Глава 40

– Здесь несколько другая атмосфера, чем в Токио.

– Да, Эдо куда более исторический город. Не только в плане архитектуры. Здесь рукой подать до нашей столицы. Великий Дракон владеет почти третью города, остальное распределяют кланы. В том числе и мой,– мы шли по чистым весенним улицам Осаки, несколько утомленные дорогой. – Сейчас будет возможность передохнуть, пока меня будут приводить в порядок.

– Ты не выглядишь сильно довольной. Сколько это займет по времени?

– Часа три-четыре. Успеешь и выспаться и умыться. И да, я не слишком люблю все эти процедуры, но будет верхом неуважения, явиться домой как есть. Так что тебе предстоит меня подождать.

– Как скажешь. В этом вопросе я полностью полагаюсь на тебя.

Мы остановились у нового, ультрамодного здания, умело вписанного в старинную архитектуру города. Строение из стекла и бетона было достаточной высоты, чтобы с верхних этажей рассмотреть белый, великолепный, как лебединые крылья, замок Осакадзё.

Пройдя по стерильному холлу, мраморному и светлому, с обилием зеркал и сдержанной роскоши, подошли к рецепции.

– Четырнадцать-восемдесят два, пожалуйста. Натсуми Караса.

– Позвольте вашу подпись , – вежливая девушка в форме, с легким поклоном ввела комбинацию, повернув ко мне экран планшета, установленного здесь для электронной подписи. Оставив замысловатую закорючку, я глубоко вздохнула. Давно я не была дома.

– Присядьте пожалуйста. К вам сейчас спустятся, – еще один поклон и у рецепции появляется еще одна девушка, указывая на свободные кресла в тени. Все верно.

Ждать пришлось не более десяти минут. За это время мы только и успели выпить по стакану воды. Пятеро ёкаев. Три девицы в строгих серых кимоно со сдержанными прическами и пара младших воронов, проходящих здесь практику.

– Это здание принадлежит моей семье. Мальчики о тебе позаботятся. Они тоже вороны. По твоему не понимают, но неплохо знают английский, – тихо сказала я Хакону, с интересом разглядывающему делегацию. – Тебе принесут еду и подходящую одежду, но ты сам реши, нужно ли переодеваться. Это не слишком значимо. Главное, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Ну, что? Я готова.

Девушки, замершие в поклоне на все время, пока я объяснялась с хримтурсом, выпрямились и разошлись в стороны, жестом предлагая следовать впереди. Я хорошо знала дорогу.

Большой номер отеля, специально оборудованный в классическом японском стиле, встретил нас ароматом цветов и свежих полотенец. Пока здесь стояли только банные принадлежности, но я знала, что это не на долго. Когда я выйду из ванной, номер будет не узнать. Большие двойные двери закрылись на замок, оставив меня с тремя оборотнями-кошками в облаке пара. Тяжело вздохнув, я скинула на кресло куртку и стянула резинку, распуская волосы из хвоста. Предстояло много работы.

Подобные процедуры требовали не меньше самообладания, чем охота на мононоке (чудовище). Кому понравится, когда тебя скребут, чешут и обмазывают всякой ерундой раз за разом.

Когда кожа была готова уже просто треснуть и свернуться, оставив голые мышцы, банные процедуры закончились, уступив место второму этапу. В гостиной на столах уже разложили гребни, сотни разных шпилек, красок и кистей, а у одной из стен, на стеллаже, вертикально стояли большие плоские коробки из бумаги с шелковыми одеждами на любой вкус.

Первым делом мои волосы закрутили в необходимую прическу, зафиксировав все таким количеством средств, что, кажется, можно было даже в море купаться и ни единый волос не покинет своего места. Порадовавшись, что больше никто не использует воск для классических причесок , обратила внимание, что цвет волос стал не алым, а почти вишневым от этих всех процедур. Выглядело довольно интересно. Последний раз меня так заплетали, когда брат привел своею невесту на Обон, а это, кажется, было, одну жизнь назад.

– Что Натсуми-сама желает одеть? – первый раз подав голос, одна из кошек низко поклонилась. Ее уши на какое-то мгновение стали видны поверх человеческой личины.

– Мне нужен совет, – подумав, решилась я.

– Мы слушаем, госпожа, – кошка склонилась ниже, пряднув ушами.

