Глава 8

К концу месяца объявляется блудный папаня.

- Я тебе денежку на карточку кинул, получила?

- Спасибо, пап! - говорю. Он всегда поздравляет деньгами и обязательно пишет в графе «Примечание» - «От отца». Чтобы знала!

- А я не звонил-то чего? В санатории был.

- Что, опять? - восклицаю. Под «санаторием» он имеет ввиду оздоровительный центр, типа «больница».

- Да грыжа опять обострилась. Собака! - ругается папа.

Он у нас на «вредной работе». Инженером в проектном бюро. Как-то раз двигал стол, и сорвал себе спину. Профсоюз доказал, что инцидент произошёл по вине руководства. Дескать, те давно обещали передвинуть рабочее место, а все никак. И поэтому лечат теперь за свой счёт отцовскую грыжу. А тот и рад!

- Ещё там, или вышел? - интересуюсь. Уж я-то знаю, чему он так рад. Небось, медсестрички в халатиках шастают мимо? Укольчики делают в зад...

- Да, дома уже, долечиваюсь. Ты б зашла как-нибудь, хоть проведала папку!

- Зайду, - обещаю. Он живёт на другом конце города. Так его отфутболило! Когда уходил от нас, сам появлялся по воскресеньям, брал за ручку и вёл. А теперь ждёт «отдачи».

- Как там мать? - следует важный вопрос. Скорее для вида. Ну, что я отвечу?

- Нормально.

- А ты там замуж не вышла? - интересуется папа. Сапогом на больную мозоль, - А то так выйдешь и я не узнаю!

Намекает, что я бы его не позвала на свадьбу.

- Ой, па! Кто сейчас вообще женится?

- Как кто? - удивляется он, - Все нормальные люди.

- Ага! - я бросаю «ответку», - Чтобы потом развестись?

Он пыхтит на том конце провода. Но, переварив, произносит:

- Ну, ты же не мать.

«Да, и Ромка совсем не похож на тебя», - думаю я. Но вслух не решаюсь сказать. Как и о том, что рассталась. Мы прощаемся, договорившись о том, что я непременно его навещу. Навещу, когда буду готова!

Сегодня иду в гости к Дашке. У моего крестника день рождения. Ровно семь лет. В сентябре пойдёт в школу. Представить себе не могу... Как быстро дети растут! Это ж надо.

Первенца, девочку, Лёля крестила. Её обида на Дашку была чрезмерна. Она считала, что теперь женской дружбе конец. Понимаю желание Дашки с ней помириться, потому не обиделась. И с радостью приняла приглашение быть крёстной для сына. Так что мы трое, повязаны между собой.

А я вот не знаю, кого приглашу стать крёстной моему ребёнку. Если Дашку, то Лёля обидится. Если Лёлю... То лучше бы Дашку! Вот родится, тогда и решу.

В их супружеской трёшке всегда шумно, грязно и пахнет мочой. Дело в том, что кроме детишек, у них ещё кошка. А Дашка никогда не отличалась особой чистоплотностью. Она из тех, кто выглядит круто, а дома у них — вечный срач.

У порога в углу громоздятся рыболовные снасти. Васятка рыбачит зимой. Понимаю его! Я бы тоже ушла из такого дурдома, куда угодно, лишь бы только побыть одному. Розовый велик стоит прямо здесь. Обувка разбросана кучей.

Я с трудом нахожу, куда всунуть куртку. На всякий пожарный кладу свой берет в рюкзачок. Вдруг потом не найду?

- А Лёлька тебе не звонила? Долго её ещё ждать? Я же надеялась, вы мне поможете, - Даша, с кудряшками, в фартуке, такая смешная.

Целую её:

- Звонила, сказала задержится. Так что помощницей буду я!

- Ой, ну всё, как обычно! - пеняет подруга.

- И, где там мой крестник? - кричу в коридор.

Из глубины выбегает Андрюшка. Он в галстуке-бабочке, в брючках. На которых обилие шерсти. Вот такая же участь ожидает меня, когда сяду на диван. С сожалением глядя на юбку, я вынимаю подарок:

- Лови!

- Ой, а что это? - ловит коробку.

- Это часики. Папа настроит тебе. С них можно звонить и писать! А ещё у них есть калькулятор и компас. И много всякой полезной фигни.

Глаза у него загорелись:

- Па! А настрой мне часы! - на ходу восклицая, сбегает в гостиную.

- Андрей! Ну, а что нужно сказать? - суровая мама с тарелкой в руках появляется в нужный момент.

Дрюня, подпрыгнув, целует меня:

- Спасибо, тёть Юль!

- На здоровье, красавчик! - ну вот, я уже повторяю за Кешей его коронные словечки. Кстати, в последнее время активно учу его фразе «Рома — дурак!». Пока безрезультатно.

- Юль, ну зачем? Они же, небось, дорогие? - смотрит Дашута вслед сыну.

- У меня скидка была, - объясняю, - Тем более, в школу пойдёт. А там у всех гаджеты! Вы ему собираетесь смартфон покупать? Сейчас в первом классе уже у всех смартфоны.

