Глава 47

Гулкий звон разносился над всей территорией, едва не оглушив в первое мгновение. Казалось, что вибрирует не только воздух, но и все внутренности. Мы уже осмотрели весь лагерь, солнце почти касалось горизонта, окрашивая все вокруг розоватым светом.

– Пора, – крепко ухватив меня за руку, словно я правда могла куда-то деться, Хакон стал чуть дальше отходить от образовавшейся вмиг толпы. Боги, демоны, цверги, все вдруг нестройными потоками двинулись к амфитеатру, возвышающемуся в стороне от лагеря.

Оказавшись в месте относительного спокойствия, Хакон крепко обнял меня, окутывая туманом. Через несколько минут, когда белесая пелена схлынула, мы уже стояли в каменной ложе, позади Трюд и Снора, занявших свои места. Тут же был Бергель, хмуро разглядывающий быстро заполняющиеся места. С двух сторон от нашей, выдающейся вперед площадки, сидели другие хримтурсы, чистокровные великаны и те полукровки, в которых эта кровь была сильнее.

– Ты успел поговорить со Светлым владыкой?

– Да, но он, как всегда, юлит и улыбается. Я теперь точно знаю, что кольцо у этого пройдохи, но пока не знаю, как вынудить его признаться.

– Думаешь, он сможет промолчать, если мы выскажемся?

– Посмотрим. С ними всегда было непросто иметь дело, – Снор покачал головой, предчувствуя сложный вечер.

Заняв свои места по левую сторону Трюд, мы молча ожидали начала. Слушая гул, в который слились тысячи голосов, я вдруг вспомнила, что так и не спросила, взяли ли они росток ясеня сюда, на тинг.

Как ни странно, участники собрания заняли свои места довольно быстро, управившись к тому моменту, как солнечный диск полностью укрылся за неровным краем горизонта. Почти сразу со всех сторон вспыхнули огни. Это был не живой свет, а словно какие-то вполне привычные мне и современные лампы. Они давали мягкий желтоватый свет и были достаточно яркими, чтобы разглядеть каждого участника этого многотысячного тинга.

– Приветствую вас, благородные и не очень, жители внешнего и внутреннего круга,– громкий, резкий голос разнесся сразу во все стороны, немного оглушая. Говорящий в первый миг показался мне цвергом, но присмотревшись, была вынуждена признать что перед нами еще один полукровка. Мужчина был выше обычных подгорных жителей, и лицо его, словно бы имело более мягкие черты, но все это несказанно портилось брезгливо-высокомерным выражением лица и поджатыми губами.

– Рюбецаль. Один из немногих, кто сумел пережить Рагнарек. Его слово имеет огромный вес среди присутствующих, но характер тот еще.– Тихо подсказал Хакон, наклоняясь ко мне ближе.

– Он на нашей стороне?

– Это уж как пойдет. Рюбецаль может менять свое мнение и никто не предскажет, что он выберет в итоге.

– Сегодня у нас необычайная ночь. Мы собрались на тинг, который должен был состояться еще так не скоро. Вы скучали?

В ответ раздался вопль тысяч глоток.

– ВУ!

– И я не рад вас видеть, – ведущий фыркнул, пренебрежительно махнув рукой. – Но, раз так уж получилось, давайте проведем время с пользой. И так, из последних новостей у нас есть интересные моменты: асы снова пытались поднять молот, но он опять не поддался.

– ВУ! – повернув голову левее, я практически увидела, как крошатся от злости зубы сыновей Дьярви.

– Ничего, ребятки. – притворно сожалея, засюсюкал Рюбецаль, – Все еще будет. Лет через пятьсот, может кто-то из вас сможет справиться с наследием предков. Но это не точно.

С трибун раздался хохот.

– О, не сильно смейтесь, гости дорогие. Вы и правда дорогие, столько всего сожрали, пока ждали начала. На ночной перекус не осталось ничего. Но продолжим. Важная новость, прекрасная Бетюль, славная дочь ванов, сбежала со смертным!

– ВУ! – здесь было все, и хохот, и насмешка. Не знаю, что достанется нам, но предчувствие ушата помоев, нависшего над головой, было довольно сильным.

