Глава 32. Лаванда и пионы

– Алевтина?! – Катя уставилась на Макара.

– Ты ее знаешь?

– Цветочница. Я покупала у нее пионы и лилии. И потом она мне подарила букет лаванды… Она говорила странные слова. Но я бы никогда не догадалась, что за этой милой женщиной стоит какая-то история… Я не могу поверить, что смска пришла от нее, хотя и сама держу в руках тот самый телефон.

– А я ноги сбил в поисках твоей Алевтины! Почему ты сразу не сказала, что знаешь ее? Зарипова Алевтина Ивановна долгие годы работала судьей в городе. Она сама убирала неугодных Бурдакову. Но потом что-то случилось с ее сыном… и она уволилась. Я подозревал, что она уехала из города… Но чтобы вот так … пионы и лаванда… Почему ты мне не рассказала о ней?

– Ну ты же со мной по-началу не особо делился тем, что мы делаем в этом городе на самом деле. Я искренне верила, что ты так мечтал об этой работе пожарного, что пошел на фиктивный брак. Вот я тогда и сфокусировалась на садоводстве и преображении участка.

Макар машинально коснулся губами ее виска и задумчиво покачал головой.

– У нее должны были остаться документы. Доверится ли она тебе?

– Столько раз я ходила к ней… и каждый раз она смотрела так внимательно, будто хотела сказать больше. А я… я не слышала… Леша рассказывал мне что-то про сына судьи.

– Что именно?

– Что тот сидит в тюрьме вместе с его отцом. Только я не знала, что речь о сыне Алевтины. Они оба автомеханики и отказались что-то делать. Это лучше расскажет Леша.

– Сдается мне, я теперь понимаю, где переделывали пожарные машины под новые цели.

Катя хлопнула себя по лбу:

Алевтина подарила мне однажды цветы лаванды. Этот букет стоял у меня на столе недели две. И я… я просто наслаждалась запахом и думала о саде. А она пыталась предупредить о чем-то.

– Всему свое время.

Катя опустила голову:

– Алевтина смотрела всегда так, будто ждала, что я задам единственный правильный вопрос. А я только улыбалась и уходила с цветами…

– Она пыталась дать понять, что готова участвовать и тоже быть смелой, если кто-то решится пойти против Бурдакова и его шайки. Она была сама частью этого спрута, но щупальца дотянулись до ее семьи. Алевтина оказалась по другую сторону баррикад, но знает, что если начнет говорить, лес просто пополнится еще одним холмиком.

– Я столько раз пыталась найти в себе силы что-то понять… Но я тогда боялась видеть плохое в людях, просто хотела верить, что все вокруг – случайные совпадения. Нам нужно быть очень осторожными! Здесь идет крупная игра.

– Теперь документы, которые собрал отец Сони точно подтверждают что происходит в пожарной части.

– Макар… – Катя смотрела в окно, но в голосе уже звучала тревога. – Я все думаю… Если они возят в пожарных машинах не просто контрабанду, а урановые отходы… Это ведь не местная история.

Макар кивнул, опираясь локтями о стол:

– Ты права. Я тоже так думал. Это слишком крупно. Здесь замешаны не только местные воротилы. Со всем своим апломбом и амбициями жены один он не удержит такую махину.

– Мы снова возвращаемся к урану и истории, начавшейся в твоем детстве. Может ли за этим стоять сам генерал? Что если их крыша и есть твой Сергей Борисович?

– Нелогично, Катя. Тогда зачем ему меня сюда отправлять? Он ничего не делает просто так.

– Тогда в чем его цель была? Пока мы не поймем, у нас связаны руки.

Макар устало усмехнулся:

– Вот в том-то и дело. Я ведь тоже задавал себе этот вопрос. Шеф… он меня не для расследования сюда отправил. Вернее, официально – да. Но мне кажется на самом деле он хочет чужими руками отжать бизнес. Тут огромные деньги, Катя. А контроль над таким потоком – почти безнаказанная власть. Катя медленно опустилась на стул:

– Ты хочешь сказать… твой генерал знал обо всем с самого начала?

Макар кивнул:

– Он знал. Но эта схема уже принадлежала другому… вот и осталось выяснить кому? Сергей Борисович решил: зачем воевать напрямую? Проще заслать меня, дать мне порыться, собрать доказательства, а потом…

Катя сжала руки в замок:

– Что было бы потом?

– Я то изначально думал, что мы затеяли это ради громкого коррупционного дела… Но он категорически отказывался что-либо пускать в дело даже когда погиб случайный человек. Тот, которого тоже звали Макаром и который стал винтиком в чужой игре.

