Глава 37

– Толян, ты, когда у Ленки приставку заберёшь? – вдруг спросил меня Бейбут. – Давал же на ночь, а уже скоро сутки пройдут.

Мы вчера таки заселили Карлыгаш по новому адресу, и я сдержал своё обещание, дав Ленке приставку. Не пойму, где она телевизор возьмёт, у них же не было? Делать нечего, иду в соседнюю комнату.

– Лен, я за приставкой, – говорю я, когда соседка открыла дверь.

Реально играет! И телевизор большой, по нынешним меркам, нашла.

– А давай вместе? – азартно предлагает мне девушка, повиснув у меня на шее.

– Отстань, липучка! Пусть Бейбут с тобой играет, – отцепляюсь я и ухожу от греха подальше.

– Не дала? – печально спросил сосед.

– Сам не взял, на кой она нам тут на ночь глядя? Будешь мешать мне спать? И сам не выспишься. Завтра после занятий заберу, – обещаю ему.

Утром иду на завтрак, и к нам с Бейбутом неожиданно подсаживается Карлыгаш.

– Привет, мальчики! Как насчёт отметить новоселье сегодня?

– Ты же с подселением живёшь, старушка не против будет?

– Старушка? Да ей лет сорок всего, – удивляется Карлыгаш.

– Ленка сказала, – напоминаю я.

– Ой, я умоляю! Для неё и я старушка! – смеётся повариха. – Она сама предложила! Что, говорит, проставляться будешь или нет?

– Ленка предложила? – тупит Казах.

– Дурачок, хозяйка квартиры! Она учитель русского языка, кстати.

– Я могу, – прикидываю я. – Но ты допоздна тут вкалываешь же, и долго посидеть не получится.

– Я после обеда отпрошусь, а у тебя соревнования когда заканчиваются? – спрашивает Карлыгаш.

– Олимпиада – это не соревнование. Часа в два-три дома буду, – прикидываю я.

– А почему олимпиада – это не соревнование? – бычит Бейбут, недовольный отстранением от беседы.

– Замётано! Такси закажешь? – радуется девушка.

– Тебе объяснить основное отличие олимпиады от соревнований? – спросил я, желая сказать, мол, соревнования лучшего выявляют, а в олимпиаде главное – участие.

– Не надо объяснять! У тебя все объяснения по печени! – нагло врёт Бейбут, ибо «по печени» – это его конёк.

С девяти до десяти апелляция, зря я боялся, что меня подвинут, на апелляцию пришло всего два человека. Я и Артём. Он получил сорок четыре балла. За четвёртую задачу сбавили ему, и, хотя он на первом месте, но всё равно идёт апеллировать.

– Тренировка перед зоналкой, – поясняет он. – Надо все шансы использовать!

И не зря мы сходили. Артёму добавили один балл, а мне сразу три за четвёртое задание. Итого я с тридцатью девятью баллами вышел сразу на третье место. Второй результат, кстати, был у моей соседки по олимпиаде – сорок один балл, то есть шансы у меня есть на второе место, и даже на первое.

На втором туре было практическое задание:

С помощью выданного оборудования определить давление воды внутри бутылки газировки. Нам выдали по две бутылки с газированной водой, стаканчик, шприц объёмом 20 мл, затычку для шприца. Это задание я понимал, как сделать.

Открыл бутылку, нахрена их две – это вопрос, и аккуратно набрал из неё некоторое количество газировки в пустой шприц (около 5 мл). Сразу же заткнул кончик шприца затычкой. Поскольку бутылка была только что открыта, концентрация растворённого в ней углекислого газа соответствует давлению внутри бутылки (так как концентрация изменяется медленно). Теперь трясу шприц, помогая растворённому газу перейти в газообразное состояние, при этом поршень шприца должен иметь возможность свободно перемещаться, обеспечивая равенство давления внутри шприца атмосферному. Спустя некоторое время (около 10 минут) концентрация растворённого углекислого газа пришла в соответствие атмосферному давлению, а его газообразные излишки собрались над водой.

