Глава 21

Мне не хватало холода. Так было редко, но мамины чары, волшебство цвергов, позволяющее существовать смешанной крови и покрывающее мое тело рисунками, требовало пищи. Изнывая от жары, беспокойства, от нудного, постоянного гудения в голове, я с отвратительным настроением искал кого-нибудь из братьев, чтобы почесать кулаки и сбросить хоть немного жара.

Лучше всех подошел бы, конечно, Бергель, но я был бы рад и кому-то из младших. Тревога, ожидание чего-то, будоражили кровь, не позволяя успокоиться и взять под контроль гремучую смесь, бегущую в моих жилах.

– Шел бы да обогрел покои своей матери, брат, – Голос Бергеля был как музыка для моих ушей. Сын двух великанов, истинный хримтурс, брат был достаточно силен, чтобы противостоять такому, как я, – столько тепла пропадает.

– Покои Трюд не самое подходящее места сейчас. Но я был бы рад твоей компании.

– Не думаю, что отец и Трюд одобрят, если мы начнем греть друг друга, – Бергель громко захохотал с собственной грубой шутки, но видя, что я не разделяю настрой, брат чуть более серьезно продолжил. – В прошлый раз я едва не выбил тебе глаз. Если так случиться снова, Снор будет недоволен.

– Отец будет еще более недоволен, если я разнесу его Туманные чертоги из-за беспокойства, что щекочет у меня в голове. Удели время брату, не будь так высокомерен. Тебе разве не говорили, что старшие должны учить тех, кто младше.

– Не надо лести, Хакон. Я отлично знаю, что ты умнее, а иногда и сильнее меня. Но если тебе требуется помощь, то я вполне готов.

Большой зал с высокими арками, но без потолка, с серо-голубым мглистым небом над головой, располагался позади дворца. Говорят, эту часть Чертогов построили еще до Рагнарека, но все что осталось – это пол и арки. Новый хозяин, Снор, решил так и оставить пространство открытым, отдав его для развлечений молодым хримтурсам. Те силы, которые достались нам по крови, требовали обучения, а для этого лучше всего подходили именно открытые пространства.

Первой в грудь ударила легкая волна, холодная и кусучая. Состоящая и миллиардов острых снежинок, она заставила слабо вспыхнуть узоры на теле, отвлекая от беспокойной щекотки в голове. Брат только примеривался, больше желая остудить мой пыл, чем на самом деле победить. Но я рассчитывал раззадорить великана. Ноги на несколько мгновений стянуло плотным, как кисель туманом, собранным со всех впадин и долин в округе, но я быстро втянул весь холод, позволив туману опасть на землю каплями.

– А ты кое-чему научился, – одобрительно прогудел Бергель.

– Я же не только в чертогах сидел. Тем более, мне не получить место отца, так что стоило уделить время развитию силы.

– Не думаю, что ты на самом деле сожалеешь о том, о чем говоришь. Трон Туманных чертогов может наследовать только полная кровь. Тебе просто не удержать врата, – вокруг поднялась такая мгла, что через нее было трудно дышать, не то что видеть. Я едва успел увернуться от кувалдоподобного кулака, отскакивая в сторону и пытаясь подсечь Бергеля хлыстом, собранным из тумана. Мне нужно было бы только поймать его за ногу, тогда я смогу обездвижить великана, вытягивая из тела силу.

– Я не сожалею, – Бергель, разгадав маневр, просто перепрыгнул хлыст, который тут же рассыпался на капли. Мне досталось ни так много магии, чтобы удерживать его дольше. Мгновение, и силуэт брата растаял. Видя этот прием в исполнении хримтурса в первый раз, я сосредоточился, прислушиваясь. Но все равно пропустил момент, когда великан появился за моей спиной, хватая за шею. Это было бы опасно, обладай брат силой отца, но Бергелю еще многому стоило научиться, прежде чем он сумеет победить меня таким образом. Прижав ладони поверх локтя брата, обернутого вокруг шеи, вместо того, чтобы начать вырываться, я просто потянул из его тела холод и силу, заставив рисунки на собственной коже засветиться ярче, чем огонь в камине матери. Прошло всего несколько мгновений, как туман вокруг, поддерживаемый силой Бергеля, стал опадать. Еще пара мгновений, и захват великана ослабел. Брат терял силы и пока не придумал ничего, способного противостоять мне. Сильно толкнув меня в спину, хримтурс, слегка шатаясь, отступил на несколько шагов.

– Я уж думал, что достаточно силен, чтобы удержать тебя, – в голосе Бергела не было сожаления. Присутствовала даже какая-то гордость, что его братец-полукровка может дать отпор такой мощи.

