Глава 26

Они дошли до корпуса, где, согласно плану, располагался медпункт, и поцеловали закрытую дверь. По коридору гуляло эхо, кажется, в помещении не было ни души. – Так, никого… – подёргал дверь Макс. – Сейчас за врачом сбегаю. Где он, интересно, бродит? Это были мысли вслух. Тем временем Яра села на металлическую скамейку, стянула с плеч влажную куртку, выложила вещи из карманов: телефон, ключ от номера, прочую мелочь. – Может, не будем тревожить? Уже нет такой резкой боли, – потёрла она колени. Макс покачал головой, отошёл в сторону, налить ей воды из кулера, которую Яра с жадностью выпила. – Несколько лет назад у меня мама вот так неудачно упала, когда ступеньки на крыльце оледенели. Тоже думала, пройдёт, а к утру колено опухло. Повреждение мениска. Потом лангетка, гипс, прочие радости, почти три месяца восстанавливалась. Если бы сразу к врачу обратились, было бы проще. Поэтому, нет уж, Ярослава, сиди. И надо узнать, почему тебя тошнило. Что если у тебя сотрясение или отравление? Яра опустила взгляд, тяжело сглатывая. – Нет у меня… ни сотрясения, ни отравления. – В любом случае, пусть специалист посмотрит. Я по этажу пробегусь или до ресепшена, если тут никого нет. Макс уже почти ушёл, когда Ярослава его притормозила. – Слушай, они на стартах, наверное, все. – Точно! – взмахнул Макс руками. – Как я сам не догадался? Никуда не уходи, – подмигнул и убежал. Каким-то способом, но Вениаминов привёл ей врача и довольно быстро. Мужчина чуть за пятьдесят пригласил её в кабинет, плотно закрыв за собой дверь, и попросил снять брюки, чтобы осмотреть колено. – Пал Петрович, – дверь внезапно распахнулась, а Яра смущённо ахнула. Женщина примерно одного возраста с доктором заглянула внутрь. – Ой, простите, – кивнула Яре и снова уставилась на врача. Выразительно так. – Там… посмотреть надо… очень. – Где там? – нахмурил белёсые брови Пал Петрович. – В административном корпусе. – Понятно… – многозначительно протянул он. Яра чуть улыбнулась. Видимо, кто-то из их старичков-профессоров перебрал. Видела она такое. Когда гуляли педагоги, деревья качались, говаривал её отец. Вот и вчера студенты шумели в лесу, а профессоратура, без сомнения, культурно проводила время в гостиной какого-нибудь люкса. – С вами ничего серьёзного. Слегка потянули подколенные связки. Острой боли больше не ждите. Может поныть до вечера, дальше, если аккуратно ходить, особо беспокоить не будет. Если нагрузите ногу или оступитесь, снова станет больно. Какие-то наружные средства – это в город ехать надо, могу дать «Нимисил» или «Найз», примите, если сильно ныть будет. – А… его можно? – пролепетала Яра, когда доктор вложил ей в руку упаковку с гранулами Нимисулида. – Что можно? – Можно его при… при… принимать при… Пока она заикалась, пытаясь уточнить у врача, можно ли этот препарат принимать при беременности, Макс сидел за дверью кабинета и смотрел в потолок, думая, что может, стоит предложить Яре уехать с базы? Вернутся в город, поговорят нормально. Чем не план, а? Короткий «пилик» и вибрация привлекли его внимание. Он посмотрел вниз на телефон Яры, где на горящем экране всплыло сообщение с электронной почты. Макс склонил голову к плечу и прочитал. «Результаты анализа на антитела к антигенам эритроцитов, суммарные…» Всё, дальше заголовок съедался многоточием, а полная версия на почте. «Что за?» Он попытался провести пальцем по экрану, чтобы открыть письмо, но, конечно, было заблокировано. «Что с Ярой? Она больна? – взволновался Макс. – Её поэтому тошнило?» Надпись звучала как-то зловеще. – Нет-нет, – раздался из кабинета