– Не переживай, это вполне традиционно. Если Рюбецаль не скажет ничего смешного или обидного про правящие дома, то как простым цвергам и хримтурсам возражать тем же богам?

– И еще одно сообщение для гостей: в садах Светлого владыки, великого короля альвов, поспели волшебные яблоки!

Вот это заявление, кажется, произвело наибольший эффект. Гости повскакивали с мест, кричали, махали руками, а довольный Рюбецаль продолжал­, заговорщицки понизив голос, – Для тех, кто не знает, пятый пролет в ограде с левой стороны от водопада вполне пригоден для того, чтобы пролезть. О, Светлейший, не скрипите зубами! Еще эмаль раскрошится.

Местами обидные, а иногда просто смешные комментарии длились еще около получаса, пока в какой-то момент Рюбецаль вдруг не поднял ладонь, став серьезным.

– А теперь давайте поговорим о деле. О нашем самом важном деле. О равновесии.

Тихий, рокочущий как прибой океана, гул одобрения раздался со всех сторон.

– Мы все до единого понимаем, чем нам грозит подобная ситуация. Все видят, что с каждым месяцем, с каждым шагом, все становится только хуже. Многие пытались предложить решение и найти верный путь, но пока мы не добились ничего. Вакт Дьярвинсон, что ты хочешь нам сказать?

В ложе асов на ноги поднялся один из молодых богов. Скрестив руки на груди, он вздернул нос, начав говорить.

– Мы могли бы справиться с этой бедой, если бы вы, подлые создания, сидящие здесь, не спрятали в своих кладовых великие артефакты.

– Вы не можете справиться даже с собственным артефактом, куда вам давать другие! – сердитый глосс раздался со стороны ванов.

– Мы бы справились, будь все артефакты рядом. Это бы смогло удержать равновесие, – упрямо возразил Вакт.

– Это не помогло в тот раз, не поможет и сейчас!

– Не помогло, – пресекая балаган, спокойно произнес Рюбецаль,– и не поможет. Кто еще хочет высказаться?

– Но разве артефакты не обладают силой, достойной догов?

– Я тебе отвечу, благородный ван, но только потому, что у твоего народа у единственного нет этих древних предметов, – тихо, как-то печально отозвался Рюбецаль. Гул, поднявшийся после этих слов не затихал минут десять, пока цверг-полукровка не поднял руку, требуя тишины. Когда он продолжил, в голосе сквозило столько желчи, что у меня самой свело зубы. – От чего же все всполошились? Не у тебя ли в подземном городе, Хангурир, хранится великое копье? Не ты ли, Светлый владыка, прячешь в ларце золотое кольцо? Все мы знаем, где молот. А для тех, кто не осведомлен, меч хранится в Йотунхейме.

– Я этого не знал, – тихо произнес Хакон, чей голос был отчетливо слышен в наступившей шокированной тишине. В дальней стороне амфитеатра, огромный как скала, йотун переступил с ноги не ногу.

– И что, раз мы знаем где все артефакты, осталось найти ожерелье, тогда мы сможем…

– Не сможем. И искать ничего не надо. Ожерелье, вместе с хозяйкой, сегодня здесь.

Мне показалось, что я оглохла. От чего-то эти слова Рюбецаля вызвали самую бурную реакцию.

– Тише, тише! – вскинув руку, Рюбецаль, широко скалясь, пытался призвать всех к порядку.

– Брисенгамен принадлежал Фрейе! Его нужно вернуть нам!

– Фрейя – дочь ванов. Вы не можете получить ожерелье, оно должно быть у нас!

– Ожерелье не получит никто, – перекрывая перебранку асов и ванов, весомо произнес Снор. – Оно останется у моей невестки. Там, где находится сейчас.

Вот теперь наступила тишина. Все удивленно уставились на меня, пытаясь рассмотреть артефакт.

– Но невеста твоего сына – демон, – я так и не поняла, кто произнес это, но в голосе было столько сомнения, что хотелось саму себя ущипнуть, чтобы убедиться, правда ли я все еще тенгу.

– И что? – хакон фыркнул, опустив голову. И правда, если рассматривать такую постановку вопроса, то и ответить нечего.

– Она не здешняя, и не может носить ожерелье великой богини.

