Глава 33

Как же я не хотела сегодня просыпаться…

Но я и так спала целые сутки.

Вчера, как только пришла домой – вырубилась.

А теперь…

В голове неразбериха. В сердце какое-то месиво от волнения. В душе раздрай. Хочется упасть и сдохнуть. Но пока только и могу сидеть на диване, вытирать слёзы, стекающие по щекам.

Я ненавидела его, мечтая, чтобы он умер. Со зла, понимая, что тогда он убил не только меня. Но и мою любовь. Я перестала доверять мужчинам. Боялась их. Что бросят, оставят. Как он тогда.

И снова он делает это. Кидает в этом мире одну. С частичкой него у меня в животе.

И опять я стою на распутье, только и в силах, что рыдать в подушку, которую с силой прижимаю к себе.

Больно? До безумия.

Особенно когда опять доверилась человеку. Отказалась от прошлого, ненависти. Снова открыла своё сердце, впуская в него этого невыносимого деспота. Которого нет больше рядом. И не будет.

Мне порой кажется, что жизнь смеётся надо мной.

Когда он был рядом – я хотела, чтобы он ушёл.

Но когда он пропадал – грезила о нём ночами, постоянно думала о нём, ненавидя.

И теперь, когда снова хочу почувствовать его рядом, ощутить тепло, заботу, его нет. Прямо как тогда. Три года назад. Влюблённая дурочка, мечтавшая о сказке. Я получила её, как и хотела. Сказка разрушилась. Как и сейчас. Как только я выстроила наш счастливый финал.

Не было его!

Появился!

Но тут же последние наши страницы из книги были жестоко выдернуты. Беспощадно, лишая эпилога.

И даже внезапно появившиеся из ниоткуда пальцы на щеках ничем не помогают. Ну, уберут они слёзы, и что? Они снова появятся, стоит вспомнить Амира.

Поднимаю неосознанно взгляд на прикосновения и смотрю в тёмные, проникающие в душу глаза.

Не замечаю, как сильные и родные руки обвивают меня за талию и поднимают с дивана.

Не верю.

Ничему.

Такие проницательные, добрые, но в то же время жестокие глаза только у одного человека на этом свете. И они реальные. Не обманка.

Как и эта искренняя, тёплая и еле заметная улыбка.

– Скажи мне, кто заставил тебя плакать, и я его убью.

– Амир? – все вокруг замирает. Не слышу собственного дыхания.

И не понимаю, что происходит.

– Что ты?..

– Ты не рада? – хмурится.

Касаюсь холодными пальцами его теплой щеки. Веду по образовавшейся за эти дни щетине. И…

Пытаюсь понять, правда ли это.

– Рада, конечно, – шепчу, растерявшись. – Но разве…

Опять слеза спускается по щеке. Амир ловит ее пальцем и стирает, улыбаясь.

– Ты не должен быть сейчас в тюрьме?

– Должен, – обхватывает меня аккуратно за талию и тянет за собой. От окна и дивана на большую кровать.

А я до сих пор не могу поверить, что он стоит здесь. Передо мной.

Понимаю это в тот момент, когда мы оба ложимся на постель, а он прижимает меня к себе. Моя голова спокойно лежит на его руке. А я вдыхаю аромат его тела, трогаю обнаженную грудь руками через огромный вырез тёмной рубашки.

Горячий. Сердце бьётся.

Реальный.

Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, из-за которого плакала две ночи подряд.

– Ты узнала пол ребенка?

Это все, что его сейчас волнует?

– Информация за информацию, – произношу, всё ещё продолжая гладить его.

– Если ты сейчас не перестанешь, Ева, – хрипит томно, – то я не сдержусь.

Сглатываю, представляя, на что сейчас способен Саидов. Я не волнуюсь, нет, просто… Тогда весь рассказ отложится надолго.

Одергиваю от него свою ладонь.

– Я слушаю.

– Для начала я тебя отругаю, – произносит всерьез, касаясь моей кожи и вызывая табун мурашек. – За то, что ходишь к озабоченным мужикам. Одна.

– Тогда не буду больше к тебе ходить, – наивно хлопаю глазами, пытаясь его задобрить. Не получается.

– Я про шейха. Зачем пошла к нему?

Какой он злой!

– Помочь тебе…

Глаза добреют, но лицо такое же каменное.

– Так вот почему суд вдруг отложили.

Чего?

– Его отложили?

Неужели вчерашний визит к шейху помог, и он пошёл мне навстречу?

– Ага. Мне дали ещё день. А тут Мансур. С Аязом. Его поймали, он сейчас на допросе. И меня выпустили, сняв все обвинения.

Ого…

Я так рада, что смогла ему помочь!

Но…

Не все так просто, дорогой муж.

