Глава 17

Ева

Возвращаюсь домой ни живая, ни мёртвая. Волочусь по лестнице, открываю дверь в квартиру и заплываю как в тумане. Опускаюсь на диван, отбрасываю сумку в сторону и удивлённо, не шевелясь, продолжаю смотреть вперёд.

Трогаю себя за живот.

У меня предположительно семь-восемь недель. Но я точно знаю сколько и без предположения врачей.

Я до сих пор не верю в то, что услышала буквально полчаса назад.

Я беременна. И это… Воодушевляет. Приносит какую-то радость вперемешку со смятением. Воздух перехватывает от того, что у меня может быть малыш. Осталось только наблюдаться у врача как можно чаще и при малейших болях лететь в больницу, но…

Я буду мамой.

Тогда я потеряла хоть какую-то надежду, а сейчас… Она снова появилась в груди. И это плохо. Потому что могут быть проблемы. Что, если я потеряю его? Снова жизнь разрушится. И уже не склеится. Так и буду разбитой вдребезги.

Мне и так сейчас настолько фигово, что не знаю, как держать себя в руках.

Ребёнок от Аяза.

От одной только мысли становится не по себе. От семейства Саидова.

Но эту же новость перекрывает ребёнок.

Я стану мамой! Как и хотела когда-то! Не важно, кто отец!

Сейчас главное думать о хорошем! Мысль о ребёнке перекрывает даже все опасения и негативные эмоции от Амира. Да будь он сейчас рядом, даже бы не взглянула в его сторону. Не испытала бы злобы. Прошла мимо! Или даже обняла…

Хочу порхать.

За спиной крылья вырастают.

Снова поглаживаю себя по животу. Ощущаю умиротворение.

Я буду хорошей мамой. Нет, лучшей. Я обещаю это своему малышу.

Поднимаюсь с дивана и решительно намереваюсь убраться из этой квартиры. Перееду к бабушке, буду работать дистанционно. Обеспечивать себя и своего малыша сама. Без всякого странного семейства, которое не даёт мне покоя!

Подхожу к шкафу, выхватываю чемодан. Скидываю туда свои вещи.

Слышу, как поворачивается ключ в замке. Чисто случайно.

Выпрямляюсь, напрягаюсь и иду в коридор. Это точно не Амир. Я уверена. Я забрала у него ключи.

И двери открывает не он.

А…

Я чуть не вскрикиваю, когда вижу лицо Аяза. Оно… Оно словно всмятку!

Я подбегаю к нему, хватаюсь за плечо.

– Что с тобой? Ты подрался? Кто-то напал?

Смотреть на него страшно. Во рту пересыхает, голос дрожит и глаза слезятся.

Я без слов помогаю Аязу дойти до дивана. Сажаю его, хоть он и прекрасно может справиться сам.

– Почему ты молчишь? – обеспокоенно спрашиваю.

Да, я хотела от него уйти. И уйду! Но это обычное человеческое сострадание! Мы не один день живём вместе!

Я раздосадовано и зло постанываю, подпрыгиваю с места. Лечу к аптечке и через минуту опускаюсь рядом с Аязом, доставая бинты.

Чувствую у себя на щеке его ладонь.

– Ев, – он зовёт меня, и я поворачиваюсь, когда слышу этот спокойный тон. Он поглаживает меня тёплыми пальцами по коже. – Я знаю, что тот мужчина, о котором ты говорила – мой отец.

Сердце падает в пятки.

– Откуда? – еле выдавливаю, не зная, как и дальше находиться здесь.

– Он сам сказал, – улыбается. Он не выглядит зло. Нет. Спокоен, улыбчив. Глаза такие добрые… Прямо как в нашу первую встречу. – Мы немного повздорили. Он избил меня. И сказал, чтобы я к тебе не подходил.

Я округляю от шока глаза.

Амир?.. Разве он способен на такое?

Он ведь сидел из-за сына в тюрьме! И так просто расквасил ему лицо?! Уверена – было ещё хуже! Вижу, как парень стирал салфеткой следы крови.

– Какое он вообще имеет право на это?

Меня одолевает злость. Поджимаю губы, встаю со своего места.

Амир, он…

Только пять минут назад я не думала о нём. Не проклинала в своём несчастье. А теперь… Он так избил Аяза. За что? За ту ночь между нами? А что он сделает с ним, когда узнает, что я ношу под сердцем его ребёнка?

Убьёт?

