Глава 19

Подрабатывать я начала в институте. Моё желание сепарироваться от родительской опеки выражалось в намерении им доказать, что я – платежеспособна. Это потом я уже осознала, что проблема имеет ещё и моральный аспект. Но тогда шла на сделку с совестью, и работала, где придётся.

Одной из таких подработок была роль помощницы в магазине стройматериалов. Взять на полную ставку меня не могли! Ведь я приходила к ним после учёбы, и помогала, чем могла. В мои задачи входило – следить за тем, как лежит товар на полках, не запылился ли он. А если так, то протирать с него пыль.

Именно там я и встретила Глеба. Он пришёл покупать плинтуса. Делал ремонт в своей новой квартире. А я протирала с них пыль.

- Извините, а вы не подскажите? – начал.

Я засмущалась. Мне было почти двадцать лет. И такие мужчины, как он, вводили меня в состояние ступора. Какие, такие? Красивые, очень уверенные в себе. Настоящие, в общем!

- Извините, но я не работаю здесь, - промямлила.

Он удивился:

- А! То есть вы пришли в магазин в качестве покупателя и решили вытереть пыль? Похвально!

Я ещё больше смутилась. А он продолжал:

- Или… Дайте-ка я угадаю? Вы хотите купить эту тряпку, но решили устроить тест-драйв?

Он рассмеялся. Беззлобно! Но я не нашлась, что ответить. Ощутила себя полной дурой. И поняла, что будет лучше – сбежать.

- Эй, куда же вы? Золушка? – прокричал он мне в спину.

А я затаилась среди образцов ванной плитки, и простояла там до тех пор, пока этот странный субъект не ушёл.

Зря я надеялась больше не встретить его! Он отыскал меня сам. Наведался снова, но уже с извинениями:

- Простите, я в прошлый раз вас обидел?

Я опять протирала пыль. Но уже с дверных ручек.

- Нет, всё в порядке, - сказала как можно спокойнее. Хотя дрожь пробирала до самых костей.

- Тогда…, - он обошёл створку межкомнатной двери и встал с другой стороны от неё. Постучал.

Я застыла.

- К-кто там? – бросила коротко. Походя в этот миг на того воробья из мультфильма!

- Это Глеб, а вы кто? – он приоткрыл дверь, и так забавно просунул в неё свою голову.

Я рассмеялась:

- Я Юля, - решила сказать.

С тех пор он стал приезжать регулярно. Иногда покупал что-нибудь. А однажды подвёз. И затем подвозил каждый вечер. Мотивируя тем, что негоже ходить по тёмным улицам одной. Хотя, улицы были не тёмные! А я была не одна, а в компании прочих девчонок. Те улыбались, завидуя мне.

Я и сама себе очень завидовала. Он был красивый и взрослый. На тринадцать лет старше меня. Подумать только! Ведь ему было столько же, сколько и мне, вот сейчас.

О том, что Глеб женат, я узнала ещё до того, как случилась интимная близость. Кстати, он был у меня самым первым. И даже сейчас, оглянувшись назад, я думаю, что лучше мужчины для первого опыта мне не найти.

- Моя супруга болеет, - сказал тяжело.

Мы сидели в машине. Он поставил её ближе к озеру. И свет фар освещал безмятежную водную гладь.

- А… чем? – осторожно спросила я.

Он помолчал. И я подумала взять свой вопрос обратно.

Но Глеб произнёс:

- Это опухоль головы. Она упала однажды, ударилась сильно. Лежала в коме. А когда пришла в себя, то сперва не узнала меня.

- Это ужасно, - ответила я, всей душой соболезнуя этому горю, - Но… это же лечится?

Он с горечью хмыкнул:

- Я тоже так думал! Но она появляется снова и снова. Растёт. И однажды, я думаю, станет неоперабельной.

- Господи, - только и сумела я выдавить.

Он взял мою руку и стиснул в своей:

- Я просто хочу, чтоб ты знала! Ты для меня, как глоток. Как дуновение ветра. Я так благодарен тебе.

Мне захотелось обнять его, просто, по-дружески. Но Глеб отодвинул панель, разделявшую наши сиденья. Уложил свою голову мне на колени:

- Юленька, Юль, - прошептал.

