Глава 41

Натсуми.

Сплошные деревянные врата под аркой были широко распахнуты. Клубы тумана схлынули, оставив нас на небольшой площадке перед ними. Вниз, теряясь в темноте, уходила лестница, которую мы преодолели едва ли на четверть. А впереди, во дворе поместья, рассеивая мягкий свет, горели желтые огни.

– Идем? – Хакон тепло улыбнулся, удерживая меня за руку. Хримтурс как всегда, был совершенно спокоен и сдержан, не смотря на мое чрезмерное волнение. Кажется, я все еще не до конца научилась понимать свое сердце, которое сейчас билось с удвоенной силой, мешая сосредоточиться.

– Да.

Пройдя под аркой, мы увидели тенгу, молча стоящих по всему двору. Это были те, кто относился к клану напрямую. Малые ветви семьи, ученики, мои подчиненные. Мне всегда казалось, что их не очень много, но здесь стояло почти пять десятков взрослых мужчин с черными крыльями. Все женщины и дети, скорее всего, ждали в павильоне моей матери.

На дорожку вышел один из встречающих. Тонкая оправа очков на носу, уже изрядно напоминающем клюв, делала его вид несколько устрашающим для посторонних, но для меня это было одно из самых дорогих воспоминаний детства.

– Добро пожаловать домой, моя дорогая Натсуми, – тенгу широко раскинул руки и крылья, тепло улыбаясь. Не вытерпев, я бросилась в объятия к отцу. С тех пор, как бабушка покинула мир живых, отец взял на себя все заботы о делах, оставив деду только то, чем тот желал заниматься сам. Из-за этого последние годы мы почти не виделись с отцом, постоянно занятым и во дворце и в других делах клана.

– Я так рада, что ты приехал, – от него пахло так же, как в детстве, крепким горьким пуэром и листьями мяты. Вдыхая этот аромат, я в каторый раз порадовалась, что могу немного пренебречь правилами.

– Как бы я мог пропустить такой важный день. Весь Эдо и весь дворец гудят о том, что Алая ворона приведет в дом жениха. Вот, – отец вынул из кармана небольшой стикер с иероглифами, написанный знакомой рукой. – Рю просил передать.

– Спасибо, – коснувшись сухой шершавой щеки губами, забрав стикер, я отступила на несколько шагов назад, к ожидающему Хакону. Повернувшись к великану, осторожно прижала стикер к его кимоно, ожидая, когда листок вспыхнет, – Это амулет. Особая разработка Рю, друга семьи. Он позволит тебе понимать и разговаривать с моей семьей.

– Он временный?

– Нет. Волк научился делать амулеты так, что они действуют до тех пор, пока он сам не отменит, – маленькая бумажка вспыхнула, на мгновение опалив кожу на ладони, но меня больше интересовал дымок. Поднявшись вверх, тонкая струйка ударила Хакона в нос, заставив великана оглушительно чихнуть.

– Какой перченый, – фыркнул хримтурс, вытирая выступившие слезы.

– Есть немного, – кивнул отец, острым взглядом рассматривая гостя. Помня мои слова, великан только чуть нагнул голову, в приветствии, не желая остаться неучтивым и при этом не обидеть главу клана.

– Идем. Дед ждет.

Пройдя мимо отца, отступившего с дороги, мы прошли извилистой дорожкой между низких деревьев и фонарей. Позади слышался звук шагов и шелест крыльев.

Дед, мой любимый и страшно могучий тенгу с красной кожей и длинным носом, восседал на террасе перед небольшим столом. Двор его павильона был покрыт десятками дощатых щитов, уставленных столами и застеленных подушками. На каждом столе стояли небольшие чашки, токкури (кувшин для саке) и закуски.

– Ну что, вернулась? – огромное черное крыло чуть дернулось, вызывая порыв ветра такой силы, что деревья вокруг застонали.

– Долгих лет тебе, деда.