Далее применяю уравнение состояния идеального газа, небольшое количество преобразований и – ответ готов!

Второе задание ещё легче: надо посчитать шарики, а вернее, зёрна пшена в прямоугольном запечатанном картонном пакете. Нам выдали оборудование: картонная коробочка с зерном, две линейки, канцелярская скрепка, прозрачная коробочка, лист миллиметровки формата А5. Я посчитал объём, потом определил диаметр шарика и рассчитал плотность упаковки. Короче, справился я быстро.

Смотрю, Артём ещё первым заданием занят, чертит чего-то. И не подсмотришь же, «секут» контролёры. Что я забыл сделать? Погрешность? А как я её рассчитаю? Разглядываю шприц и понимаю, что ещё можно сделать. Провозился до конца тура, но справился.

Сразу после тура разбор заданий, и становится ясно, что максимум я не получу. Не было контрольного эксперимента, вот для чего вторая бутылка воды. Также был небольшой косяк и во втором задании. Но итоговый балл вполне приличный. Двадцать шесть из тридцати! Итого шестьдесят пять баллов и чистое второе место с отрывом. Артём набрал на десять баллов больше, а у третьего места на восемь баллов меньше, чем у меня.

Награждение состоялось тут же, хилое такое награждение. Грамота, медалька и книжка по физике. Но обещание я выполнил – второе место, чем, кстати, немало удивил окружающих. У меня даже очкастый профессор спрашивал, а не хочу ли я идти на физику к ним. Нафик. У них недоборы постоянно, а набор большой – сто пятьдесят человек аж! Я посмотрел на их стенде около деканата результаты сессии у пятого курса… шестьдесят два человека там, в списках сдающих. То есть девяносто вылетели, что ли?

В школе сразу иду к Киму и показываю заслуженную грамоту.

– Молодец! Вот не зря мы тебя комсоргом избрали, – делает странный вывод директор.

В комнате уже Бейбут суетится и собирается на новоселье.

– Давай я «швепс» возьму с собой? – предлагает он мне.

– Бери, я тоже свой возьму и джин заодно, – соглашаюсь я.

– А давай цветомузыку возьмём, я спросил у Карлыгаш, у тетки неплохой кассетник есть, – фонтанирует идеями сосед.

– Можно, – опять соглашаюсь я, ведь поедем мы на такси.

Такси я вызвал на три часа, через свой канал связи, позвонив из КГУ, там имелись телефоны-автоматы. Карлыгаш, как всегда, опоздала. Девочка, чо. Но мы уже сидели в машине и ждали. Пришла наша соседка с сумкой, в которой предполагалась еда.

– Вот кто нас объедает, – пошутил я, но повариха обиделась серьёзно.

– Ты понимаешь, у нас и городские в школе есть, на них выделяют продукты, но они никогда не едят в столовой. Вот и сегодня двадцать шесть котлет осталось с обеда. Выкидывать? Да их не трогал никто. И так каждый день!

Еду в такси и размышляю над советской бесхозяйственностью. Реально ведь получается, что не воруют, а берут остатки.

Новое жильё Карлыгаш было в пятиэтажке, на втором этаже. Открыла дверь хозяйка. Сюрприз. Точно не бабка, может и не девушка, но молодая ещё женщина аппетитных форм. Невысокая, фигуристая, и одета в шелковое синее платье с какими-то орнаментами в виде украшения. «Татарка», – прикинул я уверенно. И учитель русского языка, притом! Чудеса. Откуда-то из района кухни пахло очень вкусно.

– Дамира, – представляется она, с интересом оглядывая меня.

– Анатолий! А Дамира – это даёшь мировую революцию? – шучу я.

Хозяйка смеётся, показывая ровные зубки.

Квартира неожиданно большая. Трёхкомнатная. Большой зал, где стоит сейчас стол, накрытый яствами, и две проходные комнаты, разделённые стенкой. Там спят Дамира и Карлыгаш, только у Дамиры комната с окном, а у Карлыгаш темнушка, но размеры одинаковые.