– Ожерелье само выбрало себе хозяйку, и не нам этого оспаривать, – со своего места, привлекая внимание, поднялся мастер-цверг, у которого мы с Хаконом были перед отъездом в Японию.

Вслед за ним поднялся Барди, цверг, проводивший нас под горой из охотничьего домика, где мы в первый раз встретились с Хаконом.

– Мы настаиваем, что ожерелье должно остаться в Туманных чертогах. Для сохранения равенства сил это будет верным.

– Мы в свою очередь поддерживаем, – теперь поднялся Манорок. Места детей Хель находились на другой стороне амфитеатра. Мужчина, облаченные в черное, высоко поднял руку, привлекая к себе внимание. – Ожерелье – не кольцо. Его волю не стоит игнорировать. И мы не допустим, чтобы артефакт великой Фрейи попал к асам или ванам.

– Ожерелье останется в доме Снора. Мы не это собрались обсуждать, – весомо, без улыбки, подвел итог Рюбецаль. – Мы здесь потому, что Великое древо не погибло.

Тишина. Звенящая и натянутая, как тетива лука. Мне показалось, что где-то над нами тикали огромные часы, которые отсчитывали момент, когда тетива лопнет.

Три.

Два.

Раз.

– Ложь! Вранье! Белый ясень сгорел! У его корней сплошной пепел, а ветви похожи на ломкие кости…

– Да, само древо погибло, – определенно, нужно было обладить немалым талантом и уважением в глазах других, чтобы так легко справляться с толпой богов и иных существ, как это делал Рюбецаль. – Древо погибло, но у его корней, в том самом пепле, что укрывает пространство вокруг, хватает семян. И часть из них смогла прорасти.

– Манрок, это так? – все с нетерпением уставились на порождение Хельхейма, но мужчина только покачал головой.

– Там нейтральная территория, ни один разумный потомок Хель не ходит вблизи сгоревшего древа. Слишком много порождений тьмы и бездны.

– Это так, – Трюд, кажется, была единственной женщиной, подавшей голос за все время, что длилось собрание, – Натсуми и Хакнон сумели достать один росток и принести его в мои оранжереи. За три недели молодое древо выросло до метра высотой.

– Ты уверена, мудрая Трюд, что это именно то древо, что когда-то поддерживало равновесие в девяти мирах?

– Да, Светлый владыка. Вот только я все же не уверена, хватит ли у нас времени, чтобы древо успело достаточно окрепнуть.

– Иггдрасиль питали три потока, именно от них он брал свои силы, – задумчиво произнес владыка альвов. Он был высок, тонок и беловолос, сильно отличаясь от тех же ванов или молодых богов Хельхейма. От него во все стороны расходилось слабое золотистое свечение. – Если мы сумеем создать условия, древо может успеть вырасти. Но все же, даже если высота ствола и длина ветвей будут достаточными, если мы поможем ему протянуть корни ко всем трем потокам, его основание может не выдержать. Нужно не одна сотня лет, чтобы древо не переломилось под такой тяжестью.

В наступившей тишине вдруг послышался звонкий и светлый голос.

– А почему нельзя посадить рядом сразу три ростка? – сперва мне показалось, что это Хильд, но девушка все же знала правила, и не позволила бы подобного вмешательства.

Говорила девочка. Совсем маленькая, на вид не больше пяти-шести лет. Она стояла а ложе ванов, и ее золотые волосы трепетали, словно с ними играл ветер. Огромные голубые глаза и светлое, воздушное платье придавали облику еще более неземной вид.

– Юная богиня ветров. Маленькое создание, наделенное силой разрушать миры. – Хакон улыбнулся, глядя на девчушку с каким-то умилением. – Хорошо, что характер у нее довольно покладистый.

– Ньерда, это невозможно…

– От чего нет? – Перебив аса, со своего места поднялся владыка альвов, – иногда так делают. Даже в моем саду есть деревья, сплетенные стволами и ставшие единым целым. И если был один расток, значит могут быть еще. Все что нам нужно, это озаботиться о том, чтобы деревья смогли укорениться. Чтобы им доставало влаги.

– А для этого стоило бы приготовить место и выставить там караул, – весомо продолжил Манрок. Оглядев разношерстную толпу, он вдруг криво усмехнулся, – Только думаю, караулы стоит делить. Я не оставлю древо на попечение одних асов.

