Глава 27

Нет, плохое явно не закончится.

Утро началось прекрасно. Я проснулся рядом с Евой, которая, свернувшись в клубочек, прижималась своей спиной к моей груди. Грелась об меня ночью и даже обнимала. Этого я точно не забуду. Всю ночь не спал – в жар бросало, несмотря на кондиционер. И вся помощь Добровольской до этого – ничем не помогла. Но надо быть сдержаннее, да.

Всё. Думал, с этого момента точно никакого стресса у неё не будет.

Нет же, блин…

Она как проснулась – первым делом пошла к найдёнышу. Даже проигнорировала тот факт, что мы спали в одной спальне. На одной кровати. Она ластилась ко мне, а я обнимал её. И это при том, что она пришла ко мне ночью! Сама! Без слов легла под мой бок!

Хоть бы истерику закатила. Не было такого. Встала, потянулась, пошла.

А потом расплакалась. Ребёнка она в комнате не нашла. Его ещё ночью забрали настоящие родители. Как передал Мансур – те извинились, сказали, что вышло это случайно. Как именно – ума не приложу.

Потерять ребёнка! Почти грудного. Его вон вчера весь день смесями кормили.

Но выглядели они с гнильцой. Не особо обрадовались тому, что он нашёлся. Мать даже сморщилась. Но ребёнка забрали.

И для меня это вроде плюс – всё внимание Евы теперь будет сосредоточено только на мне, но…

Ей стало грустно. Она заплакала.

Понимаю: гормоны, беременность.

Но как мне ей сказать, что от одних только её слёз я сдохнуть хочу?

Да и ведь, по сути, чего рыдать? Она знала, что так будет! И хотела, чтобы малыш быстрее нашёлся.

Благо к обеду успокоилась.

Вышла во двор, поигралась с уточками в чистом пруду. Его там не было несколько дней назад. Ради неё построили, чтобы красиво всё было. До её приезда тут вообще ничего, по сути, не было. Ни цветов, ни пруда.

Я весь день наблюдал за ней, в итоге даже не поработал. Не посмотрел приглашение от Шейха. Только и делаю, что наблюдаю как маньяк за ней в окно.

Но отрываюсь, слыша трель телефона.

Отхожу от окна, намереваясь пойти в гостиную, и достаю из кармана смартфон. И тут же хочу убрать его обратно.

Лана если не в дверь, то в окно лезет.

Но чисто ради разнообразия и скуки отвечаю. Продолжаю следить за Евой во дворе. Разговаривает с Мансуром. Конечно, с кем ей ещё разговаривать, если все остальные за воротами стоят? Выгнал их. Чтобы на неё не смотрели.

Повёрнутый?

Очень.

– По делу звонишь или поболтать?

– Мне сказали, что твоя шавка беременна, это правда?

С-сука!

– Шавок у меня нет, – ядовито цежу сквозь зубы. Держусь, чтобы случайно не отдать Мансуру приказ, чтобы он грохнул эту падаль. – С прошлой я развёлся четыре года назад. Поэтому не понимаю, о чём ты говоришь.

– Значит, беременна.

– С чего такие выводы?

– Потому что знаю! Ты серьёзно? После того, что ты сделал? Я потеряла из-за тебя ребёнка! Только потому, что ты на этой марамойке свихнулся! А теперь ты от неё ребёнка хочешь? А от меня…

Тихий всхлип прорезает тишину.

– Ты такой урод, Амир. Ты пожалеешь, что…

Я отключаю телефон. Зря брал. Иногда нужно смолчать, здесь не смог. Теперь придётся Лане вытирать сопли платком.

Не знаю, что она от меня хотела.

Сочувствия?

Я сожалею, что у нас нет ребёнка. Но есть другой. Такой же непутёвый.

Кстати, откуда она вообще узнала? Есть несколько вариантов – горничные, которые её ненавидят, поэтому этот вариант отпадает, и…

Алла.

Они знакомы раньше были. Лана из России, они вместе учились в одном университете. Как-то познакомились. Я поэтому с Аллой и познакомился – у нас был связующий.

Сука, если это так.

Блять, не окружение, а клубок змей.

Бывшая жена – овца. Сын… Придурок.

Ева так и не рассказала, почему она кричала вчера. И что успел ей сделать Аяз. Сразу ведь уснула. А как проснулась – убежала. А теперь весь день избегает меня.

Поэтому, когда она вернётся обратно, поговорю с ней. А пока сажусь на диван в гостиной, достаю письмо от Шейха, которое до сих пор таскаю с собой. Открываю его, читаю.

Приглашает на завтрашний вечер. Придётся идти. Шейх иначе обидится.

Вот же.

– Что тут написано? – раздаётся над ухом нежный голос.

Я вздрагиваю от неожиданности и поднимаю взгляд на Еву. Стоит, смотрит на листок с арабскими буквами.

– Приглашение.

– Куда? – спрашивает осторожно. Но не сказал бы, что она в печали, нет. В голосе чувствуются звонкие нотки, которые, честно, очень радуют меня.

– Шейх решил устроить вечеринку в честь его дня рождения. Приглашает к себе.