Мне показалось, он плачет. И я провела по тугим волосам. Ещё и ещё раз! Он успокоился, будто уснул. И тепло его тела проникло в меня…

Когда мы стали ближе, я думала, что исцеляю его. От немыслимой боли! Которую он испытывал рядом с женой. Не в силах помочь ей хоть чем-нибудь. Убегая из дома, чтобы только не чувствовать эту беспомощность, жалость к жене.

Так длилось три года. Мы спали не каждый день, нет! Иногда не общались подолгу. Он объяснял это тем, что жену положили в больницу. Он не бросал, он поддерживал. А я принимала, как должное, эту обязанность быть рядом с ней. Хотела ли я, чтобы он был всецело моим? Да! Хотела. Но не ценой чьей-то жизни.

Помню, как я размышляла, что однажды они её вылечат. Она пойдёт на поправку. И он снова вернётся в семью. Но семья – это там, где есть дети. А они не успели родить…

В тот день я работала после обеда. Расставляла по цвету горшки для цветов. Звонок на мобильный заставил отвлечься от дел. Номер был не знаком. Я ответила, думая, кто это?

- Алло!

- Добрый день! – прозвучал женский голос.

- Добрый день, - подтвердила.

- Вы – Юля?

- Да…я.

Женщина чуть помолчала:

- Я жена Глеба. Светлана.

Теперь замолчала и я.

- Только не говорите, что вы не знали, что он женат?

- Я…, - прошептала, - Я знаю. Но вы же… Вы?

- Что я? – усмехнулась она на том конце провода. Голос был бодр и здоров! По крайней мере, на первый взгляд. Точнее, слух…

- Он говорил мне, что вы… нездоровы.

- Так и есть, - ответила женщина, - Если можно считать нездоровьем беременность.

- Что? – я присела на полку, - Беременность?

- Да, - подтвердила она, - Наконец-то у нас получилось! И если до этого я закрывала глаза на интрижки Глеба, то отныне не стану. Теперь он не только мой муж, но и отец нашего сына. Надеюсь, у нас будет сын.

Я так и сидела, хватая ртом воздух. Ведь он говорил, что они только что из больницы. Что анализы в норме. И врачи обещают хороший прогноз… Мне так захотелось открыть ей глаза. Сказать, как жестоко он врал!

Только голос подвёл. Я шепнула:

- Простите.

- Охмуряйте свободных мужчин! – сказала она напоследок. И звонок завершился. А я продолжала сидеть между грунтом для пальм и субстратом для кактусов.

Эта боль не давала мне жить очень долго. Примерно два года я безуспешно пыталась забыть его голос и цвет его глаз. Гуляла, встречалась, меняла парней. И мама была очень рада, когда в моей жизни возник постоянный. Пусть Савушкин не был мечтой с точки зрения тёщи! Но был перспективным, серьёзным и знал, как понравиться женщине…

Раздаётся стук в дверь. Я замираю в прихожей.

- Кто там?

Мысль: «Это он», - я отвергла. Ведь я не сказала ему, в каком номере живу. Да и вряд ли он стал бы вот так приходить.

С той стороны отзываются:

- Обслуживание номеров.

Я открываю, и вижу девушку, одетую в униформу отеля. В руках она держит поднос:

- Это вам.

Я смотрю на него. Там бутылка вина и конфеты.

- Но… я не заказывала, - машу головой, - Это какая-то ошибка!

- Это не вы, это вам, - поясняет она.

Я отступаю, давая войти. Девушка ставит поднос на столешницу:

- Доброй ночи, - желает, убедившись, что у меня есть стакан.

Только спровадив её, я позволяю себе рассмотреть содержимое. Коробочка с «Рафаэллой» прижимает к подносу записку. Беру её в руки.

«Для Юлии», - гласит рукотворная надпись. Внутри текста больше.

«Надеюсь, что мой презент доставят по адресу. Рискну повторить. Предложение с ужином в силе. Если вы передумали, в 7 вечера я в ресторане отеля. Буду рад новой встрече. Эдуард».

Ничего себе! Вот это я понимаю, презент! Смотрю на бутылку. Вино итальянское. «Не хухры-мухры», - как сказала бы Лёля.

Вспоминаю, как в юности мы прикупили с ней пару бутылок вина на троих. И не сразу заметили, что «грузинские вина» зовут по-другому. А именно, «Кинзмара» и «Хванчкараули». Тогда нам, не сведущим в винах, эта деталь показалась незначимой. А спустя много лет мы смеялись!