Мы вместе входим на кухню. А там... Настоящий бедлам! Не дай Боже маму сюда. Она бы точно инфаркт получила.

- Вот я просто в шоке! - ругается Дашка, - В наше-то время такого не было? Мы как-то учились без этого, и ничего!

- Однозначно! - киваю в ответ, - И без смартфонов, и без интернета. А сейчас это всё... Развращает! Избыток ненужной инфы.

Говорю, как старушка: «А вот в наше-то время...». Но права же! Так и есть. Я боюсь представлять, как смириться с присутствием в жизни детей интернета. Как заставить читать? А не пялиться в плоский экран! И в такие моменты меня настигают сомнения. По силам ли мне материнство? Не слишком ли это... напряжно?

На кухню заходит Васятка. Васёк! Дашкин муж. Он, под стать ей, не слишком высокий. Мы с ним вровень. Такой же улыбчивый и круглолицый. Они с Дашкой как брат и сестра. И дети похожи.

- Юль, привет! Как дела?

- Привет, папашка, - кошусь на животик.

Они мне чем-то напоминают парочку Тоня и Коля из фильма «Москва слезам не верит». И всё у них ладится. Будут жить поживать рука об руку, и умрут в один день.

- Чем помочь, говори? - он подходит к Дашуте, целует в макушку. Как-то на автомате, но нежно. И от этого сердце щемит!

Если продолжить сравнение с фильмом, то я тогда кто? Вера Алентова? Катерина. Ведь Лёлька — Людмила, как пить дать!

- Васюль, ты покорми Бармалея! - мешая салат, просит Дашка.

Бармалей — это кот. Неизвестной породы. Иришка его притащила котёнком. Теперь вот живёт!

Рыжее чудище лижет усатую морду, намывает гостей.

- Слушай, Юляш, а чего у вас с Ромиком, всё, или...? - уточняет Дашута, когда её муж отправляется чистить кошачий туалет.

Я вздыхаю:

- Он мне изменил. Так что всё!

От неожиданности Дашка роняет салатную ложку. Остатки салата лежат на полу. Я поднимаю прибор. Вижу прилипшую шерсть и какой-то неведомый мусор.

- А откуда ты знаешь? - понизив голос, лепечет подруга.

- Он сам рассказал, - вручаю ей ложку.

Дашка моет её:

- Ужасно! Юль, я тебе так сочувствую.

Я усмехаюсь:

- Да, пофиг! Мы ведь не пара уже. Пусть спит с кем угодно. Я тоже могу.

- Кстати, по поводу тебя, - глаза у Дашуты сияют, - Помнишь крёстного? Димку!

- Ну..., - я вспоминаю, закатив глаза к потолку.

Вроде был такой. С ним мы крестили Андрюшу. Правда, тогда наш фееричный роман с Савушкиным только начинался. Я была абсолютно слепа! И на других не смотрела.

- Он придёт сегодня. Может подружитесь, - Дашкин мечтательный голос вынуждает меня усмехнуться:

- Как мальчик с девочкой, что ли?

- Да ну тебя! Я серьёзно. Он — парень хороший. Работает этим, как его..., - она мычит, вспоминая.

Тут на кухню заходит Васятка.

- Вась, кем работает Димка?

- Дистрибьютером, - отзывается муж. Насыпает еду Бармалею.

- Во! Точно, - кивает Дашута.

Я жду, пока Вася уходит:

- А сколько ему?

- Они с Васькой ровесники, - Даша суёт мне на пробу салат.

Я хмурюсь. Однако покорно открыв рот, получаю в него ложку крабовых палочек.

- А почему не женат до сих пор? - говорю, прожевав.

- Не везёт, - пожимает плечами Дашута.

Что-то здесь не чисто. Или мне кажется? Если мужик не женат к тридцати с небольшим, то уже и не женится. Хотела бы я ошибаться, но...

- Как на соль? - вылупляет Дашута глаза.

Я, подняв вверх большой палец, киваю.

Спустя полчаса мы сидим за столом. Все в сборе! И Лёля, и... Димка. Который, к моему удивлению, оказался вполне ничего. Вот тут бы Кешино: «Кррасавчик!» подошло как нельзя лучше.

Я сижу, ощущая лицом его взгляд. И то, как щёки мои заливает румянец. Мои смутные воспоминания касаются парня, совсем не такого, как этот качок. Тот Димка был дохлым и даже смешным. А сейчас мне совсем не до смеха!

- Димуль, поухаживай за нашей Юляшей. А то она ничего не ест, - кокетливо хмыкает Дашка. Хотя у меня на тарелке уже побывало всё то, что стоит на столе.

- Ой, нет, спасибо! Я пас, - выпрямляюсь, допиваю остатки вина.

- Не отказывай мне, - шепчет Димка, и кладёт мне в тарелку пюре.

Я вижу, как Дашка следит краем глаза. Вот сводница! Лёльке, по-моему, всё равно. Та зависает в смартфоне.

- Кто там?

- Руслан, - выдыхает подруга.

- Вы помирились? - поднимаю я бровь.

Лёля, собрав свои пышные локоны крабом, принимается есть.