– Почему ты не позволил мне приехать к тебе, когда тебя забрали?

Я ведь помню…

Мы могли увидеться. Он мог меня успокоить. Но он не захотел.

– А зачем ты там мне? Чтобы в обморок от запаха пота других мужиков упала?

– И дело только в этом? – возмущённо вскакиваю с кровати. Но тут же меня припечатывают обратно.

– Нет. Я бы кого-нибудь точно убил, чтобы избавиться от решёток и тебя обнять.

Вот же романтик чёртов!

– Ладно-ладно. Твой визит к шейху нам помог, – внезапно произносит.

– Правда? – снова заглядываю в родные и умопомрачительные глаза. Такие же тёмные, как ночь.

– Да, – кивает. – Наш малыш нам помог.

– Ого… Он..

Даже не знаю как сформулировать вопрос.

– Я тоже удивился. Хотя это было предсказуемо, – усмехается. – Шейх очень ценит семью. Он сам тот ещё… Любитель женщин, но к детям относится трепетно. У него их пятеро. Тогда он всё же выслушал тебя. Пришёл в зал суда, вставил своё слово. Попросил отсрочку. Час назад Мансур привёз Аяза и… Вот я тут.

Целует меня в висок.

Мамочки, я таю…

– Но почему Аяз так поступил? Как он вообще всё это провернул?

Живой! Этот подонок живой!

– Я могу только додумывать. Мансур не успел ввести меня в курс дела, я сразу ринулся к тебе…

– Ну, говори уже, – нетерпеливо трусь щекой о его плечо.

– Ев…

– Амир, – прошу его опять.

Пыл утихает.

– Аяз хотел подставить меня, притворившись мёртвым. Конечно, сам бы он до этого не додумался. Но у него получилось. Затем он бы выехал из страны, и… Скрылся, – хмыкает.

– Но он бы сам этого не сделал, да?

– Какая ты у меня умная, – гладит по волосам.

От похвалы я готова заурчать как кошечка.

– Ему помогала его мать.

– Лана? – шепчу. – Но… Она же говорила, что на твоей стороне…

– Да, – задумчиво кивает. – Аяз проговорился. За Ланой уже едет полиция. Что в её голове… Я не знаю. Но могла свихнуться на почве ревности и твоей беременности…

– Откуда она вообще узнала, что я…

– Алла, – резко произносит имя врача.

– Алла? – опять удивляюсь.

Они подруги. Я надеялся, что бывшие. И кстати, скорее всего, именно поэтому Алла запрещала тебе секс. Из-за Ланы. Мы сходим ещё к одному врачу, и если она скажет, что всё в норме…

Он целует меня в висок.

– Готовься, потому что я дико по тебе соскучился.

Ещё один поцелуй летит в щёчку. И опять. Более агрессивный. Но я останавливаю его, краснея до кончиков ушей.

– Не отвлекайся! – голос дрожать начинает от смущения. – А дальше что?

– Стой, любопытная, – улыбается тепло. – Пока это всё, что известно.

Я закрываю рот и активно киваю.

И не замечаю, как начинаю обнимать его.

Вдохнуть боюсь. Представляю, что он пропадёт, как только я расслабляюсь.

– Завтра, как только я наслажусь тобой и успокою, поеду к Аязу. Поговорю с ним. Но он с катушек слетел, видимо…

Сильнее прижимаюсь к Саидову. Соскучилась безумно.

И рада, что всё обошлось.

Я неожиданно принюхиваюсь. Чувствую странный запах. Помню я его. Слишком хорошо.

Кровью же пахнет!

Подскакиваю с кровати и тут же задираю чёрную рубашку Саидова. И замираю, видя небольшую рану. Кровь уже явно вытирали несколько раз, Судя по тому, что та уже растёрта и подсохла в некоторых местах.

– Что это?

Амир перехватывает мои пальцы, из-за чего приходится выпустить ткань из рук.

– Неважно. Там было скучно, и я немного подрался.

– Ты больной? – поднимаю на него злой взгляд. А он улыбается. – Ты вообще о себе не думаешь?

– Честно? О тебе только думал.

От этих слов неосознанно облизываю сухие губы и опускаю взгляд вниз.

– Иди в душ.

– Не пойду. Я слишком по тебе соскучился.

И опять тянет на себя, но я сопротивляюсь.

– Тут рана! – восклицаю. Сколько можно? Ему вообще наплевать? У него только недавно всё зажило на ногах и спине! – Иди искупайся. Потом обработаю. Ты пахнешь потом, и вообще… Я не буду с тобой обниматься, пока ты грязный!

– Но ты только что меня обнимала, – самонадеянно усмехается и разваливается на постели.

– Больше не буду, – бубню, понимая, что он прав. Чуть-чуть всё пошло не по плану.

– А кто тебя спрашивать будет?

