Глава 26 Василиса

Если я считала, что утром станет хоть немного легче, то я ошиблась. Осознание произошедшего за ночь собрало все возможные детали и обрушилось с новой силой. Сдавило в тиски, вздохнуть нормально не могу, какой мне завтрак? Аппетита совершенно нет. Но я дала себе слово. И если не буду следовать своему плану, то точно сойду с ума. Делать вид, что вчерашнего в номере не было. Ничего не было, Василиса. Ничего. Ответом мне служит покалывание внизу живота, и от бессилия я свожу ноги. От этого «ничего» было слишком хорошо, а то, что так вообще бывает, я даже не подозревала! К лифту подхожу, то и дело оглядываясь. И оказываясь внутри кабины, тут же нажимаю на кнопку закрытия двери. Но это вообще не спасение – именно в лифте Горский целовал меня, я касаюсь губ. Как не вспоминать, как держаться, когда я задыхаюсь от любого напоминания? В ресторане при отеле народа собралось достаточно, но Горского нет. Определив на поднос омлет с овощами и капучино, иду к столику, где расположился наш отдел, все машут мне руками. Даже хорошо, что завтракать я буду не одна, возможно, болтовня отвлечет от мыслей. – Ты куда вчера исчезла? – Оля смотрит на меня так пристально, словно она все знает. И Зайцев ухмыляется. Катя что-то говорит на ухо Виталию, и он смеется. Господи, так и до паранойи недолго. Они ничего не знают, да и откуда? Горский же не мог выйти вчера и объявить: «Там в номере приходит в себя после оргазма Василиса Смирнова! Кстати, это я ее довел!» Нервно усмехаюсь собственным мыслям. Никто ничего не знает, успокойся, Василиса. – День выдался тяжелый, устала, решила лечь пораньше. – Ясно, – пожимает плечами Оля, и я выдыхаю. Выбивать подробности никто не собирается. – Кстати, как думаете, – обращается она тут же ко всем, – Рус с Эвелиной вчера зависал? Или с Диной из бухгалтерии? – Из этих двоих ставлю на Эвелину, – Костя по обыкновению широко улыбается. – Дину он в любой момент может трахнуть, она простая, а Эвелина породистая, откажешь и будешь потом локти кусать. Костя ржет, а у меня от этого разговора внутри все скручивается. Отвлеклась от Горского, называется. Особенно неприятно становится, когда Оля, закатывая глаза, произносит: – Ну что за выражения, Костя? Между прочим, они вдвоем с праздника исчезли. Кстати, ты проиграл вчерашний спор, – девушка оборачивается на меня, – этот придурок предположил, что вы с Горским вчера вместе ушли, но он вернулся. Да это даже представить невозможно. Ты и Горский. Глупо. – Глупо, – повторяю я за ней, точнее и не скажешь. – Оль, а ты на меня чего злишься? – Костя хмыкает. – Я тут при чем, если это Горский на тебя ни разу внимания не обратил? – Он обратил, взяв меня на работу. И я рада, что его интересуют лишь мои мозги. У меня нет на него видов. – Трахать Алину наличие у нее мозгов не мешает, к примеру. И вообще, я думаю, он, скорее, воспользовался привычным вариантом. Спорим, она с ним сюда заявится? – Чего ты прицепился к Алине? У них ничего нет! – Ты такая наивная. Оля цокает, а я не выдерживаю: – Вы считаете, это нормально вот так обсуждать личную жизнь? Сама не ожидаю от себя такого, но просто срываюсь. Да, мне неприятно все это слушать, и понимаю ведь, что это обычный треп. И все равно тошно. Невольно я тут же представляю, как Горский ведет в номер Эвелину. Не хочу об этом думать. Не буду. И пока все удивленно выдерживают молчание на мою реплику, я все не могу остановить поток лишних мыслей: правда, ушел с Эвелиной? После того как… А, собственно, после чего? Это все для меня имеет значение, а для Горского… Очевидно, ему нужно было закончить начатое, и он наверняка нашел кого-то посговорчивее. – Вась? Что с тобой? – подает голос Оля. Качаю головой, а девушка добавляет: – Вообще-то она права. Хватит трепаться, личная жизнь большого босса никого не касается, а ты бы лучше своей занялся, Кость! В ответ за столом поднимается очередное обсуждение, и вдруг все как по команде затихают. По Зайцеву, который взглядом указывает на вход, я понимаю, что объект нашего разговора входит в ресторан. Я поворачиваю голову, и все внутри в мгновение замирает. – Я выиграл спор, – шепчет где-то рядом Костя. До боли сжимаю вилку в руке – за Русланом Альбертовичем в зал входит Алина. Это, конечно, ничего не значит. Почему-то, мне кажется, что вот у них действительно ничего нет. Они просто могли вместе войти, потому что вместе ехали в лифте. И потому что проснулись на одном этаже. А может, в одном номере?