- Да мы и не ругались, - говорит в перерывах, - Он просто мне надоел!

- Ольга у нас девушка непостоянная, - комментирует Дашка.

Я ловлю на себе Димкин взгляд. Кажется, Лёлька с её безупречной фигурой и ликом Богини не так интересна ему.

- А со Стасиком чё не срослось? - удивляется Даша.

Лёлька, смахнув крошку с подкаченной верхней губы, ухмыляется:

- Да он же оказывается петь не умеет!

- Как? Он же певец? - восклицает Дашута.

- Ой, да какой он певец? Я тебя умоляю! - подруга, подбросив глаза к потолку, демонстрирует пышность ресниц, - Я попросила его спеть под гитару. Он как начал фальшивить!

- Да, ну! - удивляется Дашка.

Лёля кивает:

- Ну, да!

- А как же он пел?

- Под фанеру!

Мужики наблюдают за нами, девчонки усиленно спорят. А я... Только я знаю правду! И сейчас, так не вовремя, в голове возникает приятный волнующий голос. И песня «Перке». «Почему? Почему? Почему?», - вопрошал Челентано. Почему же мне так не везёт?

На балконе стоим вместе с Лёлькой. Она курит тонкие. Я не курю, но беру, пару раз затянуться. Март на исходе. Весна. И коты мелодично фальшивят под окнами.

- Как тебе Димка? - интригующе шепчет подруга, - Красавчик, скажи?

- Ну, такой, - пожимаю плечами.

- Ну, не хуже, чем Савушкин! - издевательски фыркает Лёлька.

Тут, как услышав, на балкон выползают мужчины. На фоне Васятки, с его животом и размякшей от выпивки рожей, Димка выглядит как огурец. Хотя тоже не раз опрокинул стопарик!

- Чё, девочки, курите? Портите зубы? - добродушно смеётся Васёк.

И я практически вижу, каким он будет лет через двадцать. Таким же! Весёлым и мягким. Уютным и тёплым. Как пуф!

Димка стоит, прислонившись к стене. Сигарета во рту придаёт ему сходства с каким-то актёром. Бен Аффлек! А я? Уж не хуже, чем Дженнифер Лопес. Правда, помню, расстались они. Мы с Лёлькой тогда сильно плакали...

- Наши зубки ничто не испортит! - улыбается Лёля, демонстрируя белый оскал. Отбелила недавно!

- А я не курю, - пожимаю плечами, - Почти.

Димка дымит у меня за спиной:

- Это правильно. Девушка с сигаретой во рту - это не сексуально.

- А с членом во рту? - изрекает Васёк и его настигает икота.

Лёля вздыхает:

- Ой! Краснолицый! Надрался уже? С двух подходов.

Она ласково щиплет его за животик. Вася жмётся, пытаясь втянуть:

- Чёй-та я краснолицый? Ик!

- И чего Дашка нашла в тебе? Не понимаю! - смеётся подруга.

- Я - верный! - кивает Васёк.

- Легко быть верным, с такой физиономией, - Лёля берёт его под руку.

Васёк настороженно хмурится. Пытаясь понять, это был комплимент, или нет?

- Идём, расскажу тебе сказку про белого козлика, - тянет Лёлька его в приоткрытую дверь.

Вася противится:

- Я хотел покурить!

- Куда тебе курить? Ты итак еле стоишь на ногах!

- Я нормально стою!

- Потому, что я тебя держу! Сейчас тебе от Дашки влетит.

- За что? Я ничего не сделал!

Подмигнув мне, Лёля уводит Васятку. И мы остаёмся одни. Дима курит. Молчит. Я стою, глядя вдаль.

- Васька сказал, ты одна? - звучит его голос.

Беспардонный вопрос. Но такая кричащая прямолинейность заводит меня.

- Ну, допустим, - отвечаю я с вызовом.

Лёгким движением рук распускаю пучок из волос.

Димка, шумно сглотнув, отвечает:

- А ты всё такая же, как на крестинах.

- Какая? - я щурюсь.

Он смотрит:

- Красивая.

Что-то во взгляде пугает меня. Он как будто уже отымел меня здесь, на балконе. И внизу живота так тепло, и колени слабеют...

- Спасибо, - смущаюсь, - А ты изменился.

- Я знаю, - бросает бычок за окно.

- Эй! Так нельзя! - я, подавшись наружу, наблюдаю его траекторию, - Ты в курсе, что так происходят пожары? Он может упасть на чужой балкон. Не успев догореть...

Чувствую близость. И запах. Горячий, слегка горьковатый парфюм.

- Не бойся, я погасил его, пальцами.

Он без спроса касается. Прячет мне за ухо прядь. Я стою неподвижно. Боюсь посмотреть на него.

Стук в окно раздаётся внезапно. Физиономия Лёльки за шторой:

- Идёмте есть торт!

- Пойдём? - он берёт меня за руку.

А я почему-то совсем не противлюсь. Напротив! Приятная, мягкая сила влечёт за собой. Вынуждает отдаться порыву. Наверное, я уже знаю заранее - мы переспим! И... предвкушение этого так будоражит.