Глава 32

– Прошу, – двери открываются, и я под конвоем из Мансура и ещё нескольких охранников вхожу в комнату. Хорошо, что несмотря на своё несогласие, он пошёл со мной и решил поддержать.

Странно? Ни черта подобного. Особенно когда ты одна в незнакомой стране, беременная и без капли защиты своего мужчины.

– Шейх уже ожидает.

Мне отчего-то волнительно. Наверное, потому что рядом нет Саидова, который в любую секунду мог просто свернуть шею одним только взглядом. Не мне.

Он быстро разобрался с тем, кто тогда украл у меня сумку. Вообще решал проблемы очень быстро. А где он сейчас? Не рядом.

Мне и так страшно до дрожи в коленках. Решилась. Вообще не надеялась, что он согласится.

Ладно я, испуганная, под давлением приняла такое решение. Импульсивное, необдуманное.

Но он…

– Вы ведь не говорите на арабском языке? – начинает на английском, как только мы заходим в просторную комнату, похожую на кабинет. Белый, светлый с золотистым оформлением. Даже посуда на столике такая же.

– Нет, – признаюсь честно. До сих пор не понимаю, почему моему боссу и Амиру нужен был переводчик не с арабского, а с английского языка. Разве не проще нанять переводчика с арабского?

Хотя насколько я знаю – таких людей мало. Но ведь и Саидов, жук, прекрасно говорил на русском на собеседовании.

Чёрт. Почему эти мысли лезут в голову именно сейчас?

– Отлично, – кивает и наконец ставит стакан на стол, и поворачивается в мою сторону. Поднимает взгляд, но не на меня. А за спину. Причём такой холодный, что хочется съёжиться от одного присутствия этого мужчины. – Охрана может уйти. Вам нечего бояться в моём доме.

Я молчу, чтобы не обидеть шейха. Хотя слова так и просятся из горла наружу.

– Господин, – начинает Мансур за спиной. Знаю, что он сейчас скажет. Амир перед своим уходом ясно дал понять: что бы ни случилось, меня с малышом нужно оберегать. Но понимаю, что если сейчас телохранитель не понравится могущественному шейху, прилететь может не только Саидову.

И что тогда? Я останусь одна. Даже без Мансура. А потом? У меня в голове белое полотно, без намёка на будущее.

– Всё нормально, – улыбаюсь, чтобы разрядить обстановку. Взгляд шейха от одного только слова телохранителям меняется. – Подождите меня за дверью.

В зале образуется такая тишина, от которой скоро лопнут барабанные перепонки. Лучше бы было шумно, чем так.

Через несколько секунд дверь за моей спиной закрывается.

Я молчу, не зная, как начать диалог.

– Я хотела бы поговорить насчёт Амира и его заключения, – опять натягиваю улыбку. – Вы ведь наверняка в курсе?

Короткий кивок. Мужчина делает шаг вперёд и протягивает свою руку. Но не мне. Указывает на диван.

– Присаживайтесь.

Учтиво киваю и опускаюсь на краешек, молчу, пока араб располагается рядом, лениво откидываясь на спинку дивана.

– О чём вы хотели поговорить?

– Мой муж невиновен, – наивно выпаливаю.

– Но вы ведь не женаты, – да причём тут это?!

– Не успели, к сожалению. Его… – я со скорбью опускаю взгляд вниз. Не знаю почему, но рядом с ним я не могу расслабиться. И даже показать, насколько нервничаю. – Арестовали. Незаслуженно.

– Считаете? – снова возвращаю свой взгляд на шейха, слыша удивлённый тон.

– Уверена.

– Хм, – постукивает по спинке дивана пальцами. Каждый его удар бьёт словно не по мягкой ткани, а по моим нервам. – Почему же?

– Амир бы этого не сделал.

– Вы так хорошо его знаете?

– Да. Тем более… Он редко выезжал из особняка. Постоянно был дома. К тому же… Зачем отцу убивать сына?

– Хороший вопрос, – самодовольно усмехается. Я сказала что-то не так? – Я мельком посвящён в дела вашего… Мужа. И так просто отпустить его не могут. Горничная в вашем доме отчётливо слышала его крики, где он клялся, что убьёт Аяза.

Что?.. Горничная? Рассказала?

Я напрягаюсь, словно чувствуя задницей раскалённые угли. Но нет, проверяю – диван. Одно неверное слово – и я могу сделать всё только хуже.

– У Амира много недоброжелателей. Его могли оклеветать.

– Возможно, – задумчиво кивает. – Но незадолго до убийства Саидов встречался со своим сыном.

– Это не доказано.

Шейх встаёт, тянется ладонью к столу. Дотрагивается до цветного квадрата пальцами и пододвигает фото ко мне. Я беру его в руки, чтобы поближе рассмотреть.

Мысли в один миг теряются, а во рту пересыхает.

Сердце как ненормальное выстукивает в груди в такт мои словам в голове.

Не мог.