Нет, хватит! Он перешёл все границы! И я собираюсь всё это закончить!

Хватаю свою сумочку, выбегаю из квартиры, даже не ответив на вопрос Аяза. Заказываю такси и через полчаса иду по коридорам дома Саидова. Захожу в кабинет – вижу только уборщицу, которая собирает осколки. Она и говорит, что я могу найти Саидова в его спальне.

Туда я и направляюсь. Не боясь.

Он каждого мужчину от меня отбивать будет? Как он не поймёт? Я – не его собственность!

Распахиваю двери в его спальню.

Первое, что кидается в глаза – широкая и голая спина в крови. У полностью изрезанных ступней лежит белая рубашка с багровыми пятнами.

Они так сильно подрались?

– Амир! – зову его, заставляя обернуться.

И он делает это. Поворачивается и кидает на меня свой тяжёлый и приковывающий к полу взгляд.

– Что ты делаешь вообще?! – восклицаю, не зная, куда выплеснуть все накопившиеся за несколько часов эмоции. – Ты хоть в своём уме?! Ты его избил!

– Ему пойдёт на пользу, – глаза Саидова вспыхивают невидимой яростью, а рык прорывается из горла. – Может, прибавит ему ума.

Я разочарованно постанываю, не зная, как бороться с этим человеком. Он даже не раскаивается за содеянное!

– Зачем ты ему всё рассказал? – выдыхаю один-единственный вопрос.

– А почему этого не сделала ты? – кидает с вызовом и делает шаг вперёд. Ко мне. Но меня сейчас так трясёт от переполняющих меня чувств, что я не ощущаю страха, который, как и раньше, должен был ассоциироваться с Амиром.

– Я… Хоть и ненавижу тебя, но не желаю зла, – говорю честно. – И в первую очередь я волновалась об Аязе. О ваших отношениях. Я хотела уйти от него и уйду. Что он будет чувствовать, когда отец оказался насильником, а его девушка уйдёт от него? Он сломается! Он этого не заслужил!

– Не заслужил. Возможно, – соглашается. Идёт ко мне широкими шагами, буквально чуть не взрываясь на ходу. Амир тяжело дышит, глаза затуманены. И кажется, он вообще сейчас неконтролируем. – Но он переходит границы дозволенного, Ева. Я уже говорил. Ты его не знаешь.

Я задыхаюсь от одного его присутствия.

Амир подходит вплотную, нависает надо мной, не дотрагиваясь. Опирается о свою руку, смотрит на меня сверху вниз, заставляя сильно запрокинуть голову.

И не даёт мне пространства, чтобы убежать.

– Ты думаешь, в тюрьму его просто так хотели посадить?

– Я уверена, этому есть объяснение, – говорю через силу. – И если ты пытаешься обелить себя тем, что защитил его и…

– Нет, Ева! Не пытаюсь! – повышает на меня голос. А я не сжимаюсь. Нет. Он не сделает мне больно.. Хотя… Не знаю. Но адреналин и гормоны помогают держаться устойчиво на ногах. – Лишь хочу донести то, какой он человек!

– Это в прошлом. Он изменился.

– Да? – выгибает бровь. – Прошлое? Скажи это его девушке и ребёнку, с которыми он вчера ещё отдыхал на вилле.

Его слова режут как лезвие ножа. Прямо по открытой ране.

– Это неправда, – мало ли что Амир скажет мне? Он сам говорил, что Аяз – его единственное препятствие на пути ко мне. – У него никого нет.

– Он был с ними в Барселоне. Отдыхал. Пока ты была здесь. Со мной. Не веришь?

– Не верю, – упрямо качаю головой.

– Тогда поверишь.

Амир обхватывает меня своей рукой. Прямо босиком, без рубашки выносит из комнаты. Я колочу его по плечу, груди и, крича, велю ему остановиться:

– Поставь меня на место! – бью по стальному телу. Взгляд цепляется за кровавую дорожку, оставшуюся после его шагов. Боже… Закрываю рот рукой. Тошнит. И через ладони, шепчу: – Мне всё равно, что ты мне покажешь или скажешь. Я всего лишь пришла спросить, для чего ты всё это делаешь! Избиваешь сына, приказываешь ему не подходить ко мне.

Он не отвечает. Только сильнее сжимает могучие челюсти.

Продолжает нести меня в руках, даже не напрягаясь. Обхватывает меня одной рукой. Я на его фоне маленькая, как букашка. Сдавив ещё сильнее – он сломает мне позвоночник.