… Да какая мне разница? Я отвожу взгляд и, гордо выпрямив спину, решаю, что ни единым жестом не выдам своего состояния. Значит, Горский после того, что между нами произошло, вернулся на праздник. Это, пожалуй, логично. И это хорошо, что я сейчас понимаю – Руслан Альбертович из тех, кто вообще не удручает себя мыслями, с кем проводить ночи. Он взрослый опытный мужчина, и вряд ли полночи истязал себя, как я. Все это понимаю, я ведь не дура. Горский тем временем как будто кого-то высматривает и, остановив взгляд на мне, чуть дольше задерживает его, чем на остальных. Мне кажется, даже этим взглядом что-то сказать хочет. По коже озноб проходит, глаза печет, секунда-две-три, зрительный контакт я сама разрываю. – Василиса, ты куда? Оля окликает, когда я быстро встаю со своего места. Еще немного, и я просто-напросто опозорюсь. Слезы подкатывают совершенно не вовремя, это так странно. Вчера их не было, а вот сейчас я с трудом сдерживаюсь. – Наверно, зря я вчера шампанское пила, – говорю первое, что приходит в голову. И не дожидаясь ответа, отношу поднос с почти нетронутым омлетом на стойку. Приходится приложить максимум усилий, чтобы не обернуться на Руслана Альбертовича, мимо которого только что прошла. Я спешно направляюсь к выходу, ощущая, как от шеи вниз по позвоночнику проходит мелкая дрожь, волной покрывает каждый сантиметр. Я чувствую на себе темный прожигающий взгляд. Я знаю, что Горский смотрит мне вслед. Я понимаю, что это для него ничего особо не значит. Я понимаю. Но как бы ни раскладывала по полкам факты, в номер вхожу, вытирая мокрые дорожки с щек. Ну почему я так реагирую? Так не должно быть, он отец Макса, он изначально был для меня под запретом. И я должна была понимать, чем все может закончиться. К тому же, Горский беспринципный мужчина, для которого секс – лишь одноразовое развлечение. Эвелина, Алина, Дина, та женщина из ресторана, у него их наверняка миллион. Этого всего с головой, чтобы разумом понять раз и навсегда – все ошибка. Большая, огромная. А еще я должна поговорить с Максимом. * * *– Я рад, что ты написала, – Разин встречает меня у автобуса, который привозит нас к офису, отсюда уже все разъедутся по домам. И если честно, я немало удивлена. Да, я написала ему, что хочу встретиться, но не думала, что Макс настолько буквально воспримет мои слова. И подъедет так быстро. По дороге мы молчим. Все-таки сообщать новость об окончательном разрыве, когда парень за рулем, плохая идея. И когда мы останавливаемся на парковке у моего дома, Макс поворачивается ко мне и участливо задает вопрос: – Что-то случилось? Ты сказала, это важно и срочно… Я выдыхаю: – Просто решила, что ждать больше нет смысла. Мы в прошлый раз не договорили… Но тянуть я не хочу. Мы вместе быть не можем, Максим. Интерес на лице Разина сменяется удивлением, он как будто вообще не понимает, что я сейчас произнесла. – То, что между нами происходило, это даже не отношения толком, это больше дружба, понимаешь? – Не понимаю, Вась. Я дал тебе время успокоиться. А ты меня все равно бросаешь? – Я просто поняла, что чувствую к тебе совсем не то, что должна чувствовать девушка по отношению к парню. – Ты поняла? Поняла, Вась? Интересно, каким образом? Вина расползается по венам новой дозой – если я выдам всю правду, Макса это размажет. Но это ведь и не только моя тайна, верно? Горский его отец, у них и так отношения не особо складываются, добивать Разина этой постыдной