Глава 20

Пять дней пролетели так быстро. Я поумнела на целую жизнь. Я гордилась собой! Я смогла не поддаться соблазну. Устояла. Да, знаю! Мне было бы с ним хорошо. Наверняка, он умеет не только красиво болтать? Но потом…

Я бы стыдилась, ругала себя. Нет, всё! Больше никаких женатиков в моей жизни не будет. Никогда.

Мама встретила радостно. В рабочем костюме и с тряпкой в руках.

- А я как раз закончила убираться, - сказала, целуя меня в щёку.

«Слава Богу», - подумала я, - «Пронесло». Хоть сегодня мне не придётся мыть пол.

- Аааа, тааададааам! – пропела она, - Как поездка?

- Ох! – я вздохнула, стянула ветровку, - Щас.

Склонившись, достала сертификат, повествующий об объёме полученных знаний.

- Вот тебе. Повод для гордости! – сунула маме.

- Ой, красота! – оценила она, - Я на стену повешу.

Я зевнула. Протиснулась в зал, где всё пространство журнального столика занимала Кешина клетка. Хотя, мама всегда была против того, чтобы он тут стоял. И в первый же день определила его местопребыванием мою и без того тесную спальню.

- Как прррекрасен этот мирррр! Посмотрррри! – озвучил он бодро.

- Как прекрааааааасен эээтот мииииир! – пропела вошедшая мама.

- А я смотрю, вы с Иннокентием спелись?

Она улыбнулась:

- Да! Я включала ему позитивную музыку. Кеша теперь разделяет мой вкус.

- Кеша хоррроший! – подхватил мой пернатый сосед.

- Да, - мама склонилась, - Хороший! Хороший, мой мальчик.

«Чудеса», удивлённо подумала я. Надо было давно завести какаду и подарить его маме.

Но на этом сюрпризы не кончились.

- Раздевайся, и буду кормить тебя сырниками, - мама направила в спальню.

- Сырниками? – я уставилась на неё.

Когда-то они были «маминым блюдом». Но когда это было? Ещё в раннем детстве! Живя одна, мама совсем перестала готовить. Предпочитая простые супы и гарниры. Теперь самым частым из блюд была греча. И всё благодаря её универсальности. Греча с мясом, с грибами, греча с сахаром и с молоком.

- Ну, расщедрилась! Джем у тёть Любы взяла, - пояснила она, - Я ж скучала!

- Я тоже, мамуль, - обняла я её, ощутив непривычный парфюм, - Новый запах?

- Да так, - отмахнулась она, - Были с тёткой твоей в Летуале, я брызнулась.

- Вроде что-то мужское, - принюхалась я.

- Да там разве поймёшь? – мама резко меня отстранила, - Давай! Быстро в ванну и к столу. А то сырники стынут!

В таком настроении кончился день. Я укрылась в своей чисто убранной спальне. И, пока мама смотрит турецкий сериал, звоню её младшей сестре.

- Тёть Люб, приветик!

- Аушки, золотце? – та, как обычно, кричит.

Я прикрываю динамик рукой:

- А ты не знаешь, что с мамой?

- А что с ней? – пугается тётя.

- Да… Я даже не знаю, как объяснить…

Но она берёт слово:

- Обсыпало? Небось, покраснела от этой клубники? А я говорила, алоэ бери! Нет же! Упёрлась! Клубнику хочу. Она убирает морщины. Я говорю ей: «Твои морщины уже ничто не уберёт. Хоть ты обмажься!».

- Подожди, ты о чём? – прерываю словесный поток.

- Я о масках. Ну, этих, на морду лица. С коллагеном! В Летуале была распродажа. Так мы с твоей мамой набрали.

«Показания сходятся», - думаю я. Ну, окей! Вот только…

- А тебе это странным не кажется?

- Что? – восклицает тёть Люба.

- Ну… мама и маски? Это как-то вообще на неё не похоже.

- Нуууу, - смеётся она, - Весна! Всё цветёт. Даже матерь твоя!

«Даже матерь», - я мысленно с ней соглашаюсь. Я забыла, что мать – тоже женщина. Одинокая, да! Или, может… Свободная? Так лучше звучит. Позитивнее.

В ванной вижу ту самую маску. «Мгновенное омоложение!», - гласит этикетка, - «Уменьшает морщины, улучшает цвет кожи, борется с воспалениями».

Смотрю на себя. Надрываю пакетик. И, вынув пропитанный влажной субстанцией лист, осторожно кладу на лицо.