Вот же невыносимый человек!

Индюк!

– Тебе рану промыть надо.

– Фигня, – да что же такое? Упёртый баран.

– Хорошо, – киваю, сдаваясь. – Пошли вместе.

Он зависает. Я тоже.

– Ты серьёзно? – искренне недоумевает.

– А похоже, что я шучу? – тут же отвечаю.

Больше никаких слов не надо. Саидов, как мальчишка, которому пообещали сладкую конфету, подрывается с кровати, обхватывая меня за талию. Тянет за собой в ванную комнату, при этом довольно мыча:

– А я уже думал, что ты и не предложишь.

* * *

– Не шевелись, – шикаю на него и прислоняю ладонь к пластырю. – А то отклеится.

– Если твои нежные пальчики так и будут касаться меня, я буду срывать их сам, – доносится от изголовья кровати. Поднимаю возмущённый взгляд на довольного мужчину. Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его по ранке.

Надо. А то лежит теперь, как сытый кот, и не может сдвинуться с места.

– А потом ты получишь затрещину, – угрожаю ему. – Первую в жизни. Понял?

– Не первую, – улыбается. – Ты мне уже давала затрещину. И не одну.

Я задумываюсь, пытаясь вспомнить хоть один подобный случай.

– Не вспомнишь, – говорит самоуверенно.

– Почему ты так решил? У меня хорошая память, между прочим!

– Да ладно, – выгибает бровь. – Ты помнишь каждого пациента, которому помогала в больнице?

На мгновение я зависаю. Не потому, что пытаюсь вспомнить каждого. А потому…

– Откуда ты это знаешь? – я заканчиваю с раной и подаюсь вперёд, нависая над Амиром и садясь на низ его живота. Его руки тут же тянутся к моим бёдрам и по-хозяйски их сжимают.

– Ты ведь голая? – хрипит, одаривая меня таким взглядом, что внутри всё скручивает. – После ванной.

Я усмехаюсь, но мне сейчас не до заигрываний. Одёргиваю рубашку и прикрываю оголённые ляжки.

– Откуда ты знаешь? – мои волосы свисают на его плечи, накрывают мускулистую грудь. Внезапно появляется странный порыв. Хочу дотронуться до неё. Опять. Чтобы ещё раз почувствовать, что Амир живой. И плевать, что в ванной комнате я уже вдоволь натрогалась его…

– Возможно, ты не помнишь, но я был там, – говорит слова, в которые я поначалу не верю. – Палата номер двадцать. Перевязанный вплоть до носа мужик.

Мне не надо вспоминать.

Его образ тут же врезается в голову, снова воспроизводя те картинки.

Я хорошо помню того пациента. Он был строг, серьёзен. Но добр.

– Это был ты? – шепчу, присматриваясь к его лицу. У него наверняка должны были остаться шрамы после того случая! И я нахожу один из них. Еле видимый, который ни разу не замечала до этого. – Да ладно…

– Помнишь, ты дала мне затрещину за то, что я не ел? – усмехается по-доброму, лаская пальцами мою кожу на ногах. – Одна маленькая девочка ударила арабского бизнесмена с кучей охраны вне палаты.

– Это было случайно! Я…

– Помню. Ты испугалась, что тебя застукают, и убежала. И мне прилетело по голове.

Я смущаюсь, и всё равно ощущение такое, что это выдумка. Но я верю ему. Шрам тому подтверждение. Тем более он полностью описал тот случай.

– Ты помнил обо мне в нашу первую встречу? – сглатывая, буквально проваливаясь в тёмную пропасть его глаз. – Точнее, во вторую.

– Помнил, – кивает. – Скажу больше. Я ничего не видел из-за своей одержимости к тебе. Пошёл на всё это. Прости, я был полным мудаком.

– Ну, ты и сейчас не лучше, – смеюсь, пытаясь сгладить обстановку, за что и получаю лёгкий удар по бедру. Вот же! Я тут, значит, пытаюсь не ворошить прошлое, а он ещё и больше вдаётся в подробности!

– Давай забудем, ладно? – говорю это и ложусь рядом. Не проходит и секунды, как Амир повторяет ту же позу, в которой и я была секунду назад. Нависает сверху, недовольно сдвинув брови к переносице. – Ты всё уже исправил. Даже поработал сверхурочно.

– Объясни.

Я игриво улыбаюсь, опускаю пальчики на его твердые и горячие плечи. Они такие… Боже, как же я по нему скучала! Я сейчас готова его зацеловать до больных губ.

– Я ведь была у врача.

– Так. С малышом что-то не так? – тут же беспокоится. Но я, не мешкая ни секунды, пытаюсь его расслабить. Чтобы не надумал ничего лишнего!

– Всё отлично. И с одним, и со вторым.