– О, боже! – Катя прикрыла ладошкой рот, вдруг сложив эти детали в одну картину. Пальцы свело судорогой, а по коже побежали мурашки. Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть: так сильно в ней смешались ужас, злость и желание действовать. – Он планировал отжать криминальный бизнес твоими руками, а потом убить тебя так, как уже однажды провернул это с твоим отцом…

– Бинго, милая! Ты попала в точку!

– Знаешь, я ведь долго хотел верить, что он мне как отец… А оказалось – просто игрок, для которого мы все пешки.

Дыхание Кати сбилось, мышцы ног инстинктивно напряглись, словно готовясь к мощному толчку, а руки так крепко вцепились в подлокотник, что это уже был не просто испуг – это была настоящая тренированная реакция, она осозновала, что тело отзывается на какие-то эмоции и действия, но пока важнее было то, что происходило прямо здесь сейчас:

– Как ты можешь разговаривать с ним, словно ничего не случилось, зная все это! Как ты можешь не выплюнуть ему в наглую рожу, что вспомнил все и понял в чем суть в этом городе?! – Катя буквально закипала от гнева.

– Успокойся, Катя. – он снова погладил ее, стараясь помочь справиться с вспышкой гнева от несправедливости. – Я просто вспомнил слова отца: “Просчитывай всегда любую ситуацию на два хода вперед”. Я просчитаю даже не на два – на три, четыре, сколько понадобится, но однажды эта тварь поймет, что ловушка захлопнулась и в клетке, которую он подготовил другим оказался он сам! Пока что я даю ему верить в его скорую победу… но это ровно до тех пор, пока он не поймет, что партия уже сыграна без него.

– Я бы так не смогла.

– Пока что он не должен ни о чем заподозрить. Пусть будет уверен, что я ни о чем не догадался. Кстати, он тоже нам может помочь. У него большие возможности. Помнишь, я как-то сказал ему про Титова…

Катя нахмурила лоб…

– Ну, вспоминай! Огни Саратова… Лучше всего удаются роли пожарных, военных…

– Точно! И что там?

– Нашел генерал настоящего Титова.

– Убит? Арестован?

– Ни разу. Полгода уже живет на Бали. “Ешь кокосы, жуй бананы”, как говорится. Он – младший брат Юлианы. Видела бы ты какие ему премии за работу выплачиваются. За эти деньги можно было не то, что на Бали жить…

– Вот это они придумали, конечно!..

– Семейная взаимовыручка. Он, кстати, много интересного рассказал, когда к нему на острове одна местная девушка случайно подошла… Катя, вот ты только представь: пляж, наш Титов нежится в лучах солнца, вдали видит как по кромке берега идет девушка с распущенными волосами, сверкающими на солнце черным шелком. Легкий сарафан, яркая ткань, золотистые украшения на тонких запястьях. Она улыбается мягко и широко, словно с детства постигла секрет мира и спокойствия.

–– Что-то ты увлекся…

–– Ладно, в общем, Титов сражен наповал, он привстает, втягивает живот и замирает. А она … и это настоящее чудо… вдруг поворачивается к нему и скромно улыбается. От нее пахнет цветами жасмина, они вдвоем на другом конце мира… он готов ей рассказать все, что знает, она ведь случайная девушка и ее не интересует ничего, кроме данного момента.

– Сладкая ловушка! – воскликнула Катя.

– Сразу видно, что ты замужем не за музыкантом. Молодец, снова в точку!

– У него что и на Бали есть свои агенты?

– Они есть везде, где может понадобиться случайно с кем-то познакомиться и поболтать о ничего не значащих на первый взгляд вещах. Так что генерал нам пока еще может оказаться полезен. Не забывай, он думает, что ведет свою игру, он заинтересован помогать мне пока.

– Но не знает, что правила уже изменились. – дополнила его мысль Катя.

– Потому что мы ему не пешки, Катя. Мы – те, кто перевернет доску.

Макар вдруг нахмурился, будто что-то вспомнил:

– Погоди… Когда я только ехал сюда, генерал обмолвился, что заслал в город своего человека еще до меня.

Катя подняла брови:

– Ты думаешь… этот человек все еще здесь?

– Вопрос не в том, здесь ли он. – Макар смотрел в одну точку, задумчиво перебирая детали. – Вопрос в том, кто это. Мы с тобой видим часть картины, но если этот человек рядом… возможно, он знает больше нас. Или играет в свою игру.