Эпилог

Спустя год

Амир

Злата сует палец в рот, но я быстро его вытаскиваю.

– Нельзя, – грожу ей, стараюсь быть строгим, но улыбка сама касается моих губ. Вот же… Умеют меня дети сделать добряком. Даже не могу их поругать нормально! Хотя чего их ругать? Крохи совсем. И полугода нет.

Злата пальцы в рот суёт, а Гали слюни пускает. Которые и подтираю платком.

Хочу схватить их на руки, крепко обнять. Но боюсь, они сломаются в два счёта.

Нет уж, я не мазохист, чтобы лишать себя счастья.

А они – именно оно.

Не знаю, как бы жил и что делал, если бы не Ева и два моих малыша.

Меня распирает каждый раз, когда я вижу их. Радости нет предела.

Они полностью изменили мою жизнь, перекрасив её с серого цвета, придав красок.

После предательства Аяза было тяжело. Постоянно думал, что во всём виноват был именно я. Не так воспитал, недосмотрел… Винил себя. Ещё несколько месяцев ненавидел этот мир. Только Ева и её поддержка спасала меня, чтобы не потерять себя.

А потом на свет появились мои звёздочки, которые сейчас, закрывая глазки, засыпают. В комнату проникает морской воздух, освежает. А приятная температура укачивает детей, на которых меня оставила моя жена.

Рад до безумия. Они вырвали меня из раздрая, слегка заглушая боль.

Мне пришлось смотреть за тем, как моего сына сажают за решётку. За несколько причин.

За купле-продажу младенца. Которого, оказывается, он выкупил, но потом родители получили его обратно. За инсценирование смерти. И подрыв моей репутации и всего государства.

Ему дали срок. И в этот раз, несмотря ни на что, я не кинулся защищать его.

Эти годы за решёткой ему будут полезны.

До сих пор вижу те глаза, полные ненависти.

Как он кричал, чтобы я сдох. Что забрал у него самое дорогое… Еву. И он хотел отомстить, ей, мне.

Даже придумал со своей матерью этот глупый план.

От него не ожидал…

Ладно, Лана… Она поехала головой. Думала, что, оказавшись в тюрьме, я буду в отчаянии. А она придёт. Будет заботиться обо мне, а в один момент спасёт меня, и я в благодарность останусь с ней, бросив всё.

Тюрьма ей не светила, но… В психушку я её отправил. Пусть полечится.

Все вокруг разом сошли с ума.

И только Ева и мои детки помогают справиться. Я стараюсь редко вспоминать об этом. Чтобы Ева не нервничала.

Кстати, а где это она?

Проверяю дистанционную няньку. Целую каждого малыша в щёки. Даже если они проснутся – я готов укачать их снова. Но они только активнее начинают сосать соски. Еле отвожу от них взгляд, не желая уходить.

Надо. А то реально разбужу.

А пока разворачиваюсь, шагая к своей жене.

Ева

– Ты сгоришь на солнце, если так и продолжишь здесь сидеть, – тёплые ладони опускаются мне на плечи и массируют, разминая затёкшие мышцы. Я мычу от удовольствия, кусаю губы и не могу вымолвить и слова.

– Не сгорю-ю-ю, – тяну, забываясь в этих сладких ощущениях. С сексом не сравнится, но удовольствия приносит знатно…

– Иди под крышу. Там кондиционер работает.

Я втягиваю запах морского воздуха и никуда не хочу уходить. Мне так приятно сидеть здесь, никого не трогая… Особенно когда мои сокровища спят.

– Давай посидим тут, а?

– Нет уж.

Стальная хватка сама образуется на моём теле. Меня подхватывают на руки и уносят из-под палящего солнца. Да я всего-то лишь пару минут успела посидеть! Ко мне даже загар не успел прилипнуть! Даже лёгенький!

– Пойдём. А то ещё солнечный удар как долбанёт. А мне потом с двумя детьми… Ты смерти моей хочешь раньше времени?

– М-м-м, – довольно мычу. – Мне нравится такой расклад событий!

– Ева, – говорит грубо, тут же выгоняя весь мой глупый юмор из головы.