– И ты поедешь? – эй, что задумал этот чертёнок? Глаза не блестят, но вопрос настораживает.

– Да, собираюсь, – киваю. – Придётся тебе побыть одной. Но, думаю, ты с радостью избавишься от ме…

– Я хочу пойти с тобой, – внезапно выпаливает.

Чего-чего?

Я от неожиданности даже встаю. Поворачиваюсь к ней, обхожу диван и беру её лицо в ладони. Осматриваю со всех сторон – ищу ссадины, царапины и синяки от ударов. Где-то она явно ударилась.

Быть этого не может.

Вчера она мне… Хм, помогла. А теперь ещё и пойти куда-то со мной хочет.

– Там будет моя жена, – предупреждаю её. Это правда. Она тоже из близких Шейха. Общается с его любовницей.

– Тогда… Я точно пойду, – говорит так уверенно, что у меня появляется сомнение. Очередное. – Странно будет. Ты недавно выгнал её из дома из-за меня, но придёшь один. Она подумает, что я тебе надоела, ты выкинул меня. А я не могу дать ей такой возможности.

Нет, она так не подумает.

Но я молчу об этом.

Хотя надо бы.

Я не хочу, чтобы Ева шла на этот вечер. Столько взглядов на ней… Я не вытерплю. Вообще показывать её никому не хочу. Но и отказать не могу.

Потом. Все решим потом. А сейчас…

Я только хочу спросить, что случилось вчера, как замечаю чуть припухшую щеку.

Хмурюсь, присматриваюсь. Даже наклоняюсь.

А Ева из хватки вырывается, понимая, куда я смотрю.

– Я пойду, – разворачивается ко мне спиной и пытается удрать.

– Стоять, – ловлю её за запястье. Опять поворачиваю к себе. – Что это?

Я уже нетерпеливо киваю на её щёку.

– Отвечай.

А она взгляд отводит. В пол опускает.

– Я в туалет хочу.

– Ева! Я спросил! – внезапно кричу, сам того не понимая. Срывает. Опять. – Это Аяз сделал? Он? Вчера вечером?

Какую-то секунду она мнется.

Я уже успеваю разделать собственного сына по кускам.

Но этого мало.

Ева кивает.

И я, даже не думая, отпускаю её. Стремительно разворачиваюсь и иду на выход из комнаты, сжимая кулаки и стараясь не показать Еве, насколько я сейчас зол. Настолько, что готов пойти свернуть шею собственному сыну.

– Я его убью!

Ева

– Амир, стой! – я тут же бегу за ним, хватаю его за руку. Он совсем ненормальный! – Ничего не случилось! Я же в порядке!

Именно поэтому я не хотела подходить к нему весь день! Ждала, когда эта припухлость спадёт, а она… Чёрт. Зачем я вообще полезла? Мне стало интересно. Да и тем более избегать его до ночи не вышло бы. Он всё равно пришёл бы.

И что я тогда сказала бы?

Не хочу тебя видеть?

Но это ведь не так.

– Никто не смеет поднимать руку на мою женщину! Даже, мать его, я!

Амир всё равно несётся вперёд, несмотря на мою просьбу, на мою хватку на его запястье.

Он не понимает, что творит! Просто на эмоциях!

Подбегаю к нему, обнимаю со спины и висну как на вешалке. Лишь бы остановить его!

– Перестань! А если тебя посадят?

– Да плевать мне! – продолжает идти и за руки меня хватает на своей груди. А я сильнее пальцы переплетаю и держусь, чтобы не отстать от него.

– А мне – нет! – выкрикиваю.

Саидов внезапно останавливается, не убирая руки от моих ладоней. Но потом всё-таки с помощью своей силищи расцепляет мои пальцы и оборачивается. Кипит и пышет жаром. Смотрю ему в глаза и громко сглатываю, чувствуя, как во рту пересыхает от одного только внимания.

Я думала, что видела Саидова в любом состоянии.

Но нет. Всё то – цветочки. Потому что сейчас глаза чуть не наливаются кровью. Мощные челюсти сжаты и чуть не скрипят от злости. Ноздри раздуваются от одного дыхания.

– Разве не ты прогоняла меня? Хотела, чтобы я ушёл? Хотела избавиться от меня. У тебя есть отличный шанс сделать это!

Мне хочется расплакаться только от того, что он на меня кричит. Тем более так зло, будто я сама подставила щёку для удара.

– Да, прогоняла! – отвечаю ему в тон, крича. Толкаю в твёрдую грудь, но он даже не отодвигается на миллиметр назад! И это начинает бесить ещё сильнее! – И смерти тебе желала! Но ты подумал, что будет со мной после того, как тебя посадят, а?

У меня у самой нет ответа!

Снова толкаю его.

И опять хоть бы хны.

Но мне плевать. Я просто выплескиваю то, что так рвётся наружу.

– А о ребёнке ты нашем подумал? Что я скажу ему через пять лет? Прости, твой папа вышел за хлебом и не вернулся, бросив нас? Или сказать прямо, что Саидов – убийца, а? Ты – эгоист, Амир! Всё делаешь ради себя! А я просто не хочу, чтобы ты попал в тюрьму! Снова!

