивностью. Густая тягучая «вода», к счастью, не расползалась за пределы, определенные еще триста пятьдесят лет назад.

Хоть что-то хорошее. И стабильное.

Неделя дежурства, неделя постоянного поиска, уничтожения и ночных дежурств. Сначала прочесывание территории, потом выезд в лагерь за пределом долины, еда, сон, лечение, при наличии раненных и опять обратно в долину.

Попытка остаться на дежурство со следующей сменой, личный приказ командующего по поводу дополнительного отпуска и короткий отдых в ближайшем городке. Можно было рвануть в столицу. Восстанавливался он все же быстрее, чем многие. Древний род — это, как говорится, не пропьешь. Хотя и маловато времени до следующей вахты, но иногда просто хотелось почувствовать, что ты живой.

Что не надо все время подсознательно контролировать периметр, не надо быть готовым в любой момент применит все-то, что уже въелось на уровень рефлексов: удар, защита, удар. Что есть где-то зеленая трава, цветы и поют птицы, а не пытаются абсолютно беззвучно вцепится тебе в глаза, руки и любые открытые части тела. И закрытые тоже.

Его в небольшой дополнительный отпуск отправили, памятуя о недавней женитьбе. Но его хватило на одну неделю, в которую он до места нахождения юной супруги, конечно же не доехал. Сначала он отсыпался. На это ушло четыре дня.

Потом он пересмотрел свой набор артефактов, оружия, лекарственных средств. К концу недели он опять был в лагере.

Если не он, то кто?

Он опытный, сильный маг. Из-за осложнений в долине и нехватки магов пришлось раньше времени провести экзамены у выпускного курса. Ребята боевые, но опыта… Опыт оплачивался жизнями и здоровьем вчерашних мальчишек, а он мог научить, уберечь, спасти.

Но самым странным было не это. Самым странным были сны. Не во время дежурства в выжженной долине, где из-за легкого абсолютно прозрачного марева в воздухе могла неизвестно откуда вынырнуть абсолютно черная зверюга, перекусившая как-то солдата на две половины. Там не снилось ничего абсолютно. А вот на 3–4 день передышки… И тогда в отпуске…

Владимир любил эти сны. В них он был не один. Кто-то очень нежный был рядом, целовал в губы легким поцелуем как сок сладких ягод, гладил по волосам и бархатистым голосом говорил, что все будет хорошо. И там действительно было хорошо. Не хотелось просыпаться.

Голос цеплял, возбуждал и на утро Владимир вспоминал, что любовница в столице у него осталась и если бы она была сейчас рядом, то он бы не выпускал ее из постели сутками. Правда, почему-то вместо русых волос любовницы перед глазами стояли крупные локоны черно-шоколадного цвета.

Странно как… Ему же всегда нравились блондинки.

Но потом он появлялся в долине и сны отступали, прячась среди дикой усталости и потерь. Все же мальчишки — это мальчишки. Но им пока везло, раненые — это не убитые. И даже магически истощенные — все же живые. Пусть пока без магии, но живые.

А после лечения в Центральной столичной больнице они все равно могут вернуться в строй. Пусть через полгода, но смогут. Хотя сейчас врачи пытались сократить этот срок без ущерба для раненых. Дай Бог им сил и успеха. Смотреть как сгорают от перегрузок твои сослуживцы, опытные бойцы или вчерашние мальчишки…

Он командир — и он в ответе за них.