Глава 16 Василиса

– Ты действительно устроился на практику? – Я ковыряюсь вилкой в тарелке уже минут пятнадцать. Никак не получается привести чувства в порядок после такого сумасшедшего дня. Я бы с удовольствием просто поехала домой, но столько раз отказывала Максиму куда-то выбраться, что становится стыдно. Поэтому сегодня соглашаюсь на свидание. Пусть лучше ужин в ресторане, чем весь вечер вспоминать испепеляющий взгляд, который Горский бросил на меня, когда мы с Максом в машину садились. Я после этого всю дорогу сказать ничего толком не могла. Вот и сейчас мы сидим за столиком раскрученного ресторана «Высота» на двенадцатом этаже, а кусок в горло не лезет. Ответив на вопрос «как прошел день» сухим «насыщенно», я переключаюсь на безопасную для себя тему. – Может, поговоришь с Саргасовым? Он согласится тебя на практику в институте оставить, я уверена… – Я действительно устроился, Вась, – перебивает с недовольством Максим. И тут же улыбается: – Всё в порядке. Правда. Ты почему ничего не ешь? Голодная ведь. Это безумно вкусно, – указывает он на содержимое тарелки. Но замечая мое состояние, вздыхает: – Зай, ты слишком напряжена, давай просто поужинаем и не будем про учебу хотя бы сейчас? Смотри, как здесь красиво! Разин глазами показывает в сторону витражного окна, и я все же перевожу взгляд на вечерний город. Наш столик расположен так, что мы с легкостью можем наблюдать, как сумерки постепенно опускаются на крыши домов и зажигают мерцающие фонари по округе – это действительно красиво. Но признаться, мне не до созерцания прекрасного. Здесь слишком пафосно для меня. Аж приторно. Макс наверняка хотел меня порадовать, и это приятно. Но все эти люди вокруг, сама обстановка… даже официанты с высокомерием блюда подносят. Я откладываю приборы. – Максим, я не понимаю, зачем мы сюда приехали, правда. – Тебе совсем не нравится? – Нет, не совсем. Всё это очень мило с твоей стороны, но… Ты же знаешь, в подобных заведениях я будто не в своей тарелке. Макс немного наклоняется, его взгляд становится серьезным. – Это потому что тебе надо привыкнуть. Зай, знаешь, я вдруг понял, что мы редко куда-то выбираемся и вообще… Учеба позади, расслабиться после работы самое время. А еще… Я соскучился, Вась, правда, соскучился. Ты много для меня значишь… Разин делает паузу и смотрит так, будто ждет от меня ответа, но у меня его нет. Сейчас Максим не похож на весельчака-разгильдяя, взгляд даже грустный какой-то, и у меня в груди появляется чувство неправильности происходящего. – Так почему я не могу отвести свою любимую девушку в ресторан на свидание? Делаю вдох, а потом медленно выдыхаю. Возможно, он прав, мне необходимо отпустить ситуацию, только как это сделать? В голове на повторе прокручивается сегодняшний день: короткие фразы Горского, его редкие, но многозначительные взгляды, одно мимолетное касание, и вишенкой на торте упрек в глазах, когда он нас с Максом провожал. Не хочется признавать, но тонна информации, которую я сегодня получила на практике, меркнет от одного воспоминания напряженной тишины в огромном кабинете. Таком же огромном, как и его хозяин. До сих пор внутри все звенит. Горский нагло поселился в моих мыслях и, кажется, совершенно не собирается их покидать. – Макс, нам нужно поговорить, – выпаливаю неожиданно даже для самой себя. Не знаю, что хочу сказать. Что мне нравится его отец? Глупости. Он мне и не нравится, наоборот. Бесит своими выходками. Что я виновата перед Максом за тот поцелуй? Но не я ведь к Горскому полезла. Я бы ни за что себе такого не позволила, вот только как ни крути оттолкнула мужчину действительно не сразу. И меня не оправдывает шок от происходящего тогда. Я должна была включить разум. Чувство вины, немного притупившееся за время зачетных недель, растет снова. Хочу понять, что со мной происходит, а вот эти участившиеся серьезные взгляды Макса меня лишь сильнее загоняют в угол. – Поговорить снова про практику? Ты неисправима, Вась, – Макс воспринимает мою фразу по-своему. Он не дает мне и слова вставить. – Хорошо, с тобой поделюсь, с понедельника я выхожу на стажировку в «Армаду». Слышала про нее? Это фирма только набирает обороты в своей сфере, но очень стремительно. Такими темпами, кто знает, может и отца обойти. Так что, не переживай, пусть меня взяли не на самую престижную должность, но директор мировой мужик. В общем, всё о'кей будет. Ну так что, закрыли тему? Я вмиг забываю, что хотела сказать еще совсем недавно. «Армада»?! Серьезно? Фирма моего биологического родителя? – Макс, а если к отцу? Ты же разбираешься в материале, – подбадриваю его, помня о насмешке Руслана Альбертовича в адрес сына. Допустим, у них разлад, но он ведь его отец. – И тогда тебе не придется устраиваться в эту фирму. Идея работать вместе с Максом вдруг кажется мне замечательной. И выходом из нашего кризиса. К тому же так мне будет проще не поддаваться на уловки Руслана Альбертовича. А то, что это уловки, практически не сомневаюсь. Горский проверяет меня. Будет ли он так же поступать в присутствии Максима? Не думаю. И я смогу сосредоточиться на работе. – Я не пойду к отцу, даже если он умолять меня будет, – ухмыляется