– Кланяйся давай уже, – фыркнул дед, указывая длинным, черным когтем на большую подушку, лежащую прямо посреди каменной дорожки в шагах десяти от него. Не сдержав улыбку, я медленно опустилась на колени, так, что бы это выглядело изящно и по всем канонам. Положив катану и танто у ног, медленно провела руки вперед, позволяя рукавам красиво растянуться по земле. Когда лоб почти коснулся земли, замерла, ожидая разрешения подняться. Когтистая рука легко коснулась плеча, чуть потянув вверх.

– Поднимайся, внучка. С возвращением домой.

Поднявшись, я отметила, как вдруг постарел могучий Курама за прошедшее время. Насколько глубже стали его морщины у глаз, как вытянулись кончики ушей. Его крылья были все еще так же черны и огромны, как раньше, а мышцы почти так же крепки, но все же, время не стояло на месте и для него.

– Я привезла твой веер, – поведя рукой, я призвала волшебный предмет, протягивая его деду.

– Можешь себе оставить. Его представь, – дед с прищуром ткнул пальцем в грудь Хакону. Вдруг черный коготь вспыхнул синими искрами, заставив деда убрать руку и довольно фыркнуть. – Никак, и правда великан?

– Хримтурс. Полукровка, – чуть кивнул Хакон с интересом рассматривая красную кожу моего деда.

– Повелитель туманов? – дед расхохотался, стукнув меня по плечу. Потом, ничего не объясняя, посмотрел чуть в сторону, где ждали остальные члены клана. – Шиджеру, слыхал? Наша Алая ворона притащила в дом все-таки великана! А ты в нее не верил.

– Деда!– возмущенная таким поведением, я была уже готова устроить скандал.

– Не рычи, – и уже более сдержано, снова посмотрев на Хакона, – идем, поговорим. Выпивка никуда не денется. Как зовут тебя?

– Хакон Снорсон, Курама-сама, – спокойно ответил великан, ободряюще сжав мою ладонь и следуя за дедом.

– А ты останься. Мужские разговоры у нас, – мимоходом фыркнул дед на мою попытку увязаться за ними, – сын, внук. Идемте.

– А я что делать буду?

– Хочешь – к матери иди. А не хочешь – со своим кланом выпей. Они тебя давно ждали, – напутствовал дед, даже не обернувшись.

Недовольно рыкнув, от того, что все пошло совсем не так, как планировалось и совсем наперекосяк, повернулась к мужчинам клана. Они все были ниже меня рангом, а многие служили под моим командованием не один год, так что дед был прав. Они заслуживали моего внимания.

– Я благодарю вас, за то, что пришли.

– Добро пожаловать домой, Натсуми-сама, – отозвались нестройные голоса со всех сторон.

– Садитесь. Выпьем. И поговорим, – заняв место за дедовым столом, я медленно подняла первую чашу, наполненную до краев. Как было принято в военных корпусах еще со времен сёгуната, первую выпили молча, помина тех, кто остался на полях сражений.

– Натсуми-сама, расскажите нам о том, где вы были и куда вернетесь.

– Да, мы хотим знать, кто подучит нашу прекрасную Алую ворону.

– В какой клан вы отправитель, капитан? – выпив, тенгу немного оттаяли, громко задавая вопросы и возмущенно, со стуком, ставя чаши на столы. А у меня в груди разливалось тепло. Пусть, здесь ко мне было особое отношение, но все же я была частью клана, их Алой вороной, которую не всякий был достоин получить.

Хакон.

– Садись, великан. Поговорим немного, – пожилой тенгу с красной кожей уселся среди множества подушек, подтянув под себя ноги. Его распахнутые, огромные крылья закрывали едва ли не половину стены позади. Брат и отец моей птицы заняли места с двух сторон от главы клана.

Пристроившись напротив, я глубоко вздохнул, готовясь к долгому разговору. У меня тоже были вопросы к этим мужчинам.

