Глава 24

– А теперь ещё раз, – кружу вокруг её стула как акула. Ничуть не забочусь, что давлю на неё. Она подвергла свою жизнь опасности! Как и нашего ребёнка! Вышла за ворота! И каким диким способом! Пролезла между прутьев забора! – Но только правду.

– Так я и говорю правду… – тихо словно мышка пищит.

Я останавливаюсь прямо перед её лицом, наклоняюсь и снова вижу эти испуганные и округлённые глаза.

– Обиделась на тебя, пошла дом смотреть, – быстро тараторит. – Выглянула в окно, а там за забором лежит что-то, плачет… У меня сердце кровью обливалось! Думала, кто-то котят завернул и выкинул, оставив умирать. Вышла, пролезла через прутья забора… Обходить долго было. Случайно за ветку зацепилась. Ну и… Подошла, а там ребёнок! Я сама же не знала!

– В Дубае нет брошенных котят, – цежу сквозь зубы.

– Знаешь, – поджимает дрожащие губы. – Я в Дубае была один раз – и то, он запомнился мне далеко не этим! Откуда я знаю!

Она неожиданно встаёт, выпрямляется в полный рост и, задирая подбородок, смотрит мне в глаза.

– Там кто-то плакал! Я и пошла!

– В таких случаях, – импульсивно, но аккуратно хватаю её за тонкую шейку, которую так хочу сломать. Ей-богу, я её убить готов за то, что она со мной делает! Её не было каких-то двадцать минут! А она мне всю душу вывернула! – Нужно говорить кому-то из охраны, а не идти самой. На худой конец сказать мне.

– Я решила… – лепечет опять, – действовать сама. Что хочу, то и делаю. Ты мне не указ!

– Пока ты в моём доме – указ!

– Тогда я ухожу! – кричит мне в лицо.

А я закипаю. Хватаю её за талию, приподнимаю и хочу убить! Но меня вовремя останавливает детский плач. Проснулся наш гостья!

Ева вырывается, бежит к кровати, хватает младенца на руки и укачивает, успокаивая его.

– Ещё бы грудь ему дала, ага, – отвечаю с какой-то завистью.

– Возьму и дам.

– Попробуй только, – опять вспыхиваю как спичка. – Он вылетит отсюда.

– Ты с нашим ребёнком так же обращаться будешь? – изумлённо спрашивает, прижимая вопящее чудо к себе. – Тогда я тебе и на метр не дам к нему подойти!

– Успокой его!

Раздражаюсь от одного только плача. Не моё, вот и бешусь! К своему другое отношение будет. Я уверен. Я его уже люблю, хотя даже ни разу не видел. Даже на УЗИ. Надо бы Еве сходить к врачу – тогда увижу.

– Иначе я его выкину. До того, как найдут его родителей.

– Не выкинешь, – качает его. Говорит это с каким-то вызовом. – Если я попрошу.

Я усмехаюсь. Что это за манипуляции со стороны Добровольской?

– Хорошенько попросишь, – усмехаюсь. – И кое-что выполнишь.

Я без стеснения, не скрывая похотливого взгляда, скольжу по её телу. По открытым плечам, груди, животу… Эта чертовка переоделась в топик и жутко коротенькие шорты. Из-за этого теперь ни одного мужика в дом не пущу. Уже отдал приказ, чтобы заходили только с разрешения и когда она спит в своей комнате.

– Если не хочешь, чтобы я его выкинул.

Конечно, я блефую. Да, я бываю порой импульсивен, безрассуден, но… Детей не трогаю.

Но отчего-то не могу сдержаться.

У Евы сносный характер, но по отношению ко мне она очень вредная. Прямо как я. Поэтому пользуюсь этой возможностью, раз не могу наказать её. Ни приструнить, ни накричать. Даже… Не залезть кое-куда. Я бы мог довести её до полного отсутствия рассудка с помощью возбуждения, а потом обломать, но…

Это мучения и для меня. Своего дружка мне некуда приткнуть!