голос врача. – Тогда не стоит. Прибегавшая женщина до конца не захлопнула дверь, оставляя тонкую щёлочку, через которую в коридор проникали звуки. Макс особо к их диалогу не прислушивался, думал о своём, а сейчас напрягся, упираясь локтями в колени и наклоняясь вперёд. – Лучше простой безобидный парацетамол. Хорошее обезболивающее на любой случай жизни, не такое мощное, конечно, но действенное. И без вреда для плода. «Плода?!» Макс отшатнулся, откидываясь на металлическую спинку стула. «Плода?!» Слово рефреном звучало в голове. «Плода?!» Макс зажмурился и отрицательно замотал головой. Нет, он, должно быть, ослышался. Но рука уже лезла в карман за мобильником. Он быстро загуглил начало названия теста из сообщения Яры. Из короткой пояснительной записки на сайте одной из лабораторий выходило, что такое сдают при беременности в случае возникновения резус-конфликта и бла-бла-бла. Макс особо не вчитывался. Слова «беременность» было достаточно. Он вскочил на ноги, пошёл к кабинету, затем резко притормозил и вернулся к скамейке. Рубанул ребром ладони воздух. Накрыл рукой рот. Выдохнул шумно. «Да ну его! Серьёзно? А чей он?» – возник в голове новый вопрос. «Твой… твой», – любезно подкинул внутренний голос. Боже… это ж выходило… А давно? А как? Макс помнил, что они напрочь забили на предохранение. Вообще резинками не пользовались. А ещё он кончил в неё. Один раз так точно… если не больше. Возражений-то не последовало. Ну он тогда и подумал, может, Яра на таблетках. Подумать-то подумал, а не спросил. Он не знал, что было в жизни Ярославы. Был ли там кто-то, но почему-то вот сейчас отчётливо осознал, почему она его отталкивала. Может, это не его ребёнок? «Ну и где тогда папаша?» Да, парней рядом с Ярой не наблюдалось. А молчать она могла лишь в двух случаях. Или в трёх. Хрен поймёшь этих баб… И по срокам, наверное, всё сходилось. Он хлопнул себя по лбу и сел на скамейку. Почему не сказала? По-че-му, мать её, не ска-за-ла? Ярослава вышла из кабинета. Растерянная и смущённая. Макс хоть и сам был в полном смятении, подошёл к ней с одеждой в руках. Смотрел на неё так, будто она с порога должна была ему всё выдать. Но Яра молчала. Естественно, молчала. Если за прошедшие недели не соизволила сказать, с чего сейчас признаваться?! С каких таких… как говорится! – Пойдём, провожу, – мрачно произнёс Макс, уже не контролируя собственную интонацию. Хорошо, что немота прошла, и голос, вроде, слушался. – Угу, – кивнула Яра, даже не смотря на него. Она понимала, что он всё слышал? Понимала? По ходу нет. Или ей сейчас не до него было? Бледная и измученная Яра всё ещё прихрамывала. – Нести или тащить меня не надо, я сама, – обрубила его попытки взять под руку. – Дай куртку. Макс потрогал её влажную одежду и кинул обратно на металлические стулья, чтобы стащить свою собственную Его тоже не была особо чистой, но хотя бы не влажной. Яра не возражала. Словно безвольная кукла позволила себя покрутить в разные стороны. Макс продел её руки в рукава и застегнул молнию. Яра обняла себя. Так приятно, одежда хранила тепло тела Максима. Даже стало чуть уютнее. – Пошли, – повторил он и, приобняв за плечи, повёл к выходу. Руки дрожали. Пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы напрячь мышцы и унять этот грёбанный тремор. Они аккуратно обходили лужи и участки с мокрой листвой, чтобы не навернуться по новой. На пути почти никого не попадалось. Основная масса студентов осталась на сборах, и на территории старой базы не было кучкующихся толп. Макс всё поглядывал на Яру, прикидывая, мог ли он догадаться о