И каждая попытка выбраться – только сильнее приносит дискомфорт. По пути я теряю туфельку, потом вторую, поэтому на улицу мы уже выходим без моей обуви. Что уж говорить про Саидова, который тоже не может похвастаться одеждой.

Но это, честно, последнее, что меня волнует.

Он одним рыком открывает дверь и сажает меня в авто.

Я, честно, готова была выбежать босиком.

Но его грозный приказ, сдавливающий лёгкие и эхом раздающийся по салону, останавливают меня:

– Сиди здесь, женщина. Иначе поедешь в багажнике.

Может, он шутит. Но я не спешу проверять.

Амир через несколько секунд опускается рядом. Заводит мотор. Хочет повернуть руль, но останавливается. Поворачивается ко мне.

– Что бы ты мне ни сказал…

Я хочу продолжить, что это бесполезно. Как и весь наш разговор. Но Саидов резко подаётся вперёд. Вытягивает свою длинную и мощную ладонь. И я на рефлексах зажмуриваюсь, боясь, что он сделает мне больно.

Но боли не следует.

Слышу странный звук.

Открываю глаза, а Амир тянет ремень безопасности через моё плечо. Вставляет его в замок и только после этого трогается с места.

Я осыпаю его разными вопросами во время всего нашего пути. Говорю тысячу аргументов (и всё равно, что повторяющихся), что он не прав.

Но он молчит. Только пускает пар из ушей, закипает. Не орёт, но часто бьёт по рулю, сигналя машинам.

Через двадцать минут мы доезжаем до какой-то многоэтажки.

Он останавливается и выходит из салона в том, в чём есть. Хватает меня. Так же за талию, прислоняя к своему телу. Чтобы не убежала.

Несёт меня как игрушку, не заботясь, удобно мне или нет. Дискомфорта мне это не доставляет, но взгляды окружающих…

Только лифт спасает от них.

– И? Что тут? – спрашиваю с вызовом, выходя на лестничную площадку. Амир нажимает на звонок, опирается спиной о холодную стенку обшарпанного подъезда и сжимает зубы, немного шипя от злости. И только сейчас я замечаю эту жуткую багровую кровь, которая ещё сильнее вытекает из ран.

Да что же с ним произошло?

Двери внезапно открываются.

Я поворачиваю голову на громкий шум телевизора. И на девушку, которая стоит с ребёнком на руках в дверном проёме. С девочкой. Около годика. С милыми двумя хвостиками и розовыми бантиками.

Я невольно думаю о своём малыше. Девочку хочу. Или мальчика. Нет, неважно кого! Главное, здорового!

– Вы кто? – спрашивает, явно не понимая, что тут происходит. Она переводит взгляд на Амира. – А, Амир Тагирович, это вы? А это?..

И опять взгляд на меня.

– Что-то случилось? Почему вы в таком виде? И… – она обеспокоенно прыгает взглядом то на меня, то на Амира. – Где Аяз?

Девушка поправляет ребёнка на руках, и я неосознанно замечаю золотое кольцо на её пальце. Такое же, как и у меня. На другом пальце, но… Оно похоже на моё обручальное кольцо, которое Аяз подарил мне несколько часов назад.

И уверена… Амир бы не смог так всё быстро организовать.

Пока мы ехали до дома, Мирзоев сказал, что это кольцо из лимитированной коллекции. Оно всего в одном экземпляре. Сделано в Барселоне. Оно – эксклюзив. Но, судя по всему, уже нет.

И даже если Амир мог кого-то нанять, чтобы подделать его… за такой короткий срок это невозможно.

– Это дочь Аяза? – выдавливаю из себя.

– Э-э, – она теряется. И опять на Амира смотрит. – Что тут происходит?

– Это ребёнок Аяза? – повторяю ещё раз, но уже жёстче.

– Ну, да… А вы кто такая? Постойте. Я вообще ничего не понимаю. Может, кто-то мне что-то объяснит?

Я перевожу дыхание, смотрю, не веря, вперёд. Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию.

Поднимаю руку с кольцом, показываю ей. Вижу её ошарашенный взгляд. Не удивлюсь, если Мирзоев наплёл ей то же самое, что и мне.

– Я его невеста, – бросаю дерзко. А затем уверенно добавляю: – Бывшая.

* * *

– И куда ты пошла? – доносится мне в спину.