– Не сегодня, Бергель.

– Это да, – Брат помолчал, восстанавливая силы и выравнивая дыхание. Его кожа от моих воздействий стала более темной, почти синей, и хримтурсу требовалось время, чтобы прийти в себя. Впрочем, как и мне. Просто так поглотить столько холода без последствий не мог никто, – но в простом бою я все еще разобью тебе нос.

– Трюд расстроится.

– Это да, – повторил Бергель, скорчив гримасу. Мою мать в Чертогах уважали, и никто не любил, когда она огорчалась. Особенно отец, а с его мнением приходилось считаться.– Тебе полегчало?

– Определенно, но я бы еще поиграл с тобой…

– Хакон, Бергель, – один из прислужников появился на краю площадки, не решаясь подойти близко, – вас Трюд зовет. Сейчас.

Толпа собралась приличная. Хримтурсы не сильно любопытны, но когда что-то происходит на их землях – предпочитают разбираться сразу. При нашем приближении народ, преимущественно серокожие великаны и полукровки, расступился, пропуская вперед. У внутреннего кольца толпы стояли мать и отец. Низкорослая Трюд задумчиво крутила конец длинной косы, перебирая мелкие камни на цепочке, вплетенные в волосы, отец же стоял, склонив голову чуть на бок и сложив руки на груди. Оба были весьма задумчивы, словно увидали редкую диковинку, но не знают, что с ней делать.

– Отец, Трюд, – Бергель приветственно кивнул, вопросительно поднимая снежную бровь.

– Мама. Отец, что у вас?

– Мы не знаем, – задумчиво отозвалась цверга, чуть повернув голову в нашу сторону. – Но надеемся, ты сможешь помочь.

– Почему я?

– Это существо что-то защищает, а ты у нас мастер в подобных вопросах, – отец сделал движение рукой, предлагая оценить ситуацию.

Натсуми.

Гул. Тихий гул в голове и стук сердца в ушах. Глухие удары, затмевающие все вокруг. Пространство кружило, немного вибрировало и гудело, как трансформатор. Но, по крайней мере, я больше не ощущала угрозы жизни. Но это же надо, потерять столько сфер за каких-то десять минут!

Лежа на холодной, такой приятной после жгучих вулканических долин, земле, с трудом ворочала мысли в голове. Они, как глыбы в болоте, не желали двигаться, прилипнув одна к другой, а мне нужно было как-то растормашиться, прийти в себя. В таком состоянии я могла впасть в анабиоз, чтобы восстановить силы. Само по себе это хорошо. Но все же, стоит это делать в более изученном месте. Мало ли, куда меня снова занесло среди этих миров, болтающихся, как бусины на нитке, без какой-то логики.

Думай, голова.

Мы упали, и мы живы. Отлично.

Ужасно, до тошноты и спазмов болит в районе сердца. Но ребра целы. Это, конечно, плюс.

Но постоянно шумит в ушах. Что, несомненно, минус.

Может, это ожерелье меня прокляло?

Я, конечно, весьма страшное создание, вся укрыта амулетами, и прочей шелухой, но кто знает.

А еще осталось совсем мало сфер. Только самые сильные.

Дедова – раз. Отца и Джи Муна – это два и три. Четыре – сфера от Великого дракона. Пять – эту подарил дядька Тануки, дедов давний друг. И шесть – подарок от монахов с Кумояма. Очень крепкая защита. Но это все, что осталось от восемнадцати.

– Натсуми, – кажется, у меня дернулось ухо. Веки опухли после жара огненных долин и я не могла открыть глаза. Тело настолько измотано, что двинуться представлялось невозможным, но мне показалось, что кто-то зовет. А может и нет. Кто может знать меня среди этих девяти миров? Это просто гул в ушах.

– Натсуми, птица, подпусти меня ближе. Я помогу. Натсуми, – и все же нет. Голос был. Спокойный, уверенный, громкий. Он перекрывал стук в голове.

– Не могу, – не уверена, что язык шевелился. От жажды, он словно прилип к небу.

– Постарайся, птица. Ты мне веришь, ты мены знаешь. Я могу помочь, – голос уговаривал и упрашивал, словно мы давным-давно знакомы. От одного его звучания мне становилось легче, спокойнее. Голос о чем-то напоминал, но тяжелые мысли буксовали, перекатываясь все по одному и тому же кругу. Шесть сфер. Только шесть. Все, что было накоплено и собрано с таким трудом.

– Натсуми, убери защиту. Мне не подойти. Ты справишься, ты очень сильная и умная девочка.

О, да. Но лучше бы эта умная девочка сидела дома. Как же болит в груди!