Поразмыслив мгновение, все же решилась. Не стоит изображать из себя идиотку или пытаться сделать дурнями собственную родню. Унижать Хакона тоже не дело. Великан все же заслужил от меня честность.

– Я привезла жениха. Какой цвет подойдет лучше? – расхаживая мимо ярких, вышитых тканей в махровом халате, я никак не могла вспомнить, есть ли регламент для подобной ситуации.

– Натсуми-сама, посмотрите на эти два, – сдерживая удивление, кошка указала на нежно-розовое кимоно с бабочками и на жемчужное, с голубым узором гор в тумане. Присмотревшись, даже улыбнулась. Горы в тумане. Это, наверное, будет довольно интересно, если я явлюсь в дом деда в этом, приведя за руку туманного великана.

– Я выбрала, – раскинув руки в стороны, прикрыла глаза. Смотреть, как на меня один за одним накручивают десять-двенадцать слоев одежды, я была не намерена.

Онагоси, служанки, помогающие с облачением в национальную одежду, справились довольно быстро, затянув пояса так, что почти невозможно было дышать. Рассматривая результат, удивилась длине рукавов. Они почти достигал пола, напоминая день моего совершеннолетия, бывший так давно, что и не верилось в его реальность.

– Так надо? – приподняв руки и тряхнув кистями, от чего рукава едва дрогнули, спросила у кошек, будучи в некотором замешательстве.

– Наряд невесты, госпожа. Так положено.

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть и терпеливо ждать, пока в голову воткнут необходимый минимум шпилек, сделав меня похожей на сбежавший экспонат из исторического музея. Зеркало показывало непривычную, странную картину. Красивую и такую чуждую мне. Успокаивала только катана, которая вернулась на место на поясе вместе с танто. Пусть это было не совсем по традиции, но я имела право на подобные вещи. Да еще ожерелье, которое и не пытались снять.

– Готово? – мне совсем не хотелось говорить. Я просто смотрела, как переменилась моя внешность, каким непривычно цельным выглядело отражение.

– Да, госпожа.

– Повозка прибыла?

– Да.

– Тогда пусть моего жениха приведут на площадку.

За окном уже поднялась луна, такая желтая и круглая, словно глаз огромной рыбы. Она внимательно следила за мной, за длинным плотным подолом моего кимоно, за тем, как дрожали шпильки в волосах, ловя блики света.

На крыше было светло и повозка казалась почти прозрачной, только занавески с длинными кистями развивались при полном безветрии. Пустые оглобли торчали прямо, словно в нее и правда запряжены лошади, но привязанные к их концам ленты и колокольчики ясно указывали, что это не понадобится.

Ступив на невысокую ступеньку, я легко, не смотря на узкий подол кимоно, шагнула внутрь, пригнув голову.

В полном молчании Хакон разглядывал меня, словно видел впервые. Это немного пугало и в то же время вызывало некую гордость. Сегодня я была невероятно красива.

Мы ни произнесли ни едино слова, пока повозка плавно не замерла у самых нижних ступеней, ведущих к поместью. Ближе можно было добраться только на крыльях или своими ногами. Нам предоставили второй вариант.

Стоило только ступить на землю, как с обеих сторон лестницы, снизу вверх, до самых высот, теряющихся между деревьев, вспыхнули огни. Неяркие, красновато-желтые, они висели в воздухе в сантиметрах тридцати над землей, освещая дорогу.

Под прямоугольной деревянной аркой-вратами висели сотни длинные, похожих на молнии амулетов. За этими вратами начиналась территория поместья.

– Нервничаешь?

– Немного, – ухватившись за предложенную Хаконам ладонь, глубоко вздохнула. Я чувствовала, что меня ожидают не только родственники. Посмотреть на жениха Алой Вороны явилась бессчетная толпа ёкаев.– А ты?

– Не слишком. Хотя ощущаю, что для нас собрался целый хоровод.

– Парад ста духов. Не бойся, кого бы ты сегодня не увидел, они не посмеют тебя тронуть.

– Пусть попробуют, птица. Ты забыла, кого ведешь в свой дом? – широко улыбнулся Хакон, которому удивительно шло черное кимоно с серебряным узором. Серые глаза ярко блеснули синим, а за ними вспыхнули и узоры на шее. Это меня совсем успокоило. Глубоко вздохнув, я ступила на первую ступень. С обеих сторон тут же вспыхнули клыкастые жуткие морды, несколько прозрачные и не четкие, но пышущие такой силой, что человек мог бы просто умереть от удушья. Только людей не было на много километров вокруг.