Значит, будем действовать по-другому.

У Евы… Ещё есть ротик. И длинные, тёплые пальчики.

И я. Жуткой раздражённый, уставший и переполненный… Много чем.

– Выполню, – обиженно бубнит. – Шантажист. Только не трогай его. Родителей найти надо.

О да. Не буду его трогать. Этот малыш мне ещё послужит.

Может, не так уж и плох этот найдёныш, а?

* * *

Ева укладывает найдёныша спать, а я искренне недоумеваю, откуда он вообще взялся. Мансур, личный телохранитель, который до этого решал некоторые проблемы, когда увидел запись с камер, только покрутил пальцем у виска.

Сказал, что чудная у меня девчонка, раз нашла такую находку.

И теперь не покладая рук Мансур ищет его родителей. Я дал ему срок чётко до завтрашнего вечера.

И теперь жду свою плату за его пребывание в моём доме.

Я всё же не из благотворительного фонда сбежал.

Поэтому, когда Ева входит в мою спальню, скрещивая на груди руки, я уже предвкушаю свой сладкий подарок. Сегодня она от меня так просто не уйдёт.

– Давай только без развращений, хорошо? Я разнервничаюсь и…

Жалко-жалко. Но я это понимаю. Хоть начинай Еву успокаивающими пичкать, чтобы в случае чего ошарашивать. Хотел бы я получить большее, например, её, стоящую на коленях между моих ног, но…

– Иди сюда, – машу рукой к себе на огромную кровать. И хлопаю по коленке. Хочу увидеть её здесь и сейчас. Передо мной. Обнажённую. Хотя она и не особа одета. На ней пижамные светлые шортики. Такого же цвета майка, которая показывает каждый изгиб её тела. Она серьёзно пришла ко мне в таком виде? – Ну, чего встала?

Ева трусит, но делает несколько шагов вперёд. Останавливается у кровати и, кусая губы, спрашивает:

– И? Какая плата за твою доброту?

– Хочу, чтобы ты поработала руками, – выпаливаю честно.

Её взгляд тут же метнулся мне на пах. И это действие, как и смятение в её глазах, вызывает улыбку.

– Я не… – теряется, делая шаг назад.

– Я хочу массаж, Ева, – перебиваю её, тут же рассеивая все её пошлые и наверняка ужасные мысли.

– Эротический? – округляет от шока глаза. Вижу, как дёргается её шея. Сглатывает от волнения слюни. Но лучше бы глотала кое-что другое.

– Я был бы не против. Но пока обычный. Спины, например.

– А-а-а, – приходит в себя. – Спины…

Мне хочется засмеяться вслух и немного поиздеваться над ней, но я сдерживаюсь, падая назад, на кровать. Перекатываюсь со спины на грудь и даю Добровольской полную свободу.

– Садись на меня и делай.

– Сделаю, – отвечает угрюмо. – Но на тебя не сяду.

И ведь правду говорит. Опускается рядом, садится на колени и начинает разминать мои мышцы. Я ожидал большего. Но не расстраиваюсь. Потому что Еве в таком положении не совсем удобно его делать. Тем более через пару минут она начинает елозить.

– Неудобно? – ехидничаю.

– Нет-нет, всё хорошо, – лепечет рядом. Пытается что-то сделать, но ручки у неё слабенькие. Совсем хрупкая такая. – Удобно мне. Сколько тебе ещё его делать?

– Я пока ничего не почувствовал.

И это правда.

Мышцы она разминает плохо. Силёнок не хватает.

– Давай я тебе просто спинку почешу? – вздыхает. Быстро сдаётся.

– Нет.

И опять этот вздох, так разогревающий что-то внутри.