– Мы доверяем тебе ничуть не больше, порождение тьмы, – не стал молчать Оден, вскакивая со своего места.

– Сядь, Дьярвинсон, – Рюбецаль раздраженно махнул рукой. Он был задумчив и несколько раздражен. – Если мы хотим чего-то добиться, предстоит объединить силы. Это сложное дело, возродить Иггдрасиль, но если ростки появились сами по себе, значит оно нам по силам. Манрок прав. Предстоит не просто очистить место для древа, а обеспечить постоянный присмотр за ним. Нужны вата, для доступа к источниками, нужна ограда, чтобы порождения Хель не затоптали нашу надежду. Возможно ли это? Что вы скажете?

– Я могу выстроить врата так, чтобы путь через них всегда был открыт в мои чертоги,– Снор треснул ладонью по подлокотнику кресла, привлекая внимание.

– Мы можем выстроить ход к одному из источников,– Барди поднялся со своего места, обводя ладонью толпу цвергов, которые закивали в ответ на его слова.

– Я могу выстроить каменную ограду вокруг того места, где будет расти древо, чтобы защитить его,– голос йотуна был очень резким, скрипучим. Мне с трудом удавалось различить слова в треске и грохоте, который извергала его чудовищная пасть.

– Скажи нам, Светлый, сможешь ли ты помочь росткам укрепиться в бесплотной земле Хельхейма?

Все повернулись к владыке альвов, который задумчиво потирал бровь длинными пальцами.

– Может. Если все подготовить. Если мне помогут ванны и мудрая Трюд. Но для начала ростки нужно забрать оттуда. Они должны окрепнуть.

– Мы поможем, – маленькая девочка, богиня ветров, весело улыбалась. Теперь я могла четко увидеть разницу между божеством и ребенком. Она весело играла подолами платья, ветер трепал ленты на поясе, но в глазах было что-то, что не позволяло перечить Ньерде.– Я могу иногда разгонять облака, что скрывают небо Хельхейма. Тогда будет свет, чтобы древо могло расти.

– Но только нам мало этого,– Рюбецаль вынул откуда-то из складок одежды небольшую прозрачную колбу, на дней которой плескалось нечто переливчатое и темное, словно с небес содрали кусок полотна вместе со звездами, и запихали в эту емкость. Участники тинга, как один, выдохнули сквозь зубы.– Большинство из вас никогда не видело Иггдрасиль живым. Вы потомки, родившиеся после того, как наши миры столкнулись в Рагнарек. Но я хочу вам напомнить то, что каждый из вас знает, как бы не хотел отрицать. Великий ясень – не простое древо. Помимо силы трех источников, помимо крепости ветвей, он был наполнен магией. Той, которая ушла вместе с прошлым. И магии больше нет вокруг в том количестве, что обитала в этих землях до рождения старых богов. Она вся ушла в нас. Сможете ли вы поделиться ей, чтобы наполнить древо силой, необходимой ему? Или нам не стоит и начинать?

– Сколько времени осталось нашим мирам, Рюбецаль? Что ты можешь ответить?–Бергель поднялся со своего места, не глядя по сторонам, а смотря только в глаза цверга-полукровки.

– По разному, наследник Снора. Я вижу, что те миры, где больше обитателей, держатся лучше. Их срок может растянуться на три-четыре сотни лет. Но вот Йотунхейм, Муспелльхейм, они начинают заглатывать сами себя. И я не могу сказать, что гибель одного из них не ускорить уничтожение, к примеру, Асгарда.

– Тогда я готов отдать своей силы. В туманных чертогах еще не бегают мои дети, и Трюд, заменившая мне мать, еще не держала на своих руках внуков.

– Бергель прав. Если мы хотим видеть свое будущее, предстоит чем-то пожертвовать.

Гул одобрения поддержал слова Манрока, и Рюбецаль выдохнул.

– Тогда будьте готовы исполнить свои обещания, когда придет время. А сейчас давайте отдохнем и проверим, правда ли, что вы успели сожрать все угощения еще до начала тинга. А завтра я созываю малый тинг, на котором мы решим, с чего начать.