Духи стояли со всех сторон на каждой ступени лестницы. Морды, искаженные лица, странные силуэты вещей, получивших разум и душу.

– Интересные у вас тут обитатели, – кивнув на огромное огненное колесо с мужской головой по центру, улыбнулся Хакон.

– Всякого хватает. Не знаю, как в других местах, но в нашей стране любой предмет имеет шанс стать ёкаем. Сейчас куда меньше, конечно, но чем дальше от Токио, тем сильнее суеверия. Далеко ходить не нужно. Даже старый зонт моей бабушки, прослуживший ей полвека, вдруг в одно утро открыл глаза. Теперь живет в доме брата.

Поднимались мы не быстро, так как лестница в каком-то смысле была почти бесконечной.

– Хельмовы дети! – тихо выругался Хакон, когда очередное чудовище появилось не с краю лестницы, а прямо перед хримтурсом. Я, отвлеченная длинным подолом кимоно, не успела выставить зеркало, когда в воздухе щелкнула руна, рассыпав вокруг сноп искр. Ёкай, мальчишка с серыми вороньими крыльями, нарисовавший в воздухе жуткую морду в надежде напугать Хакона, отлетел на несколько метров в сторону, тихо поскуливая и потирая бок, под дружный, громкий и обидный гогот ёкаев. Кажется, от этого звука затряслась вся лестница.

– М-да, – великан несколько виновато посмотрел на собственные пальцы, – я вроде бы не сильно его щелкнул.

– Ничего, будет наука, – смеясь вместе со всеми, отозвалась я. – Танодзу, где ты должен стоять?

– На шестьдесят второй ступени, Натсуми-сама, – тихо ответил мальчишка, приземляясь у края лестницы и протискиваясь между двух духов. Было видно, что он не сожалеет о содеяном. Только о том, что попался.

– Вот и вернись на свое место, пока его кому другому не отдали, – меня несколько даже порадовал этот момент. Такая маленькая неожиданность все же позволила увидеть ёкаям, что я веду в дом деда не человека. Пусть они были готовы терпеть рядом с мужчинами рода обычную женщину, пусть и выбранную во время фестиваля фонарей, не уверена, что в моем случае жених-человек пережил бы эту ночь.

Словно услышав мои мысли, Хакон стряхнув искры, прилипшие к кимоно, вновь подал мне руку:

– Кажется, ты говорила, что твоя невестка – человек.

– Да.

– Тогда почему к нам такое отношение?

– Ну, я же не просто шелком вышиваю. Пусть меня здесь и боятся, но все же ценят и уважают безмерно. Для нас с тобой собрали парад, засветили огни. Посмотри.

Я чуть отступила, насколько позволяла ширина лестницы, раскинув руки в стороны и выпустив крылья. Пусть я немного нарушала регламент, но я была все же единственной Алой вороной и одной из трех живущих на свете женщин-тенгу и могла себе это позволить. Вокруг все на мгновение укрылось непроглядной тьмой, а затем вспыхнуло сотней огней.

– Да не на меня смотри, хримтурс, а по сторонам, – тихо фыркнула, пытаясь сдержать улыбку.

– Да плевать я хотел на все, когда ты так красива.

– Потом полюбуешься. Я никуда не денусь.

– Только если ты обещаешь.

Хакон.

Мыльчишка-тенгу меня не особо напугал. Просто сработал эффект неожиданности. Хорошо, что я просто отмахнулся от него, а не прибил. Было бы сложно потом разговаривать с родной моей птицы после такого. А вот Натсуми была довольна. Мне даже показалось, что она вполне могла сама остановить мальчишку, так как почувствовала его раньше. Но не стала. Словно она показывала меня всем. Это совсем не смущало, даже немного веселило. Я сам не слаб, а с теми штучками, что на время взял у отца, может, мне и ее дед не сильно опасен. Разве что всем кланом накинутся, а так.