И эта фотография – ложь. И плевать, что на ней Саидов схватил за грудки усмехающегося Аяза.

Он встречался с ним. Они были одни. И после этого Аяза не нашли?

Я сминаю фотографию в пальцах и поднимаю взгляд на ожидающего моей реакции шейха.

– Ясно. Вы мне не поможете?

– К сожалению, все доказательства на лицо. Пока не появятся опровергающих фактов, я не могу вмешаться и закончить это дело быстро.

– А если я скажу, что Аяз жив? И нам всего лишь нужно время до завтра…

Его брови летят вверх.

– Отложите суд, пожалуйста. Дайте нам ещё время.

– Не могу.

Впиваюсь ногтями в ладони.

Подонок.

– Зачем тогда вы согласились на встречу? Знали же итоги, – цежу сквозь зубы.

– Знал, – уверенно кивает. – Но могу предложить вам ещё один вариант.

Вот это мне уже не нравится…

Но выбора у нас нет.

– Какой?

– Я отсрочу ещё на день, если вы скрасите со мной это время…

Похотливый взгляд проходится по всему телу.

– Вы предлагаете переспать с вами?

Тут же напрягаюсь и инстинктивно смотрю по сторонам, разыскивая то, чем можно защититься, но одёргиваю себя. И вовремя.

Потому что мужчина приближается ко мне, хватает за руку. Переплетает наши пальцы.

Рвота накатывает. Как токсикоз, который мучил меня долгое время совсем недавно. И теперь хочу выплюнуть ему всё это на голову.

Но сдерживаю порыв. Слишком важный и влиятельный человек.

Но нужно было немного дать себе волю. Мужчина дёргает меня в сторону и припечатывает к стене. Возмущает одним только действием.

– Ночь взамен на день, – улыбается, Сверкая глазами. – Всё по-честному.

– Вы… – я не успеваю договорить.

– Так что вы решили?

– А у вас так переговоры проходят? – нервно отзываюсь, чувствуя его всем телом.

– Нет. Пока только с вами.

Одна его ладонь опускается мне на талию. Ведёт, будто испытывает меня, ниже. К ягодице.

Дёргаюсь от одного прикосновения, но шейх держит крепко.

Сжимает мягкое полушарие, улыбаясь от удовольствия.

– Вы не сопротивляетесь. Приняли правильное решение?

– Пока ещё нет, – говорю честно. Я давно бы вырвалась, но стараюсь не делать резких движений. Раньше я пеклась об одной жизни, а теперь о двух. – Мы ещё не обсудили детали сделки.

Тяну время.

Не знаю, Чего жду.

Охрану?

И что дальше?

Они отволокут шейха от меня и всё. Надежды нет. И веры на спасение тоже.

Ну, Ева, думай!

– Что вас интересует? – его ладонь скользит выше. Ещё.

Да только озвучить свой вопрос не успеваю. Он касается своей рукой моего живота. Маленького, но уже чувствующегося через ткань одежды.

Вижу его округлившиеся от шока глаза.

И самой дыхания не хватает.

– Вы беременны? – резко поднимает на меня взгляд.

И опять ком в горле. Но не из-за того, что слов нет.

Тошнота подступает, и я тут же бью мужчину по плечу, отстраняя от себя. И постыдно, как бы это ни выглядело, порчу наверняка дорогой и мраморный пол шейха.

Господи, почему именно сейчас меня решило вырвать?

– Можете не отвечать, – слышится уже холоднее. – Сам всё вижу.

Тон мне его не нравится.

Но я всё же выпрямляюсь и, рискуя всем, проговариваю:

– Вы хотите лишить двоих детей отца, – всматриваюсь в его глаза, пытаясь разглядеть там хоть что-то похожее на человечность. – Пожалуйста, измените своё решение по заключению Амира. Он никого не убивал. Дайте нам время и мы всё докажем.

Шейх буквально испепеляет меня взглядом. Злится, но сдерживает эмоции.

Молчит.

И эта тишина затягивается. С каждой секундой выражение его лица становится всё более озлобленным.

– Уходи, – кидает грубо и разворачивается, возвращаясь к столу. Что это значит? – Меня не интересуют женщины с детьми.

Сердце замирает.

– А Амир? Он никого не убивал, – повторяю. – Аяз, он… Вчера…

– Уходи! – слышится настойчивее и громче.

Я не знаю, чем думаю, но сигаю из кабинета. Не знаю, что произошло только что. Он отказался от своего предложения? Вот так? Узнав, что я беременная?

И что теперь? Амир так и останется за решёткой?

Хочется взвыть от отчаяния!

Стираю непрошеные слёзы и понимаю, что всё кончено.

Не будет теперь того, с чем я смирилась месяц назад.

Вообще ничего не будет.

– Поехали домой, – говорю Мансуру без настроения и отворачиваюсь, чтобы он не видел моего красного лица и этих слёз. Нельзя показывать ему, что я сдалась.

Нет, мы точно что-нибудь придумаем…