Глава 31 Руслан

Даже пытаться не стоит найти подходящие слова произошедшему. А, нет, кое-что есть – мы не должны были. Не должны по многим причинам. И из-за работы, из-за Макса, и… Потому что Василиса оказалась девственницей. Девственница! Не то чтобы для меня это проблема, если девушка сама хочет… Но это не просто девушка. Это Василиса. Василиса Смирнова – гигантская моя проблема, возникшая в жизни нежданно-негаданно. И я ведь совсем не жалею о том, что сейчас случилось, вот в чем дело. Я слишком этого хотел и вполне отдавал себе отчет в том, что делаю. И несмотря на то, что Василиса была девственницей, секс вышел охренительным. Даже круче, чем я себе представлял. Надо же, оказывается я успел сильно пресытиться в этом плане. Имел свои критерии качественного секса, свои предпочтения, знал, чего хочу от женщины и что могу дать сам. Но сейчас… Хрен знает, как будто все в прах рассыпалось, и остались только оголенные нервы, эмоции на пределе, и желание, бьющее через край. И это такой бешеный коктейль, скажу я вам, башку сносит конкретно. – Как ты? – поворачиваю голову, мы так и лежим рядом друг с другом, касаясь руками. Василиса только натянула на себя покрывало, чтобы спрятаться. Пожимает плечами на мой вопрос. Теперь понятно, откуда такая скромность. И черт, как же хорошо, что ее первым парнем не стал Макс. Он бы совершенно точно облажался, да и Василисе после расставания было бы еще хуже. Ммм, Горский, да ты прямо эмпат, охренеть какой. Лучше, конечно, что ты девочку в постель уложил и стал у нее первым. Ты же прямо настоящий мужчина, рыцарь в сияющих доспехах. Странно, что Василиса в обморок от такого счастья не грохнулась. – Наверное, я испачкала кровать, – неуверенно произносит девушка. – Да и черт с ней, – поворачиваюсь на бок и провожу пальцами по лицу Василисы от виска к губам, оттягиваю нижнюю и чувствую новую волну возбуждения. Одно ясно: отпускать Смирнову мне не хочется. – Не жалеешь? – спрашиваю, убрав подальше руки. Вряд ли Василиса горит желанием продолжить прямо сейчас. Она мотает головой. – А ты? – задает вопрос. Усмехаюсь. – Конечно, нет. – Можно я схожу в ванную? – Можно и не спрашивать. Улыбнувшись, Василиса кутается в покрывало и, подняв свой халат, исчезает за дверью. Я рассматриваю темные пятна на простыни, потом, вздохнув, быстро одеваюсь и, скомкав ткань, кидаю в угол. Матрас не пострадал, и то неплохо. Прошу заменить белье в номере и принести ужин. Горничная успевает управиться даже до того момента, как появляется Василиса. Хороший отель, обслуживание отличное, всегда тут останавливаюсь. Смирнова выходит из ванной растерянная донельзя. Весь ее боевой задор пропал, и теперь, конечно же, девушке неловко. – Поедим? – киваю на принесенный ужин, Василиса удивленно распахивает глаза, а потом спрашивает: – Правда? Я усмехаюсь, не совсем понимая, что она имеет в виду. Смирнова же краснеет, убирая за уши влажные волосы. – Прости, – добавляет следом. – Я просто не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. На мгновенье я испытываю укол совести – я-то знаю. И Смирнова, конечно, это понимает. Но что поделать, она также знала, и на что шла. К слову, с ней все иначе. Чтобы я с кем-то остался ужинать в своем же номере после секса – такого не бывало. Это моя территория, и я не люблю на ней посторонних. Обычно выбирались в ресторан, или вообще женщина просто уезжала. Меня это, кстати, устраивало более чем. Но сама мысль о том, что Василиса сейчас уйдет в свой номер и будет там одна сидеть, мне не нравится совсем. Да, она сама пришла ко мне, зная, что будет. И я не обязан нянчиться с ней. Но… Но почему-то мне совершенно не хочется ее отпускать. – Можно, например, поесть, – улыбаюсь, подталкивая к сервированному столу. Василиса неуверенно присаживается на край стула, крутит в руках приборы. Я, если честно, очень проголодался, и она, думаю, тоже. – Ешь давай, – киваю ей, – а то придется кормить тебя, как дите малое. Все-таки улыбается, немного расслабляется от шутки. И ест с аппетитом. – Вкусно, – замечает мне, я согласно киваю. – Я уже успел испугаться, что ты не ешь мясо, и придется заказывать кучу травы. Василиса снова улыбается, а потом говорит: – Спасибо тебе. Тут даже я теряю некоторую уверенность и только выдавливаю ответную улыбку. Надо сменить тему, что