– Как ты познакомился с нашей девочкой?

– Она угодила в воронки, возмущения магического фона, и ее выкинуло из одной реальности наших девяти миров в другую. А потом и в третью. После того, как изрядно потрепало.

– Тогда, когда она потеряла сферы? – Шидрежу, брат Натсуми.

– Нет. Это было потом. В первый раз она рухнула на ледяное озеро. Правда, теперь я знаю, что она бы не умерла, но лежать там ей предстояло бы долго. Я ее отнес в охотничий домик и отогрел.

Мужчины переглянулись. Не смотря на то, что лица оставались бесстрастны, я не мог не уловить удивления.

– Зачем?

– «Зачем» что?

– Зачем ты отогрел тенгу? Даже в наших местах на это мало кто решится, хотя все более-менее привычны к этому. Разве в твоем мире принято лечить опасных, незнакомых существ?

Слова Шиджеру меня озадачили, но потом я вспомнил то удивление, которое владело Натсуми первые дни, как мы познакомились. Она все ожидала, что ее будут бояться, презирать. Вот оно как.

– Не совсем. Я не подойду к йотуну, будь он трижды ранен так как даже в таком состоянии он может меня убить. Я не стану помогать детям Хель, прежде чем получу от них кровную клятву. Но я не видел в ней угрозы. Только невероятно красивую птицу, замерзающую на льду.

– Красивую? Ты так решил сразу, или это твое мнение сейчас?

– В тот момент, когда я ее видел – решил, что она одно из самых удивительных и прекрасных существ во всех мирах. А позже я в этом только сильнее уверился.

– А потом?

– Я помог ей восстановиться и провел туда, куда ей было надо. К мальчишкам Дьярвинсона.

– Как-то ты о них совсем без почтения отзываешься, – фыркнул старший тенгу, прищурив глаза. Курама больше молчал, разглядывая меня и слушая.

– Я не слишком высокого мнения и об умственных способностях этих ребят. Но должен признать, сил у них немало. Почему вы спрашиваете все у меня ? Не проще узнать у Натсуми?

– Она не скажет, – голос у отца моей птицы был более спокойный и тихий, чем у обоих других мужчин. – Натсуми ни за что не признается нам, в какие передряги попала, пока была в ваших мирах. Особенно нам хотелось бы узнать, как она потеряла сферы.

– Тут я вам не могу помочь. Знаю только, что ее втянуло в огненный мир. Как мы выяснили, чем сильнее ее магия, тем больше возмущения и воронки, возникающие рядом. Она словно провоцирует их появление. Но это можно было бы и компенсировать, если бы она так сильно не стремилась сама оказаться в центре событий. Одна прогулка по миру мертвых чего стоит.

– Это не самая опасная из ее затей. Тем более, вы же были вместе?

– Да.

Наступившая на несколько минут тишина позволила мне немного расслабиться. Больше я не чувствовал того беспокойства, которое досталось от Натсуми. Тенгу разговаривали без высокомерия, как с равным, на самом деле беспокоясь о будущем птицы.

Курама, пользуясь моментом тишины, вытянул из каких-то складок небольшую трубку с длинным тонким мундштуком. Через несколько мгновений комната наполнилась слабым запахом хвои и винограда.

– Расскажи, с какой целью ты сегодня здесь? – отец Натсуми чуть склонил голову, проделав это именно таким образом, как часто делала его дочь.

– Я пришел просить разрешения забрать Натсуми собой. В качестве моей супруги, – сложив руки перед собой, я низко поклонился, как это делала птица при встрече с дедом.

– Зачем? – голос Шиджеру не был больше резким, словно мужчина утратил интерес к самому разговору, но я видел, что позу стала более жесткой, напряженной.