Всего несколько минут, и Ева не выдерживает. Садится мне на ягодицы, меняя положение. Чёрт… Я возбуждаюсь за секунду. Дымить от её близости начинаю в тот же миг. Скриплю зубами, вжимаю пальцы в матрас и уже ненавижу себя за эту идею.

Баран.

Я её даже не вижу. Она просто сидит на мне. Трётся своей попкой об меня. Зажимает ножками, трогает руками. ВСЕГО ЛИШЬ!

Но мне этого хватает.

Не имея никакого контроля рядом с ней – встаю. И тут же опрокидываю её на кровать. Нависаю сверху, наслаждаясь её видом. Тёмные волосы разметались по подушке, а испуганные глаза прямиком устремились на меня. Боится?

Разве ещё не поняла, что я не сделаю ей больно?

– Массаж ты делаешь отстойно, Добровольская, – руки у неё смотрелись бы отлично только на одном месте. Но на это она никогда не решится. Весь массаж коту под хвост. Поэтому я подаюсь вперёд и хоть немного пытаюсь взять от своего желания. Впиваюсь в её рот и, хотя бы узнаю умения её языка.

Неплохие. Вжимаю малышку в кровать, обнимаю, прижимаю к себе и опять насытиться ей не могу. Отрываюсь, прикасаюсь носом к её волосам.

Вдыхаю этот умопомрачительный запах.

Я свихнулся.

Стал безумен рядом с ней.

До сих пор не верю, что она в моих руках. Такая маленькая, хрупкая, любимая. В один момент боюсь проснуться и не увидеть её. Порой кажется, что это сон. Поэтому каждый раз хочу сжать её и не отпускать.

Насладиться. Быстрее. Больше. Пока не потерял.

Но делаю ещё хуже. Становлюсь зависимым. Ненасытным. Настолько, что опять не замечаю, как пальцы стискивают ткань шортиков. Хочу. Всю хочу.

– Амир!

Голос этот не останавливает.

Припадаю к её шее губами и целую, оставляя сотню отметин. Чтобы каждый видел, что она – моя.

Стягиваю с неё шортики, чувствую её брыкающиеся движения. И они не останавливаются.

– Прошу, не надо! Нам нельзя, Амир!

Слабые отголоски её надрывающегося от слёз голоса доходят до сознания. Когда задираю её майку. Припадаю к ключице. Веду языком ниже, и ещё, и ещё.

Нащупываю её щёки пальцами, пока впиваюсь губами в нежную кожу. Что-то мокрое чувствую.

– Переста-а-ань, – жалобный вой режет по слуху. Сердце на миг разрывается и собирается воедино. Начинает качать кровь, возвращает в жизнь. В сознание.

Я отрываюсь от нежной и желанной кожи. Перевожу взгляд на Еву. На её полные слёз глаза. Красный носик и искусанные губы.

И меня как молотом по голове бьют.

Звон в ушах появляется.

Смотрю на неё, и сердце разрывается. Снова. На части. На куски.

Подскакиваю с кровати и пячусь назад.

Просто твою мать!

Как же заколебало!

Как зверь долбаный. Похотливый. Думающий только, куда своего дружка подставить!

Разворачиваюсь и вылетаю из комнаты. Подальше от неё. Чтобы запахом её не дышал. И вообще не видел.

Пролетаю мимо по коридорам.

Не могу так больше!

Хватаю первую попавшуюся горничную за горло.

– Господин Саи…

Не знаю, что она тараторит, но открываю первую попавшуюся дверь – и вместе с девчонкой вваливаюсь в комнату, собираясь спустить весь пар.

Ева

Стираю слёзы, хотя ничего ужасного не произошло. Но могло. И в расстройстве я сейчас из-за того, что Амир чуть не нарушил своё слово. Он ведь говорил, что не сделает больно мне и моему ребёнку.