Я сажусь на постель. Чего в моём номере нет, это штопора! Можно сходить на ресепшен. Но там ресторан. А в ресторане сидит Эдуард. Точнее, ещё не сидит, но вот-вот туда сядет.

Выдыхаю. Смотрю на себя в большом зеркале. Да уж! Вид у меня не «вечерний». Вполне примитивные джинсы и блуза. Настоящий бухгалтер. Не хватает очков и пучка!

Из коробочки я достаю рафаэллку. И как он узнал, что я люблю именно их? Развернув, бросаю её в рот целиком.

«Нет, Юля! Ты не пойдёшь к нему», - запрещаю себе даже думать об этом. Для него это – просто интрижка. Для меня… А что для меня? Способ приятно провести этот вечер. И взамен одиночеству, быть обнимаемой кем-то чужим. Он – чужой! Он женат. И от этого гадко…

Из окна вижу город. Ночные огни не зажглись. Ещё рано. Но приятные сумерки манят наружу. Не выйду! Закроюсь и буду сидеть взаперти.

Оживляю смартфон. И ныряю в соцсети. Там кипит параллельная жизнь. В ленте я натыкаюсь на фото. На нём в «элегантном подпитии» трое парней. И один из них – Савушкин! Кто отметил такое? Конечно, его лепший друг. И почему я его не заблочила? Исправляю оплошность. Но фото от этого не исчезает.

Не могу совладать, нажимаю. Смотрю на него. Рожа довольная! Празднует? Ему так хорошо без меня?

«Без баб!», - называется фото. Серьёзно? Вот так?

Не рискнув написать комментарий, убираю из ленты. Но его физиономия не исчезает. Она так и стоит перед мысленным взором! Вы подумайте только, без баб? Наверняка, ведь он знал, что увижу? И потому так уродливо счастлив. Назло!

Бросаю смартфон на подушку. Снимаю одежду. Стою возле шкафа. Права была мама! Сейчас бы то платье… А так. Только джинсы и кофты. И трусы, как у Бриджит Джонс в «Дневниках». Да и он не Хью Грант! Я, в конце концов, ничего такого не планировала. И всё получилось спонтанно. Так ему и скажу, если спросит.

Полная решимости, я надеваю трусы цвета сливок. Бюстгальтер на косточках. Чтобы грудь приподнять! Джинсы повыше, дабы прикрыть труселя. И кофточку с пуговицами. Расстегнув пару верхних, получаю вполне эротичный наряд!

Осталось ещё наложить макияж, расчесаться…

Угол кровати пронзает коленную чашечку. От боли буквально валюсь на постель.

- Ммммм, - подавляю болезненный вопль.

Как там нужно? Тереть? Я тру так ритмично, что колено сейчас загорится. А боль не проходит. И не только в колене. В груди!

Повернувшись на левый бок, пла́чу. Конечно же, я никуда не пойду! Я не в том состоянии, чтобы забыть о последствиях. А последствия будут. Они уже есть.

Бесполезная жалость к себе нарастает. Я пла́чу уже не тихонько. Навзрыд! Вдруг сквозь собственный голос отчётливо слышу «динь-дон» на смартфоне. Так звучит сообщение в чате знакомств.

Ещё этого мне не хватало! Опять извращенец? А может, женатик? Эти липнут ко мне, как репей!

Удалюсь отовсюду. В том числе из социальной сети. Чтобы даже возможности не было видеть противную Ромкину рожу.

В переписке контакт. Вместо фото – замыленный образ. Эта функция есть! Вот только я не пойму её смысл? Предполагаю, что так развлекаются те, кто женат. Скрывают лицо, чтобы жена не поймала.

«Они летели всё выше и выше, И знали, что никогда не вернутся назад...», - написано в чате.

«И что это?», - думаю я.

Решаю спросить:

«Кто «они»?».

«Не важно», - приходит ответное.

«Да, действительно», - отвечаю. Ничего уже не важно! Просто я одинока. И мне 33.

«Всё выше и выше…», - печатает он, - «И знали, что никогда не вернутся назад».

Я молчу. Надо что-то ответить? А надо ли…

«Потому, что умрут?», - уточняю.

«Нет, взлетая всё выше и выше…», - печатает он.