– Что бы сделать ее счастливой. Погодите, прошу, – подняв руку я остановил резкие слова, которые уже были готовы сорваться с языка Шиджеру. – Ей нравится в моем доме. Она спокойно и крепко спит в моей постели. О, не стоит кривиться. Девочке уже почти сотня лет! Так что да, она хорошо спит под моим одеялом. Ей там интересно и спокойно. Ее обожает мама и все, все без исключения, в восторге от ее крыльев, которые приходилось прятать в доме асов. Ее уважают, а не просто шарахаются в ужасе. И я люблю ее. Вместе со всей ее непреклонностью, резкостью. С ее несчастным сердцем и с каждым шрамом, украшающим ее тело.

Курама как-то невнятно крякнул, а потом выпустил в воздух особо плотное облако дыма.

– Нравится ей там?

– Она сказала, что все так, как было раньше. Как в Эдо.

– Как в Эдо, – Эхом повторил мои слова красный тенгу, прикрыв глаза. – Ей правда нравились времена сёгуната больше, чем современный шум, гам и суета. Хотя ту эпоху Натсуми захватила совсем немного. И что ты хочешь от нас?

– Разрешения. Помощи. Совета.

– Столько всего и сразу? – темные глаза Курамы уставились на меня, но я только усмехнулся, кивнув. – Смелый какой. Ладно. Какую помощь ты просишь?

– Дед, ты что? – резко вскинул голову Шиджеру, скрипнув зубами.

– А ты что? – в тон ему отозвался краснокожий тенгу, – Думаешь, твоя сестричка привезла его, чтобы наше мнение узнать? Нет. Она для себя все решила. Что надо, великан?

– Нужно открепить ее от вашего дома. А еще она переживает за тех, кто живет за свет ее силы в павильоне.

– Это не трудно. Сделаем. И если Натсуми захочет, может взять кого-то из своих ёкаев собой. Ее особенности это позволяют, – в этот раз отвечал отец птицы. – Что еще?

Следующий вопрос меня волновал, признаться, больше других, хотя я и старался вытеснить лишние тервоги.

– Сможет ли птица выносить и родить ребенка? От меня?

– Ты же полукровка. Выносит. Родит. Но лучше через год-два. Когда ее тело привыкнет к потокам вашей магии.

– А если у ребенка появятся крылья?

Тенгу синхронно пожали плечами, словно у них не было ни малейших сомнений в этом.

– Будут крылья. Лет в двенадцать. Красивые черные. Может, как у мамы, с красными подпалинами. Просто очередной удивительный ребенок.

Мы разговаривали еще долго. Мужчины рассказывали мне об особенностях жизни тенгу, о том, что может понадобиться для стабилизации сил Натсуми. Много о чем. А под конец Курама широко потянулся, хрустнув суставами. Глаза озорно блеснули из-под густых бровей.

– А сейчас пойдешь с Шиджеру. У нас в предгорьях завелась какая-то тварь. Поймаете.

– А я уж думал, что испытания силы не будет.

Улыбка вышла кривоватая, но внутри я был готов к такому исходу.

– Ну как же. Что мы, гостя не уважим, – фыркнул Шиджеру, оскалившись.

– И то правда. С Натсуми мне поговорить сейчас не удастся, – сомнений в этом у меня почти не было

– Правильно мыслишь. Она нам и без этого сейчас скандал закатит. А вы идите, не тратьте время.

Натсуми.

Стоило мне только увидеть довольное лицо деда, как сомнений не осталось: они и правда решили меня довести до истерики.

– Деда, Хакон где? – поднявшись, стараясь говорить тихо, я вплотную подошла к Кураме.

– Погулять вышел. С Шиджеру окрестности посмотреть.

– Деда!

– Нормально все. К утру вернутся, – сердито сжав губы, я пыталась уловить в воздухе шелест крыльев брата, но звуки ночи прятали от меня постороннее. Не в силах ничего поделать, вернулась на подушку рядом с дедом, надеясь, что брат вернет мне хримтурса хота бы живым. И желательно, с полным набором конечностей.