– Прости-и-и, – ни капли не сопротивляясь, позволяю занести меня в просторную комнату. Благо, не единственную на этом борту. Что-то мне не хочется разбудить малышей.

У нас буйный сын. Гали пошёл весь в папу. А вот солнышко моё, Златочка, спокойная до жути. Это моя кровь сыграла. Они хоть и двойняшки, но гены сыграли… Красиво. Мальчик смуглый, кареглазый, настоящий араб, а девочка… Хоть и темноволосая, но очень светлокожая. Копия меня!

Повезло же Амиру, что придётся не двух девочек защищать.

– Тут же лучше? – укладывает меня на кровать. Сам сверху садится. Благо на колени опирается, а не на меня. Раздавил бы, машина.

– Лучше, – улыбаюсь. – Вот ещё форточку откроешь, шикарно будет.

– Тогда заболеешь. А ты нам с детьми здоровая нужна. Я один не справлюсь.

– Жа-а-аль, – тяну с притворным сожалением. Улыбаюсь, вытягиваясь на кровати. – Мне так хотелось посмотреть, как ты справляешься с двумя. Дума-а-аю, шикарно!

Нет, я уверена, что Амир справится!

Всё же он помогает мне с детьми. Очень часто. Каждый день. Хоть у него и основная работа, он не побрезгует и пойдет, подмоет обоих деток, если я его попрошу. Но в основном это не требуется. Мне помогает няня, которую Амир нанял специально для этого. Хотя я не нуждаюсь. В доме убирают горничные, кушать готовят повара. А я…

Сижу с детьми, занимаюсь домом и Амиром.

В последнее время слишком часто приходится выходить в свет, а это – сплошной стресс.

Но благо это нужно делать только в Дубае. Мы бываем здесь почти каждый месяц. Иногда берём малышей с собой, а иногда оставляем в России под присмотром. У меня сестра – то ещё чудо и всегда готова остаться и присмотреть за ними. Сама же уже мамой стала.

Сколько всего за этот год произошло, ужас! До сих пор не могу поверить. Что ещё каких-то полтора года назад я встретила отца своего жениха, а потом всё так закрутилось…

Что всё пришло к ЭТОМУ.

Аяза посадили, Лана в психушке…

Удар для Амира был очень сильный.

Я понимаю. Какие бы у нас ни были разборки, я бы не выдержала, если бы мой ребёнок пошёл против меня…

Когда мой муж узнал, что у нас будет девочка и мальчик – честно, сравнялся тоном кожи с белой стеной. Опять об Аязе вспомнил.

Сейчас… Более-менее отошёл.

Думаю, сыграла обстановка. Мы проживаем в Москве. Дубай для работы – Россия для души. Хотя Амир, если честно, там мёрзнет. Именно поэтому мы сейчас здесь. Зима на дворе, а мы – на море!

– А ты во мне сомневалась?

– Не-а, – улыбаюсь. – Как я могу сомневаться в любимом мужчине?

– Хм, пытаешься меня задобрить, женщина?

Я неожиданно чувствую его руки под своими подмышками. Амир начинает щекотать меня, а я пихаться, понимая, что не выдерживаю.

– Перестань, дура-ак!

– Значит, был только что любимым мужчиной, а теперь дурак? – усмехается. И явно издевается надо мной! Продолжает пытать меня, чувствуя превосходство!

– Нет-нет! Теперь только любимым!

Пытка прекращается также быстро, как и началась.

Я облегчённо выдыхаю, открываю глаза, а пальцы Амира стирают слёзы из уголков глаз.

– Вот не любил бы, убил бы тебя, оленёнок.

Я строю глазки, хлопаю ресницами и порочно улыбаюсь, опуская пальцы на его грудь и полурасстёгнутую рубашку.

– Но ты же меня любишь и простишь, да?

Веду пальчиком вниз.

А Саидов вперёд поддаётся.

Но губ не касается.

Выдыхает мне прямо в лицо такое привычное, но каждый раз поднимающее рой бабочек у меня в животе:

– Люблю.

Одно слово.

Тысяча эмоций.

И один поцелуй в губы.

Который уносит нас в водоворот неконтролируемых чувств…