ли. – Какие у тебя планы после университета, Василиса? – спрашиваю и сам себя упрекаю, потому что в моем голосе сквозят дурацкие преподавательские нотки. Но она, кажется, этого не замечает. – Как у всех, – пожимает плечами. – Найти хорошую работу в своей области. Мне нравится моя специализация. – Думаю, у тебя неплохие шансы остаться в моей компании. – Надеюсь, они не сегодня повысились? Ого, она даже шутит, хотя и краснеет. Усмехаюсь, разглядывая девушку с интересом. Прежняя Смирнова начинает возвращаться, уже острит. Это хорошо. – Ну… Может быть немного, – делаю задумчивый вид. – Надо бы еще раз проверить. Не удержавшись, Василиса прыскает, прикрывая рот рукой. – Правда, хочешь этого? – смотрит, не сводя глаз, и, блядь, от этой ее прямоты, от взгляда я опять возбуждаюсь. – Василиса, предполагаю, ты плохо понимаешь, как действуешь на мужчин. Я захотел снова, как только мы закончили. Она краснеет, пихает в рот большой кусок и жует, глядя в тарелку. – Знаешь, я иногда думала о том, ну, как это будет, – говорит, все так же не поднимая глаз. – Но и не предполагала, что это настолько круто. Я откладываю вилку, поднявшись, тяну за руку Смирнову, принимаю в свои объятья. Довольно бесцеремонно хватаю за задницу, а потом целую. Ну вот как с ней можно просто есть? Или разговаривать? Когда хочется трахать и трахать? Тем более после таких заявлений. – Нет, давай ешь, – возвращаю девушку на стул, хотя она и недовольна этим. Но пусть хорошо поест, она и так питается не пойми как. – Ты прямо, как моя мама, – улыбается все же, снова взяв вилку и нож. – Она тоже считает, что я мало ем и пытается меня накормить. – У вас хорошие отношения? – Да, она замечательная. Мама растила меня одна, но я никогда не чувствовала с ее стороны какой-то агрессии или злости, хотя теперь понимаю, что она очень уставала. Ей приходилось одно время работать на двух работах… – А отец? – я вдруг понимаю, что почти ничего не знаю о Василисе. Кроме той первой ложной картинки, которую сложил в голове и которая постепенно рассыпалась на кусочки, ни один из которых не оказался правдой. Девушка поджимает губы, но потом улыбается. – Он не знал обо мне. Думал, что мама сделала аборт. Мы встретились совсем недавно. Вот как. Ну что тут скажешь… Осуждать не берусь, ситуации бывают разные. – И как ваши отношения? Пожимает плечами. – Пока рано говорить об этом. Он старается быть хорошим. Но мне сложно воспринимать его как отца. Да и маме было тогда больно, она была влюблена, а он просто воспользовался ей. – Дай ему шанс, – на ее взгляд поясняю. – Знаешь, я был отцом Максу только номинально. Да, он рос первые годы в семье, но меня не видел, да и я, честно сказать, не сильно им интересовался. А потом и вовсе решил разойтись с его матерью. И наши с ним отношения почти прекратились. Сейчас я об этом жалею. Жалею, что упустил время, что у сына не было нормального отца, что он вырос таким, каким вырос. Это тоже моя вина. И… Трудно исправлять ошибки, когда прошло столько лет. Макс не горит желанием идти мне навстречу, а я сам от него далеко не в восторге. Но… Если есть шанс, то лучше наладить контакт. Василиса улыбается едва заметно, разглядывая меня. – Тоже так думаю, – произносит в итоге, я киваю, усмехаясь. Разговор не продолжаю, вижу, что тема болезненная, и девушка говорить об этом не хочет. Положив вилку возле пустой тарелки, Василиса встает, и я поднимаюсь следом. – Завтра самолет рано, я, наверное, пойду спать. – Да, конечно. Кивает, но остается стоять на месте, я делаю шаг вперед и целую ее. Сразу отвечает, зарывается руками в мои волосы, ее тело даже как будто вибрирует, когда мы соприкасаемся. – Василиса, ты так не уйдешь, – рвано выдыхаю сквозь поцелуй и не даю ей ответить, снова набрасываюсь на сладкие пухлые губы. – Ты прав, – отстраняется она через полминуты, глядя помутневшим взглядом. – Лучше мне пойти. Думаю, что нужно время… восстановиться. Я киваю, с неохотой отпуская ее. Василиса, неуверенно улыбнувшись, идет на выход. Замираю у дверного косяка, пока девушка не скрывается за дверью своего номера, напоследок послав мне очередной многообещающий взгляд. И только потом возвращаюсь к кровати и, упав на нее, смотрю в потолок, раскинув руки в разные стороны. Да, наверное, мы не должны. Но черт возьми, это действительно было охренительно.