Я просто чересчур волнуюсь. Трясусь как курица над яйцом. Потому что боюсь повторения. И следующая попытка забеременеть будет провалом…

Я с детства мечтала стать матерью. Пока Ася играла в машинки, я качала в кроватке куклу. Говорила, как её люблю. Меняла без надобности подгузники, надевала ей шапочки. Проявляла безмерную заботу. Это немного поутихло с годами. Но не до конца. Мне кому-то постоянно хотелось показать свою заботу. Поэтому я часто пробиралась к папе в больницу. За это мне могло влететь…

Но мне нравилось.

Там столько разных людей, и каждый удивителен по-своему. Тем более, в том месте намного больше нуждающихся в моей поддержке.

И именно там я выплескивала свою заботу.

Вроде моя любовь к детям поутихла тогда. Пока… Я не познала тот ад для женщины. Выкидыш. Бесплодие.

Боюсь наступить на те же грабли.

И Амир…

Я так испугалась, что он сорвётся. Наплюёт на это. Он ведь тоже хочет этого ребёнка, да?..

Но в тот момент я чувствовала, как он не может остановиться. От этого и начала плакать.

А сейчас…

Я не понимаю, что делать дальше. Будут ещё срывы? А что если в следующий раз Амир не выдержит? На эмоциях, на чувствах – не прислушается ко мне? Он ведь взвинченный постоянно ходит. Как буйвол, туда-сюда. Боишься, что на тебя наступит или заденет. Раздавит.

Злится много.

Из-за… Секса?

Он так настойчиво напирал, что до сих пор болят места, где он меня касался. Я чувствовала всё. От напряжённых мышц до… Твёрдости в его паху.

Он из-за этого себя контролировать не может? Потому что… Хочет?

Ненормальный…

Встаю на подрагивающие ноги, выхожу из комнаты. Подхожу к своей спальне, и буквально через несколько секунд в нескольких метрах от меня хлопает дверь. А из дверного проёма вырастает огромное тело Амира, которое сейчас буквально пылает жаром. Мне кажется, от него даже идёт пар.

Тяжело дышит и двигается в мою сторону.

Первое, что приходит в голову – сейчас продолжит начатое.

Но нет. Мимо пролетает. К себе в комнату. Опять ударяет дверью о стену так, что я подпрыгиваю на месте.

Перевожу взгляд на горничную, которая в шоке выходит из комнаты. Держится за разорванную форменную рубашку – с неё начисто оторваны пуговицы.

Какого?.. Они что – там?..

Не неси ерунды, Ев. Прошло всего лишь пару минут.

Не мог же Амир так быстро?..

Да в его состоянии он всё что угодно может сделать.

Девушка хватает ртом воздух и спрашивает больше меня, чем себя:

– Что это было?..

Я и сама ответить не знаю что.

– А он?.. – начинаю, громко сглатывая. Я понимаю, что априори за это время ничего не сделаешь, но… Надо успокоиться.

Мой взгляд сам скользит на её разорванную рубашку. На ней даже пуговиц нет. Просто вырваны.

– Да я убиралась, а он как схватил, – шею трогает, а там краснота. Вот это да… – И в комнату. Я думала, провинилась в чём-то. Пыль не вытерла. Он строго в последнее время с этим, следит. И в общем… Вот. А потом ушёл… Секса, что ли, ему мало? Да я бы ему и так дала… Ой!

Она понимает, что я, гостья этого дома, сейчас стою перед ней. Прикрывает рот ладошкой.

То есть… Ничего не было?

Как груз с плеч.

Отчего-то мне обидно стало, стоило только представить Амира с кем-то. Сначала мне всякие приятности говорит в виде… Многого. А тут. Нет. Всё нормально. Да даже если бы и был у них секс…

Это ведь нормально?

Он обещания не давал.

Да ну его!

Я залетаю в комнату и ложусь на кровать. Думаю, пойти проведать малыша, но не решаюсь. Укрываюсь одеялом с головой и засыпаю, пытаясь найти решение… Нашей проблемы. А именно – что делать с вспыльчивым и неконтролируемым Амиром.