Глава 31

Амир

Сжимаю от злости кулаки.

Не верю в то, что происходит…

Мой сын…

Мёртв.

Бью кулаком о каменную стену и хочу кричать. Долбить по камню, выплёскивая все переполняющие меня эмоции.

Гнев.

Ярость.

Злость.

Хватит! Задрало до невозможности!

Сначала я потерял одного ребёнка. По своей же вине! А теперь… Потерял и второго.

Аяза я любил. И люблю. По-своему, хоть у нас и были склоки, ссоры, мордобои. Несмотря на его характер – это моя плоть и кровь. Я его воспитал, защищал от проблем. Несмотря на все выходки и даже Еву… В душе любил. Ничуть не меньше, но своеобразно. Иногда у меня срывало голову, но потом я себя корил за поступки.

Даже после того, как этот засранец подкинул чужого ребёнка в наш дом. А потом, в последнюю нашу встречу, этот поганец сам признался, что хотел сделать Еве больно. Малышом, которого она никогда не сможет родить. Решил надавить на больное!

Сукин сын!

Вопить хочется. От того, что мы с ним нормально не поговорили. Не выяснили ничего. Не пришли к компромиссу.

Я надеялся, что он жив. Тогда, когда за мной пришла полиция… Верил.

Мы ведь виделись с ним до того, как всё это произошло. Я приходил к нему, чтобы поговорить. Сказать, чтобы он оставил Еву в покое. Мы кричали друг на друга, устроили драку. Снова. Опять.

До сих пор помню тот разговор, после которого я ещё долгое время ходил сам не свой.

– Ты доедаешь за мной объедки, отец, – усмехается, стирая кровь со своего рта. Я разозлился, не смог контролировать себя.

Вот и сейчас до боли стискиваю кулаки и сдерживаюсь, чтобы не размазать сына по стене. – Зачем она тебе? Бесплодная же. Или она такая классная в постели? Ты уж прости, я насладиться не смог, она ж вся такая трепетная! Не дам, подожди, у меня голова болит, месячные, я не готова. Как ей ребёнок? Я нашёл первого попавшегося. Ей должно было понравиться в роли матери. Ой, но беда… Подумаешь, его заберут, а она опять будет плакать и горевать о том, что никогда не сможет родить свою личинку.

Держусь из последних сил.

Так вот оно значит, что.

Вот кого я воспитал?

Ублюдка?

– Шалава она, не более. Ещё и пустая. С ней ни семьи, ни очага домашнего не сделаешь. Вечно в облаках.

Держись, Амир!

– Пустой здесь только ты, – цежу сквозь зубы. – Раз напал на беременную девушку, которая потеряла первого ребёнка.

– Что? – округляет от удивления глаза. Так он не знал? – Она беременна?

– Да. Скоро у тебя появится брат или сестра. Но. Я не позволю тебе к ней и на метр подойти, Аяз. Ты мой наследник, но многого себе позволяешь. С этого дня я запрещаю тебе подходить к Еве. Ещё одна выходка и я не посмотрю на то, что ты – мой сын.

Тогда я и ушёл.

Не убивал его.

И когда мне сказали, что он мёртв – не поверил.

А здесь очередное доказательство…

Точнее, улика.

Поэтому суд перенесли на сегодня.

В душе я надеялся, что Аяз жив. Думал, что он что-нибудь задумал. Желает отомстить мне, Еве. Всё логично до безобразия.

Думал, сына быстро найдут и всё решат, но…

Все больше дров в мой костёр. Не могу связаться теперь и с Мансуром.

Успехов нет.

Мёртвый…

Кто посмел? Только я мог это сделать. А тут… Кто-то другой. Так не хотят, чтобы я вышел отсюда? Врагов у меня много. И кто именно пожелал загнать меня за решётку… Хрен знает.

Бью кулаком об стену.

Это точно не шейх. Я ему нужен.

– Эй, мужик, ты тут не один. Утихни. Уже двое суток дебоширишь.

Оборачиваюсь, желая кому-нибудь врезать.

– Чего смотришь на меня так? Глазёнки вытаращил. Сядь и сиди. А-то по лицу получишь, – летит мне от какого то наглого араба.

Я усмехаюсь.

Серьёзно?

Не выдерживаю, отрываюсь от стены и иду к мужику. Накидываюсь на него, обрабатывая, как боксёрскую грушу.

Хреново до жути.

Боюсь за Еву.

За нашего малыша.

Ещё и всё болит от известия о смерти Аяза.

Хочу убивать.

Я сравняю с землёй того, кто посмел его убить. Даже если это сам шейх.

Мне плевать на него!

Но я так просто это не оставлю!

Не замечаю, как меня оттаскивают от искалеченного тела.

Морщусь, не понимая, почему печёт и горит в зоне живота.

Смотрю вниз – а там рана. На полу камень с моей кровью.

Я настолько был зол на всё, что не заметил, как в припадке накинулся на мужика. Избил его. А он дал мне камнем в ответ.

Помутнение…

Сраное помутнение…

– А-ну, перестань! Кто-нибудь, позовите врача!

Я успокаиваюсь, хоть внутри и бурлит злоба.

Отталкиваю от себя тех, кто меня держит.

– Пустите!

Выдёргиваю руку, запускаю пятерню в волосы.

Ну и сука эта жизнь!

Сердце сжимается в маленькую горошинку, а внутренности в тугой узел скручиваются.

Я убью эту тварь, что убила его.

Да, я не был примерным отцом, но…

Больно.

– Саидов, на выход!

Что? Уже суд?

Блять. Дерьмо.

Как быть?

Раньше мне было наплевать. А сейчас…

У меня всё же там Ева, ребёнок. Они оба незащищены.

Ладно, Амир, возьми себя в руки. Главное сейчас – безопасность твоих крошек.

А тот, кто повинен в смерти Аяза… Ещё получит своё наказание. Как только я выберусь отсюда.