«Будут жить вечно?», - меняю вариант.

«Никогда не вернутся».

«И в итоге сгорят», - заключаю.

«Нет», - возражает загадочный «Ворон». Так зовут собеседника. Разве бывает подобное имя?

«А что же тогда?», - я уже злюсь.

«Никогда не вернутся», - повторяет он фразу. Может, пластинку заело? Так делает Кеша? Неужели мой попугай завёл себе профиль на сайте знакомств?

Эта мысль забавляет.

«А гореть будет звезда», - печатает он.

«Так вот куда они летели? К звёздам», - всё сходится.

Видно, по ту сторону экрана любитель «Звёздных войн»?

«…Нам её не согреть. Ты, всегда это зная, продолжала гореть. Ты сгорать продолжала!», - приходит вдогонку.

Я читаю опять и опять. Не знаю, что так привлекло в этих строчках. Но они… про меня. Ведь это же я сожгла до конца всю себя. Сгорела дотла! И теперь вместо сердца огарок.

«Продолжай», - отвечаю. Но собеседник молчит. Почему? Даже он отключился, - «А я уже погасла», - пишу.

И в ответ получаю:

«Гори, звезда!».

Какая-то боль возникает внутри. Он словно задел за живое…

«Моего внутреннего света не хватает, его слишком мало», - решаю признаться, - «Я просто истратила весь».

Он опять замолчал. А я пла́чу!

«Напиши мне ещё что-нибудь про звёзды. Мне так плохо сейчас!».

«Что случилось?», - он пишет.

«Не знаю… Я просто сломалась».

«Чего сломалась?»

«Не могу больше так, а надо», - пишу. Ну, как рассказать? Признаться, как мне одиноко и больно.

«Давай по порядку. Что у тебя случилось?», - переходит он на понятный язык.

«Глупости всё это!», - пытаюсь замять эту тему, - «Даже проблемой назвать нельзя. У людей проблемы, а у меня глупости и рефлексия».

Ведь так и есть? Я всегда размышляю о тех, кто болеет. Кто при смерти. Ведь есть же люди без рук и без ног. А у меня? Руки, ноги на месте. Голова на плечах. И даже мозги есть в наличии.

«Дак не страдай глупостями!», - вторит он моим мыслям.

Я вздыхаю:

«Страдается».

«Не страдайся!», - стоит на своём, и добавляет, - «Такая красивая))».

Я вдруг понимаю, что он меня видит. А я его – нет! Это нечестно!

«А почему у тебя скрыто фото? Женат?».

«Нет! Просто стесняюсь».

«Чего ты стесняешься? Прыщ на носу?))».

«Не, я потом объясню», - обещает.

«Ловлю на слове».

«Так что завязывай мне!», - угрожает мне пальцем.

«С чем?»

«Глупостями заниматься!»

«Это не я, они сами…», - пишу.

«Не глупи!», - продолжает.

«Хорошо, я не буду», - смеюсь про себя.

«Вот так. Умничка!», - хвалит загадочный Ворон, - «Так что, жопку в кулак! Сиськи на голо, и пошла творить непотребства!».

Чего? Я ещё раз читаю его сообщение. Представляю себе, как сложить мою жопку в кулак, и смеюсь. Но уже беззастенчиво, в голос.

«Я сейчас себе скопирую, и буду это каждое утро перед зеркалом говорить».

«Умница моя!», - хвалит он. А у меня почему-то теплеет внутри. Будто я заслужила!

«И никаких там! Понятно?», - он шлёт мне цветок, - «Ты самая лучшая и самая красивая. Разговор окончен!».

«Как это окончен? Я не хочу прощаться с тобой», - набираю.

«Давай, красивая, скоро вернусь».

«А когда?», - так и тянет спросить.

«Хорошо. Я тебя отпускаю… Пойду складывать жопку в кулак)))».

«За Ультрамар и пять сотен миров…», - улыбается он.

«Так далеко?».

«Кулачок)) И сиськи! Не забудь про сиськи!».

«Ну, конечно!», - пишу.

Он шлёт поцелуй. Отключается. А я продолжаю смотреть на экран. И что это было? Какой-то немыслимый бред. Но такой своевременный!

На часах уже восемь. Наверное, ужин окончен? И загадочный Ворон не дал совершить этот шаг.