Разин, расправляя плечи. – Не нужны мне его подачки, сам справлюсь. Я поникаю – мой план провалился, едва зародившись. Да уж. Сомневаюсь, что Горский способен умолять, – А что с «Армадой» не так? – хмурится Макс. – Тоже считаешь, что мне дорасти еще надо до нормальной компании? – Дело не в этом, просто… Просто мы могли бы чаще видеться. Не могу я сказать Разину, почему меня напрягают его новости. Что директор «Армады» мой отец. И я бы предпочла с ним больше никогда не пересекаться. Даже в упоминаниях. Но Макс не замечает моего замешательства, его ответ более чем удовлетворяет. При этом Разин смотрит так пронзительно, что становится еще больше стыдно. А ещё меня пугает эта улыбка – что его так обрадовало? – Я тоже хотел бы с тобой чаще видеться. Давай завтра на работу подвезу? Он с большим воодушевлением начинает говорить о нас и за вечер еще делает немало комплиментов. А я решаю, что действительно слишком много внимания уделяю мыслям «не о тех» людях. В целом вечер проходит неплохо, и я постепенно отбрасываю нелепые заморочки. Мы с Максом даже смеемся с какой-то его шутки – так громко, что на нас оборачиваются с соседнего столика. Наконец-то они проявили эмоции, я уж думала, там мумии сидят. Мы затихаем, заметив интерес к нам, и снова прыскаем от смеха. Нервный день или принятое внутри решение. Но мне становится легко. Впервые за последнее время рядом с Максом. Возможно, у наших отношений действительно есть шанс? Главное, не забивать голову ерундой. Разин внезапно накрывает мою ладонь своей, и улыбка становится не такой широкой, какой-то грустной даже: – Вась, мне так хорошо с тобой. Я давно хотел тебе сказать, что… Блин. Я округляю глаза, а потом замечаю, что Макс больше на меня не смотрит. Его взгляд сфокусирован на чем-то за моей спиной, Разин мрачнеет. Оборачиваюсь интуитивно и тут же сама замираю. Сердце устремляется к горлу и возвращается на место учащенным ритмом – в зал ресторана входит Горский, а рядом с ним та женщина из кафе. Они как специально приглашенные гости на какой-нибудь известный фестиваль, шествуют по залу уверенно, ни на кого внимания не обращая. Кажется, что ни один из присутствующих не упустил из внимания их появление. Вот он и его девица в это место прекрасно вписываются. Горский выглядит не так официально, как в офисе, но небрежно расстегнутые верхние пуговицы белоснежной рубашки и закатанные на три четверти рукава ему необычайно идут. Он что-то говорит спутнице, та смеется, Горский улыбается. Он умеет расслаблено улыбаться? Наверно, эта женщина делает его счастливым. Внутри неприятно покалывает, и я злюсь на саму себя. Но с другой стороны, если бы у них было серьезно, целовал бы он меня? Прижимал бы? Собственные мысли загоняют в угол, отчего-то в груди нарастает тяжесть, и надо бы отвернуться, но взгляд словно прикован к Горскому. Почему при его появлении все идет наперекосяк? – И приспичило же ему выбрать сегодня именно этот ресторан. Голос Макса выводит меня из оцепенения. Какая мне разница, с кем проводит время Горский? Это не мое дело. – Мы все равно уже собирались уходить, – говорю неуверенно, Разин кивает. На выход иду на ватных ногах, благо, Макс крепко держит за руку, это придает уверенности. Горский нас замечает, когда даме своей стул отодвигает. Она усаживается, он на мгновение замирает, а потом скользит по мне взглядом, его фирменная ухмылка не заставляет долго ждать. А я выпрямляюсь и крепче сжимаю руку Разина. Главное, дышать размеренно и не забывать переставлять ноги. Макс отвечает мне поцелуем в щеку, притягивая за талию – он делает это так интимно, зарывается носом в волосы и шепчет на ухо, что от меня вкусно пахнет. На глазах у Горского эти действия вызывают ещё большее сопротивление, но вместо того, чтобы по обычаю сказать Максу – на виду у всех так прижиматься неприлично, я, напротив, улыбаюсь ему и целую в губы. Замечаю, как удивляется Разин, и запрещаю себе смотреть в сторону Горского. У нас с его сыном все замечательно, и пусть не думает, что мои мысли читает! «Я знаю, как выглядит возбужденная девушка»,– проносится в голове его упрек. Как жаль, что рядом с Максимом я так ничего похожего и не почувствовала. Но нам ведь хорошо вместе. А Горский пусть не лезет. А занимается вон своей девицей. Разин кивает отцу, словно только сейчас обращает на него внимание, и растягивает губы в широкой улыбке. Почему у меня все время возникает ощущение, будто он мною хвастает? Я уж точно не ценный приз. Глупости какие-то. Пока мы идем к выходу, затылок буквально жжет – почти уверена, Руслан Альбертович за нами наблюдает. С этой его темнотой в глазах, которая вопреки всему будоражит, испепеляет, но притягивает, а вовсе не заставляет одуматься и бежать прочь. И я всё-таки не удерживаюсь. На выходе смотрю в сторону волнующего меня столика и ожидаемо встречаюсь с потемневшим взглядом. Пронизывающим, пробирающим до дрожи. Словно сам демон явился по мою душу, обещая расплату за мысли запретные. По телу моментально проносится волна напряжения. Вдруг ясно понимаю, что Горский сейчас на меня за что-то злится. Впрочем, ясно за что. Ведь он считает, я с его сыном из-за денег.