её положении сам? Наверное, нет, потому что визуально она была такая же. Вроде как, такая же. Разве что выглядела чуть увереннее и серьёзнее, чем летом. Для того чтобы он понял, что она в положении, им стоило больше общаться, а этого не было. – Что доктор сказал? – Макс бросил на Яру короткий взгляд. – Сказал, что всё в порядке, – пробормотала та. – А тошнота отчего? – Просто… – Ярослава пожала плечами. Значит, не собиралась ему ничего говорить. Так это его ребёнок или нет? У неё кто-то был? До или после, или даже сейчас? Макс понятия не имел, что там происходило в её жизни. Но, вроде, вечерами Яру никто дома не ждал. А в Питере? Может, там кто-то остался? Может, они ездят друг к другу на выходные? Не это ли причина её почти недельного отсутствия? Может… Нет… не может… Да и Лина сказала, что у Яры никого не было. Сестра тот ещё разведчик, разнюхала, если б там реальные конкуренты имелись. Макс привлёк Яру ближе, огибая корни деревьев, решивших вздыбиться над дорожкой в самом проходном месте. – Аккуратней, не споткнись, – произнёс он. «Капитан Очевидность, мда…» Так они добрались до корпуса, где были жилые комнаты педагогического состава и магистратов с аспирантами. Их, в отличие от основной массы студентов, поселили в более комфортабельные условия. Здание было кирпичным, более основательным. Не похожее на их деревянные пристройки с картонными межкомнатными перегородками. Они поднялись на второй этаж, дошли до номера Ярославы. Она протянула руку за своей курткой, чтобы нащупать во внутреннем кармане ключ. – А где мои вещи? – Вот. Макс отдал его вместе с телефоном и мелочью. Яра отперла номер, зашла внутрь и обернулась. – Ну всё… спасибо, что проводил. Она попыталась закрыть дверь, но Макс выставил ногу в проём. – Угу, пожалуйста. Яра вопросительно приподняла брови, не понимая, чего ещё ему надо. Макс стоял и смотрел на неё, будто ждал чего-то. Она же поблагодарила. На лице его застыло странное напряжённое выражение. – Я прилягу, отдохну, ещё раз спасибо. Увидимся вечером. Теперь Ярослава выразительно взглянула на его ногу, и Макс убрал блок. – Пока, – она прикрыла дверь и выдохнула с облегчением. Положила вещи на банкетку в прихожей. Надо в душ, смыть эту грязь. И в кровать. Выспаться, отдохнуть. Может, к ужину придёт в себя. Но не тут-то было. В дверь постучали. Яра распахнула её и уставилась на Максима. Он стоял на прежнем месте, только хмурился сильнее. – Ты вообще собиралась мне об этом говорить? – внезапно выдал он. Сказал резко, зло, с затаённой обидой. Яра вопросительно насупилась. – О чём? – О беременности. Собиралась мне говорить? Как стояла, так она и упала – спиной на стену. Ноги подкосились, а слова Макса эхом звучали в голове. Нет…нет…нет…. Как? Откуда? Подслушал? Да нет… Тогда нечаянно услышал? Местный доктор не орал, конечно, но и не шептал. Или сам сложил два и два? Макс тем временем зашёл в её комнату и закрыл дверь за собой. Придвинулся к Яре, наклоняясь ниже. Заставляя смотреть ему в глаза силой собственной воли. Дышать стало во сто крат тяжелее. – Ребёнок мой? – твёрдо спросил он. И по взгляду Макса Яре показалось, что в душе у него происходил его личный Апокалипсис. И она не понимала, чего ожидать. – Макс, я… я…. я… тебе лучше уйти, – снова обрела голос. «Так нечестно, – думала Яра, – я сама хотела выбрать момент и время, а теперь шанса не оставили. И сил нормально говорить… совсем нет». – Прикалываешься, что ли? Никуда я не уйду. Я вопрос задал. Ты сначала на него ответь, – давил Вениаминов. – Это что-то изменит? – Да, Ярослава, многое. От этого ответа