Я останавливаюсь, прекращая свой поток слов. Но рыдать хочется безумно.

Я даже первой причины его пребывания в тюрьме не знаю!

– Поэтому ты сейчас останешься здесь. Или…

Я замолкаю, не зная, что сказать.

Губы дрожат, глаза слезятся.

Смотрю в тёмные глаза и бездвижное выражение лица. Амир ничего не говорит. Только смотрит, прожигая взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску.

– Можешь не продолжать, – наконец доносится от него. Слова, сказанные с трудом, приносят мне облегчение. Я выдыхаю, перестаю бить его и всё, что сейчас пытаюсь сделать – не заплакать.

Но слёзы против моей воли прорываются наружу.

Амир делает шаг вперёд, обвивает мои плечи, прижимает меня к своей груди. Вдыхаю запах чистой рубашки, его тела и не сдерживаюсь, пуская первые слёзыю

Да чёрт… Почему я стала такой плаксой?

– Прости, – раздаётся сверху. – Опять из себя вышел.

Трусь носом о его грудь и на мгновение представляю, как всё бы это было. Я… Приехала бы домой. Там меня ждала бы бабушка, Ася. Мы бы с моим ребёнком так и жили дальше, но… Не знаю. Что-то на душе волнительно. И не то.

Одиноко. Пусто.

– Что он успел сделать?

Я отрываюсь от него, беру за руку.

– Обещай, что не помчишься сломя голову убивать его.

Я вижу сомнение в его глазах.

– Всё зависит от того, что ты скажешь.

Громко выдыхаю, кажется, уже принимая Саидова таким, какой он есть. Тяну его обратно на диван в гостиной и раздумываю, стоит ли говорить всё.

Но врать я ненавижу.

Поэтому, когда Амир располагается рядом, напрягаясь, я опускаюсь головой ему на колени. Чтобы если он вдруг дёрнется – не сорвался с места, готовя кулаки.

И он это понимает. Зубы сжимает, нервно хватает меня за распущенные волосы и наматывает их на пальцы. Изредка касается макушки, делая массаж. И в эти секунды я забываюсь, не говоря ни слова.

Но рассказываю, что и как было. Про удар, про ребёнка…

И подумать не могла, что это он такую подлость совершит.

И лишь для того, чтобы отомстить…

Больно. Признаюсь.

Вижу, как Амир держит себя в руках. С трудом. Ноги у него каменные. Как и тело. Ударишь – сломаешь быстрее кулак, чем его. Он настолько напряжён, что я боюсь шевельнуться. Единственное, что успокаивает его на данный момент – его ладонь на моей макушке. И вторая, лежащая на животе и поглаживающая нашего малыша.

Кажется мне, если бы не он – Саидов бы не послушал.

– Охрана вовремя пришла, – заканчиваю историю. – И ты. Но всё нормально, хорошо. Кроме грубых слов он ничего мне не сказал. Ради этого точно не стоило попадать за решётку.

– Возможно, – у него появляется хитрый прищур. И, несмотря на слова, понимаю, что… Он всё равно держит эту мысль в голове. – Но мне не привыкать. Один раз я там уже был.

– А почему? – не могу скрыть своего любопытства.

И огонёк злобы в глазах его проносится.

– Я поняла, больная тема…

– Нет. Расскажу, – водит ладонью по животу. Поднимается чуть выше, задирая лёгкую майку. Дыхание перехватывает, и я напрягаюсь. Я не боюсь. Просто… непривычно.

Он ещё пальцами вверх скользит. Но я не сопротивляюсь, внимательно слушая. Амир рассказывает про тот случай с огромной злобой. Про ту ночь, когда оставил меня.

Когда только упоминает о ней – сердце колет. Немного. Как раз там, где Амир касается меня пальцами.

Рассказывает, что натворил Аяз.

– Ты думаешь, он её изнасиловал? – спрашиваю аккуратно. Отчего-то резко становится страшно. А что, если бы мы продолжали жить с ним дальше, и он, не дождавшись одобрения, взял бы и…

Даже думать об этом не хочу!

– Изначально не верил. Я не был там и могу опираться только на слова. Но… После недавнего не уверен. Даже если и нет – он ударил тебя. И за это ему ещё воздастся.

Надеюсь, не смертью.

Я серьёзно задумываюсь над поведением Аяза, но недолго.

Амир встаёт, подхватывает меня на руки.

– Я ножками могу, – говорю, даже не зная, что будет. Мужчина прижимает меня к себе и выходит из гостиной. – А мы куда?

– Успокаиваться.

– И как?

– Для начала накормим тебя. Ты весь день на улице гуляла. Потом пойдём в кровать. И…

Сердце начинает биться быстрее.

– …ляжем спать.

Он опускает взгляд вниз, на меня, усмехается. За что и получает комариный удар по плечу.

– Потому что завтра одну колючку я собираюсь вывести в свет.

Как слышу это – тут же настроение поднимается. Я давно нигде не была, уже покрылась плесенью и хочу куда-нибудь выйти. И всё равно мне на бывшую жену Амира.