Начинаю принимать руководство праздником на себя. На столе стоят две бутылки вина и бутылка пива. Пиво нам с Бейбутом, что ли? Достаём джин и «швепс», и я поясняю, как разбавлять их и как пить.

– Елкой пахнет, – говорит, сморщив носик, Карлыгаш.

– Можжевельником, – поправляю я.

Проглот, именуемый Бейбутом, и в самом деле налил себе пива, отдавая предпочтения еде и подружке, тиская её под столом, наивно думая, что мы не видим. Карлыгаш понимала, что мы видим, а не смущалась. После употребления джина с тоником градус веселья увеличился. Я установил цветомузыку, отдал хозяйке новые кассеты из Венгрии и мы устроили танцы. Бедные соседи снизу какое-то время терпели, а потом застучали по трубам. Пришлось перейти на медляки. Я, уделив один танец Карлыгаш, обихаживал хозяйку, поглаживая под тусклый свет светомузыки её в разных местах.

– У тебя когда-нибудь была татарочка? – спросила хозяйка, укусив меня за ухо.

– Нет – соврал я, ибо в прежней жизни у меня был роман с одной шебутной и дурной девицей этой национальности. Как вспомню, так вздрогну, чего я натерпелся тогда по малолетству.

– У меня друг – казах, мне этого хватает, – кивнул я на Бейбута.

– Хм, казах и татарочка – неплохая парочка, – удачно срифмовала Дамира, убедив меня в своей филологической специализации.

Однако, разглядев поближе Бейбута, она фыркнула и сказала:

– Мне нужен кто повзрослее.

Ночью я спал плохо, татарочка выжала из меня все соки, а это было непросто. Утром она меня ещё и попыталась ограбить, прося оставить цветомузыку.

– Не могу, мы в школе будем дискотеку делать, – отказал я.

Такси заказывать не стали, отправились на расположенную рядом Предмостную площадь, и нашли частника. Приехали втроём рано, к семи утра, новый вахтёр без вопросов запустил нас домой. Вернее, нас домой с Казахом, а Карлыгаш на работу.

Занятия пролетели в полусне, а остаток дня – во сне. Заездило меня это татарское иго. Зато на Ленку смотрю без эмоций, она ещё учится крутить парнями. Вот и сейчас ей два старшака принесли торт, и она, победно посмотрев на меня, запустила их к себе, пользуясь отсутствием соседки. Синицкую в понедельник выписывают. Три раза «ха» на такую слабую манипуляцию. Дамира даст форы в сто очков Лукарь, и я намерен ездить к этой учительнице иногда. Но не завтра. Завтра по плану у меня поход на тренировку и посещение слёта городского актива ВЛКСМ. Немного стыдно, что ни разу не сходил за неделю на треньку. И вообще, забросил спорт.

Утром я и не подумал просить машину или заказывать такси, а поехал на автобусе. Ехать до центра недалеко. Раздевшись, пытаюсь понять, куда мне идти, тут меня ловит за рукав дядя лет сорока, уже седоватый.

– Паренёк, помоги отнести стол.

Точно, стоит длинный стол, застеленный красной материей, и нести его одному очень неудобно. Не чванюсь, а тащу вместе с дядькой стол на сцену. Оказывается, уже собралось человек сто в общем зале, украшенном плакатами с символикой ВЛКСМ и СССР. На сцене тоже не пусто, стоят микрофон и ещё один такой стол, за которым сидят несколько человек из молодёжи, а точнее, две девушки и два парня. Помочь нам никто и не пытается. Ставим стол, сдвигаем вместе с тем, что уже стоял, и меня просят ещё принести стулья из зала. Седой уже ушёл, и я таскаю стулья по две штуки зараз.

– Ну и где этот Штыба? Или как его там, Штуба, – нервно спрашивает девица лет двадцати, с ухоженными руками.

– Не знаю, говорят он на морду страшный, – добавляет вторая.

– Блатной он какой-то, скорее всего - маленький ещё, а уже ездит везде, – равнодушно говорит здоровый на вид парень.