– Подальше от вашей семейки! – кричу через плечо. Босыми ногами шагаю по асфальту и наступаю на что-то острое. Боль пронзает пятку, и я едва не падаю. Сильная рука обвивает талию и прижимает мою спину к твёрдой груди.

– Стоять.

Он дёргает меня в сторону, сажает в машину на заднее сиденье. И тут же садится сам, чтобы я не убежала. Как же не вовремя я шла мимо его автомобиля!

Разворачиваюсь, чтобы вырваться из его хватки, но останавливаюсь, когда вижу его лицо. Кривится, еле сидит.

И чёрт бы побрал мою отзывчивость и желание помочь людям!

А ещё глупое сострадание!

Оно проявляется по отношению не к тем, кому это надо!

– Сильно спину больно? – зачем-то спрашиваю.

– Терпимо.

Я вообще не понимаю, как он ходит. У него стопы в порезах. Неужели это из-за стёкол, которые были разбросаны в кабинете? Там они подрались?

Амир тянется за аптечкой и блокирует двери.

– На всякий случай. Ты сейчас наделаешь нам дел.

После этих слов хватает меня за босую ногу и дёргает на себя. Я падаю спиной на сиденье и тут же поднимаюсь, замечая, как Саидов опять обрабатывает мою ногу. Как в тот вечер, когда меня обокрали.

Отпускает её, и я выпрямляюсь, выхватывая у него аптечку.

– Я не простила тебя, – говорю честно. – Но от твоей спины меня сейчас вырвет. Поворачивайся.

– Не надо, мы сейчас поедем домой, – он пытается выхватить аптечку из рук, но я только отвожу её назад. И строго, показывая ему то, что не играюсь, отвечаю:

– Поворачивайся.

Я не думаю, что он будет слушаться. Но перед тем как обернуться, зло мажет по мне взглядом.

И что ему не нравится? То, что ему указывают? А он что думал? Я та девочка, что с трепетом ловит каждое его слово?

Амир садится ко мне спиной. И я чуть не ахаю от ужаса. Поджимаю губы, достаю бинты. Смачиваю их и прохожусь по спине.

– Тебе в больницу надо, – говорю честно. – Тут хоть осколков и нет, но… Как бы осложнений не было.

– До свадьбы доживёт.

До свадьбы… А она будет? Я никогда не задумывалась, был ли у Амира на тот момент кто-то. Ну, тогда, три года назад. Кольца на его руке не было, но… Аяз родился вне брака или в нём? Есть ли у него жена? Была? Не знаю. Я не интересовалась его личной жизнью.

Молча брабатываю спину, и она уже не выглядит такой ужасной. Возвращаю ему аптечку и говорю:

– Бинтов для перевязки не хватит. Я пойду, а ты езжай в больницу.

Я собираюсь уйти, но вспоминаю про блокировку.

– С чего бы это? – смотрит через плечо. – Мы поедем домой.

– Да, я поеду домой, – соглашаюсь с ним. – К себе домой. Считай, у тебя получилось рассорить меня с Аязом. Он больше тебе не помеха. Но не думай, что я даю тебе зелёный свет.

Никогда.

Спасибо ему, что он показал мне тайны Мирзоева, но… Я не растекусь перед его ногами, прося добиваться меня и дальше.

– Даже и не думал. Но.

Амир делает паузу, полностью поворачивается ко мне своим телом, скрывая ужасную спину.

– Я дал тебе два месяца. Не наседал, не пользовался силой. Не принуждал. И тем более не затаскивал насильственно в свою постель.

На этом моменте он кривится.

– Поэтому лучше уж я буду ублюдком, чем снова дам тебе уйти от меня. Это была отсрочка, Ева. А теперь я намерен действовать серьёзно. Даже если потребуется закинуть тебя на плечо и таким варварским методом увести в свой дом.

Я слушаю его и понимаю, что он не отступится. Но я так просто не сдамся.

– Через несколько дней я заканчиваю здесь. И ты летишь со мной в Дубай. Не останешься здесь. Я уже не оставлю.

Не верю в то, что он говорит.

Да, знаю, что Амир напорист и всегда получает то, чего хочет, но…

– Я не хочу в Дубай.

И тем более с тобой.

Но об этом я молчу.

– Поедешь, – кивает.

Я вздыхаю. Не хочу уезжать. Здесь всё. Работа, сестра, бабушка. Здесь моя жизнь. Да, Аяз… Он, скорее всего, ещё некоторое время будет преследовать меня, но потом поймёт, что обманул меня, и оставит в покое.