– Чего? – ещё сильнее сдвигаются брови.

– У нас будет два ребёночка, – выдыхаю, желая увидеть радость на его лице. Или испуг. Я пока не знаю, что хочу видеть. Но мне самой страшно от реакции Амира. Вдруг он… расстроится?

– Это… – вижу, как он искренне растерян и не знает, что сказать. – Здорово. По дому будут бегать не две ножки, а четыре.

Я выдыхаю, испытав такое облегчение, которое не испытывала никогда в жизни.

– Тебя это не пугает?

– Нет, – подаётся ниже. Целует невесомо в губы. – Меня пугает то, что это будут две девочки. Я от нервов все волосы не только на голове вырву, но и на заднице.

Вот же дурной!

Я начинаю смеяться, представив это.

И, кажется, Саидову это не нравится. Затыкает мой рот поцелуем. Таким бурным, не жалеющим. Целует так, словно изголодался. Годами не делал этого, а теперь отрывается на мне. А я не против. Подаюсь вперёд, отвечаю на поцелуй и потихоньку погибаю от этих умелых губ.

Мы ещё ни разу не целовались так. Бездумно, со стопроцентной отдачей.

Неожиданно вся эйфория пропадает.

Потому что Амир отстраняется.

Я бегаю недоумённо взглядом по его лицу и ничего не понимаю.

Всё же было хорошо, нет?..

– Не могу, – выдыхает. – Если начну, я не остановлюсь. Мы ещё не знаем, можно ли тебе, тем более…

– Можно, – киваю и не верю в то, что говорю. Я сама сейчас соглашаюсь на это. И так приятно. Горю буквально под вниманием этого мужчины. Что бы он сейчас ни сказал – я на всё беспрекословно соглашусь. – Я чувствую себя хорошо. Плюс… Я разговаривала с гинекологом. Она сказала, что если я не чувствую дискомфорта, то можно.

Я сама сокращаю между нами эти жалкие сантиметры и тяну его к себе. Впиваюсь в эти горячие и умелые губы своими губами и впервые в жизни отдаюсь так. Всецело. Без сомнений. Со жгучим и неутолимым желанием.

Позволяю делать со мной всё.

Потому что мне нравится.

Хочу почувствовать Амира везде. Рядом со мной. Сверху, снизу или сзади… Мне сейчас настолько плевать.

Мы как животные. Набрасываемся друг на друга, не видя ничего вокруг.

Есть только я и он.

Амир снимает с нас одежду, не разрывая поцелуя. Рвёт на мне чистую рубашку, которую мы нашли в ванной. Освобождает меня от оков и, не сдерживаясь, порывом стирает все границы и переступает черту, которую он всё время так желал переступить. Забирается под кожу, в каждый уголок моего тела.

А я принимаю его. Тянусь к нему. Сама понимаю, что больше не могу без этого безумного мужчины. Он нужен мне. Как человеку кислород, а обитателям воды – океаны и моря.

Не сопротивляюсь ни одному из его действий. Горю от поцелуев и его ударов. Таких аккуратных, нежных.

Закатываю глаза на каждом покачивании его бёдер.

Не знаю, как сдержать в себе голос, так рвущийся наружу. Хочется кричать, метаться от переизбытка чувств.

Амир сегодня открылся с новой стороны. Он показал себя аккуратным, бережным. Способным себя контролировать, а не вести себя как сошедший с ума.

Он доводит меня до пика за каких-то пару минут. Я кричу, рассыпаюсь на части и молюсь, чтобы нас никто не услышал. Как же будет стыдно!

Но я забываю обо всех, когда Амир продолжает. Плевать на тех, кто пройдёт мимо. Услышит нас. Нам нет ни до кого никакого дела.

Одного раунда нам мало, и мы идём на второй не раздумывая.

И я опять получаю то, что разбивает меня на мелкие кусочки.

– Ева, чёр-рт, – Амир рычит мне прямо в лицо. Смотрит в мои глаза. Пока я любуюсь карими радужками. Касаюсь губами его губ и пытаюсь не потерять сознание.

Мне никогда не было так хорошо, как сейчас.

– Я так люблю тебя, что ненавижу. Только ты доводишь до этого состояния. Из-за тебя я не могу остановиться и готов убить всех вокруг. Будь моя воля, я бы…

Он не договаривает, а я не смогла бы его дослушать.

Выгибаюсь, прикрываю глаза и распахиваю от бурного наслаждения рот.

Мне плевать.

Пусть убьёт.

Я сейчас готова на всё, лишь бы остаться рядом с ним.

Мы приходим к кульминации вместе и ещё несколько часов лежим в обнимку. Потные, липкие, но слишком счастливые… Настолько, что я наслаждаюсь каждой секундой, боясь, что всё это пропадёт в один миг.