правдой не хочу. И все же мне есть, что ему сказать. Потому что основная причина не только в Горском. – Я не люблю тебя, Максим, – отрезаю и смотрю прямо. – Вот так я это поняла. – В смысле, не любишь? – произносит Макс отрешенным голосом, моргает несколько раз, затем хмурится, как будто никак не осознает, что это вообще возможно. Да, быть может, слишком резко вот так заявлять об отсутствии чувств, но лучше сразу, чем давать надежду на то, что с большой вероятностью никогда не произойдет. – Вась, ты это сейчас серьезно? В ответ я лишь киваю, в груди что-то болезненно сжимается, но я не дам заднюю. Потому что уверена, решение правильное. Ожидаю, что Макс разозлится, взорвется, он всегда был эмоциональным. Но за помрачневшим взглядом следует другая реакция: – Какой же я дурак, – он качает головой, пытается взять меня за руку, но я ладонь убираю. – Вась, это я во всем виноват, прости. Ведь сначала сам несерьезно относился к нам. Я все исправлю, зай… – Макс. Не стоит… – Дай мне шанс, Вась, я обещаю, ты не пожалеешь, клянусь, сделаю все, чтобы ты была со мной. Нам ведь хорошо было… Хорошо мне было с твоим отцом. Я тянусь к ручке, но Разин перехватывает меня за локоть: – Давай сначала начнем? Я не могу без тебя, понял, что идиот, когда ты взяла время подумать. Обещаю, никакого Вована и тусовок, я курить бросил, представляешь? Сегодня всего одну выкурил. Я усмехаюсь: – Слишком поздно, Макс. – У тебя кто-то есть? – вдруг озаряет лицо Разина новая догадка, от этих слов всё внутри скручивается до предела. У меня и нет никого, и… мысли мои больше не свободны. – Кто он? И давно вы вместе? Кто-то из компании отца? Ну точно, иначе почему ты решила это сейчас сказать. После тусовки. Ты вчера пила? Ты ведь не пьешь совсем, а на этих вечаринках парням лишь бы воспользоваться… – Нет у меня никого! – выпаливаю так громко, что Макс замирает. Я ведь и не вру, просто то, что он говорит – какой-то абсурд. – Прости. Я… Я не имел в виду, что ты могла… Понимаю, что ты так быстро не стала бы переключаться. У тебя в голове всегда учеба была, а сейчас работа, практика… Он как будто сам мои действия оправдывает, в то время как его слова меня с размаху в чувство вины по новой окунают. – Ты не из тех, кто принимает невзвешенное решение. Я просто не знаю, что делать, и глупости говорю. Я не понимаю… Да, я был не подарком, но я же обещал, я исправляюсь… я… – Макс, ты хороший парень, и не вини себя. Просто… просто мы не подходим друг другу. Из разных миров, понимаешь? Мысленно усмехаюсь. Как будто с Горским я из одного. Тут же сама себя одергиваю – думать об отце Разина сейчас точно не время. – Пойми, между нами все кончено. Макс смотрит долгим молчаливым взглядом. Неужели он действительно ко мне сильные чувства испытывал? Я и не думала, что будет просто, но его реакция меня все равно удивляет. – Макс… – зову его, потому что тишина стоит угнетающая. – Я услышал тебя, – говорит вдруг Разин бесцветным голосом. – Прости меня, Максим. – Я сам во всем виноват. И снова смотрит так, что по коже мороз проходит. Лучше бы Макс кричал и обвинял меня, лучше бы вспылил, как он умеет, а не убивал этой пугающей отрешенностью. – Я, пожалуй, пойду. Он кивает, а когда я выхожу из машины, слышу в след мрачное: – Это ни хрена не конец. Захлопываю дверь и зажмуриваюсь. Черт. Как же все это сложно. Но куда сложнее будет завтра. Практика не закончилась, и мне придется находиться в одном помещении с Горским еще несколько недель. Но я снова ошибаюсь. Когда за окном уже темно, и мама после нашего чаепития отправляется спать, мой телефон принимается разрываться звучной мелодией. На экране светится неизвестный номер, и ладони мгновенно потеют, меня начинает трясти. Я откуда-то знаю, чувствую, что этот звонок важен, но не поднимаю. Гипнотизирую экран, пока он не перестает светиться. И сразу приходит сообщение в мессенджере: «Нам нужно поговорить». С фотографии профиля на меня смотрит Горский.