паника нахлынула на неё. – Так ты собиралась мне говорить? – настаивал на своём Максим. Он даже уже не спрашивал, чей ребёнок, понял, что его. По глазам прочитал. Испуганным и огромным. – С-собиралась… Макс наклонил голову к плечу, ладонью уткнулся в стену рядом с её виском. – Когда? Почему сразу не сказала? Наверное, он имел право на эти вопросы и на гнев, который испытывал. Наверное… Яра сглотнула, чувствуя, что её ожидает форменный допрос. Навряд ли Макс удовлетворится короткой версией. Включились защитные механизмы, и она попёрла на него с ответным наездом. – А как, ты представляешь, я могла тебе сказать об этом сразу? Привет, ты станешь папой? – Да хоть так… без разницы. Ты должна была сказать. Должна, Яра. Это теперь не только между мной и тобой… это больше чем просто… больше… Он говорил хоть и сбивчиво, но очень убедительно. – Ты бы слушать не стал. – С чего такие выводы? Ты не знаешь, как бы я отреагировал. – И ты не знаешь. Легко сейчас говорить о том, чего не было и уже не будет. Я ждала подходящего момента. Она мигом себя возненавидела за эту слабину, очень похожую на оправдание. – Ярослава, а его нет… нет для таких новостей подходящего момента. Не в нашем случае. Она спрятала сжатые кулаки в длинных рукавах куртки Вениаминова, которая всё ещё была на ней. – Макс, я тебя совсем не знаю. Я боялась. Я и сейчас боюсь, – призналась она. – У тебя другая жизнь. Тебе это, – она указала на свой живот, – не надо. С трудом, но высказала то, что носила в душе много недель. Самые свои ужасные страхи. – Видишь, я ещё здесь, – кивнул Макс, – и никуда не бегу. И не побегу, – добавил твёрдо. – Скажи ещё, что рад, – со злой иронией бросила Яра. Макс вздохнул, не зная, как реагировать на эту откровенную провокацию. Он понимал, почему Яра так себя ведёт, поэтому решил, что лучше правда, чем сладкие лживые заверения. – Не скажу, что рад, но что и не рад, тоже не скажу. Я ещё в шоке. Мне надо над этим подумать. – Ну так иди, думай! – всплеснула она руками и толкнула его в грудь. – Уходи. – Нет, – коротко отрезал он. – Что значит нет? – То и значит. Нет. На Макса опустилось спокойствие, а её толчки и выкрутасы не действовали. Протянув руку, он отвёл потускневший светлый локон от лица Яры. – Пожалуйста, уйди, – взмолилась чуть плаксиво Ярослава, агрессия быстро сдулась. – Я очень устала и хочу побыть одна. – Ты не хочешь быть одна. Чёрта с два она его выдворит. – Мне надо помыться, привести себя в порядок. Я… я не могу сейчас говорить. Я потом объясню… – Никаких потом. Иди, приводи себя в порядок. Я тебя тут подожду. Он оглянулся на дверь и повернул замок. – Никто не войдёт, – добавил следом, а потом многозначительно: – Но и не выйдет. Пока мы нормально не поговорим. Яра нахмурилась и отрицательно замотала головой. Надо было что-то сказать, но слова не находились. Она в принципе не ожидала, что Макс останется. То есть понимала, конечно, что это не последний их разговор, но что объяснять придётся на месте, не думала. – Нет-нет-нет, – прежде чем она хоть что-то сказала, вклинился в её мысли Макс. – Я не уйду, Яра, даже не надейся. Я никуда не уйду. Вообще никуда, понимаешь? Его взгляд, горящий и убеждающий, взял в плен её взгляд. В нём было намного больше, чем содержалось в словах. Но Макс не был бы Максом, если бы следом не выдал: – Раздевайся. Яра тут же вспыхнула от его слов. Вот и как это понимать? – Подожди там, пожалуйста, – попросила она. Макс послушался, прошёл вглубь номера и сел в кресло. Кровать в спальне была одна. – Без соседей? Яра покивала. – Тем лучше. Спокойно всё обсудим.