Но в Дубае… Я буду чужой. Тем более с Амиром… Я не желаю оставаться с ним один на один. Хотя сейчас именно это мы и делаем.

Поэтому я решаюсь на то, что, наверное, никогда бы не сказала ни одному мужчине из этой семьи.

– Я не поеду с тобой, – выдыхаю. – Я беременна от твоего сына. И остаюсь здесь.

– Что? – спрашивает меня с непроницаемым лицом.

– Я сказала, – говорю неуверенно. Его взгляд, в котором не читается абсолютно ничего, ставит в тупик. – Что беременна от твоего сына. Два месяца назад у меня с ним был… Секс. И Аяз с пониманием отнёсся к тому, что я была уже не девственница…

Кого я обманываю? Он просто промолчал.

Точнее, избегал этой темы.

Мы ни разу об этом не говорили. Он стыдился?

Всё это уже неважно. Я никогда не стану жить с мужчиной, который так со мной поступил. Хотел жениться, а сам прятал ребёнка за моей спиной…

И даже малыш под моим сердцем ничего не изменит.

Амир молчит. Это напрягает. Смотрит на меня, не мигая. Я не вижу холода, ярости. Ни тепла или чего-то подобного. Только смятение.

Что это с ним?

Я теряюсь, ожидая любых слов, но он молчит.

– Я думаю, мы друг друга поняли, – произношу неуверенно. Опять. Меня всё это жутко напрягает. – А теперь выпусти меня.

И опять ответом мне служит тишина.

Наблюдаю за тем, как Саидов словно отмирает. Открывает дверь авто. И только сейчас понимаю, что всё это время они были открытыми.

Амир садится на переднее сиденье. А я настолько не понимаю его действий, что пропускаю тот момент, когда могу выйти из салона. Но нет. Не успеваю. Опять щёлкает.

Мужчина поворачивает ключ в замке зажигания и отъезжает от многоэтажки.

– Что ты опять делаешь? – спрашиваю с заднего сиденья. Я уже устала спрашивать это! – Я же сказала меня выпустить.

– Везу домой, – следует короткий ответ.

– Ко мне?

– К тебе.

Я выдыхаю.

– А адрес?

Я с удивлением смотрю на него. Он даже не пытается меня переубедить? Не наседает? Ничего вообще?

– Я его знаю.

И всё. Я смотрю на то, как Амир устремляет свой взгляд только вперёд. Сосредоточен, серьёзен.

И взгляд меняется. Становится таким… необычным. Безумным. Тёмным. И хоть этого не видно – словно горячим. Настолько, что я чувствую это покалывание на всём теле. А ведь он ни разу на меня не посмотрел.

Даже в зеркало заднего вида.

Сжимает крепко руль.

И через пятнадцать минут довозит меня до дома. Без слов. Без всего.

Я спокойно выхожу из салона и до сих пор не верю, что… Всё закончилось?

Амир также молча уезжает, ничего не говоря.

Больше он не появится в моей жизни? И всё это из-за моего малыша?..

Я точно не знаю. Но в каком-то шоке захожу в дом. А там Ася.

– А что это за машина? – расплывается в улыбке. – Не Аяза. Познакомилась с кем-то? Ну, за моей сестрой грех не поухаживать!

Она бьёт меня по плечу и подшучивает.

Знала бы она, кто он.

Но теперь это неважно.

Всё неважно!

– Отца Аяза, – говорю честно. – Подвёз до дома.

– Туфельки потеряла? Ты босая, – выгибает изумлённо бровь. Я пролетаю мимо неё, чувствуя, как за спиной вырастают крылья. Но тут же они пропадают, когда Ася хватает меня за руку. Поворачиваюсь к ней. – Ев, давай поговорим? Мне всё это не нравится. Ты в последнее время вообще странная. Меня это напрягает. Что-то случилось?

– Ничего, – недоумеваю. – Правда, всё хорошо! Ты не представляешь, насколько!

Я хочу ей всё рассказать! Но жутко боюсь. Что ничего не выйдет. Пусть лучше никто не знает. И когда появится животик, только тогда им всё расскажу.

– Ну, хорошо… – я не вижу доверия в глазах сестры, но всё же она меня отпускает. А я лечу в свою комнату, слушая за спиной заботливый голос сестры: – Я приготовила ужин! И иду спать, завтра на работу с утра!

– Сейчас буду! – кричу и радостно бегу в свою комнату, понимая, что вот она – жизнь, о которой я мечтала.