Когда птица отступила, раскинув руки, у меня перехватило дыхание. Внизу почти не удалось рассмотреть ее целиком, и мне до боли в пальцах не хватало ее крыльев. А сейчас, когда вспыхнул свет, я никак не мог отвести взгляд. Ее светлое кимоно так резко контрастировало с темными крыльями, наряд идеально подходил и к фигуре и к самому окружению, каким бы мрачным не казался лес вокруг, что хотелось как-то запечатлеть ее навечно.

Здесь она была цельной, свободной. И даже ожерелье, сверкнувшее бликами огней, было к месту и ко времени. Отвести взгляд я смог только когда услышал за спинами выдох сотни глоток.

Посмотрев выше плеча своей птицы рассмотрел не сотни, а тысячи морд, лиц, форм и видов. Ёкаи висели на деревьях, парили в воздухе. Глянув вниз по лестнице, убедился что и там, до самого подножия, где все еще стояла повозка, все пространство было занято любопытствующими.

– Они пришли просто посмотреть? – меня не сильно трогало такое постороннее присутствие. На нашем тинге было не меньше интересных участников, просто они были немного мне привычнее.

– Вообще-то они все явились поздравить, – низкий мужской голос с сильным акцентом заставил поднять взгляд вверх. Высокий, весь в черном, тенгу за плечами которого клубилась темнота, рассматривал меня, склонив голову чуть на бок.

– Шиджеру! – моя птица расплылась в такой ласковой улыбке, что не будь у них семейного сходства, я мог бы не сдержаться и засветить кому-то по его птичьей морде. Хотя, может и сдержался бы, но все же с трудом.

– Я ждал, что тебе надоест уже на первом десятке ступеней, но ты дотянула почти до двух сотен.

– Я терпелива, когда мне надо.

– Я это помню. А еще ты хотела похвастать и ждала, кто первый решит поддеть твоего жениха. Я прав?

– Как всегда, брат. Как всегда.

– Ну, тогда позволь мне поприветствовать тебя. Океринасай, Натсуми Караса Тенгу! – по ушам ударил вопль тысячи глоток, повторив фразу и ёкаи, все как один, низко и с почтением поклонились Натсуми, чье лицо на мгновение изменилось, приобретя невероятное сходство с той боевой маской, украшенной длинным птичьим клювом, что была у нее в нашу первую встречу.

Эхо еще не успело стихнуть, когда огни внезапно погасли а вместе с ними исчезли и ёкаи, прячущиеся в тени. Мы остались только втроем.

– Фух, а я-то думала, что предстоит до самого верха ногами взбираться, – тут же заметно расслабив плечи, фыркнула Натсуми. Было видно, что она довольна.

– Я не мог никому позволить так быстро закончить этот вечер. Было бы не правильно.

– Может быть. Иди наверх, мы сейчас догоним.

– Ты его понесешь? – я едва не заскрипел зубами от такого предположения и самого разговора, но видимо, была какая-то причина, мне неизвестная.

Натсуми только фыркнула, отмахнувшись от брата длинным рукавом, и спрятала крылья. Подойдя ближе, птица тихо произнесла, глядя прямо в глаза.

– Где там твой туман? Меня страшно нервирует эта обувь, – почувствовав некоторое облегчение, я чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Тонкая рука Натсуми обвилась вокруг талии, почти не оставляя между нами пространства.

В этих горах влаги было столько, что можно было весь остров укрыть туманом. Серые, влажны клубы начали собираться со всех сторон. Перекатываясь, переваливаясь друг через друга, они все росли и увеличивались, скрывая пространство вокруг. На какое-то мгновение нас обдало сильным порывом ветра. Шиджеру, тенгу с черными глазами, взвился вверх, слегка поколебав мой туман. Но валы почти тут же восстановились, за несколько мгновений укутав нас с головой в непроглядный кокон.

– Погоди одно мгновение, – Натсуми легонько стукнула пальцами по плечу, привлекая внимание. – Я не могу тебя знакомить с семьей. Ты должен представиться сам. Сперва деду. До тех пор с тобой никто кроме меня разговаривать не будет.

– Это не страшно, – птица вновь начала нервничать, а мне хотелось, чтобы она не волновалась. Самое страшное, что они могут попытаться сделать – это не отдать Натсуми мне. Но этот вариант мне казался невероятно фантастическим, если ее семья хоть немного ценит счастье этой птицы. – Ты мне доверилась уже столько раз, что поздно что-то менять. Держись крепче.