Глава 28

Как хорошо, что Макс не стал сразу накидывать с разговорами, они какое-то время полежали в тишине, то и дело целуясь и общаясь только взглядами. У Яры вдруг навернулись слёзы на глаза, и Макс с тихим «ну-ну, не надо», погладил её по рукам и спине. Яра отстранилась, села, размотала полотенце с волос, ещё раз промокнула их и завертела головой, думая, куда бы его положить. Макс легко решил её проблему: забрал и швырнул на пол. Шатилова вздохнула, понимая, что, вероятно, она и правда слишком много внимания уделяет ненужным мелочам. Макс снова потянул её на себя, побуждая прилечь, переплёл их пальцы, смотря на соединённые руки. – Яра, ты знала, кто я такой, знала, как со мной связаться, а в итоге… решила этого не делать? Несмотря на… беременность? Почему? Я вот думаю: если бы не эпическая встреча в универе, ты бы так и молчала? – Я не знаю, – честно ответила Яра. – Может быть, молчала, а, может быть, и нет. Я… я не хотела вешать на тебя… проблему. – Проблему? – вздохнул он. – Хочешь называть это проблемой, называй. Но… я ведь сам её создал. Совсем с тобой забылся. – Я тоже могла включить голову. В конце концов, есть средства… контрацептивы… – она опустила взгляд, – после… секса. Вениаминов обхватил её подбородок пальцами и развернул к себе. – Если б откатить назад, я бы поступил ровно так же… Разве что, кроме последнего дня. Попросил бы сдать билеты, задержаться, разузнал бы больше о твоей жизни, чтобы мы не потерялись. Я чуть с ума не сошёл, когда искал тебя. Ты растворилась, как невидимка. – Разве… не этого ты хотел? Без обязательств? – О-о-о, это было до того, как ты пробралась ко мне в сердце, – усмехнулся он, – на постоянку. Ярослава моргнула, думая, что ослышалась. Кто-то заговорил о чувствах? Она только что в полной мере ощутила, что желание Максима, как и её собственное, не угасло. Но влечение – это одно, а дела сердечные – другое. – Теперь я тебя никуда не отпущу… то есть вас, – исправил он с ломаной улыбкой. – Новость, конечно, Яра… из категории переворачивающих мир. – Я не собиралась тебя привязывать ребёнком. – Ты не привязываешь. Я бы в любом случае преследовал тебя, пока бы ты не сдалась. Это ничего не меняет, Ярослава. Ну, разве что несколько ускоряет события. – Несколько? – с недоверием переспросила она. – Всего лишь несколько? – Мы бы встречались, съехались, жили вместе, смотрели мир и набирались опыта, потом бы о семье задумались, а так… просто изменился порядок. Одно другому не мешает. – Ты это сейчас серьёзно? В груди тяжело ухало сердце, Макс говорил какие-то странные вещи, это совсем не вязалось с мнением, которое у неё сложилось об этом парне. То есть в корне перечёркивало всё. И ни один из самых страшных кошмаров Ярославы, в которых Макс ненавидел её и оставлял разбираться со всем один на один, вовсе не собирался сбываться. – Серьёзно. Я рад, что ты настолько сильная и смелая, что не пошла избавляться от ребёнка, Яра, но жаль, что твоей смелости и силы было недостаточно, чтобы связаться со мной. – Я бы не стала… избавляться от него. Я не противница абортов, твоё тело – твоё дело, как говорится, но я бы не смогла. У Макса, конечно, на это было своё мнение. Ребёнка-то не в одиночку делают, он считал, что это дело двоих, особенно, когда речь шла о новой жизни. С другой стороны, не все парни разделяли подобную точку зрения, это он понимал. В его семье у многочисленных тёть и дядьёв были мелкие дети, с которыми они с сестрами возились на семейных сборищах, у Рафаэля младший брат подрастал, и Макс, с детства привыкший к огромной разновозрастной компании, спокойно воспринимал, как младенцев, так и подростков. Он не мечтал о своём собственном ребёнке в двадцать с небольшим лет, но так сложились обстоятельства. Чего теперь – годом раньше, годом позже, им же с Ярой не по шестнадцать, в конце-то концов. – Я бы тебе сказала, и после нашей встречи в универе, это было проще сделать. Ещё неделя-две и точно собралась бы с мыслями. – Долго ты собиралась с ними. – А ты не скучал, пока я собиралась, – выдала Яра. – Прекрасно осознаю, какую жизнь ты ведёшь. И когда узнала, кто ты такой, видела, что… – она запнулась. – Что? – подначил Макс. Он понимал, что она пыталась ему сказать. – Что ты не страдаешь… от отсутствия внимания. Может, ты бы меня и не вспомнил. – Ярослава… – покачал он головой. – Ярослава…без вариантов. Дотронулся до её лба, разглаживая хмурую морщинку. – С момента нашей встречи в моих мыслях только ты… и, если хочешь знать, в кровати тоже. Смотрю, тебя этот вопрос очень волнует. Макс усмехнулся, но глядел серьёзно. – То есть, ты мне сейчас говоришь, что ни с кем за это время… не спал? – Угу, копил энергию. Для тебя, – подмигнул Вениаминов. Он положил ногу ей на колени, чтоб никуда не убежала, если вздумается, потом вдруг вспомнил, что у Яры вообще-то связки травмированы, и мигом ногу убрал. – Прости. Болит ещё? – Почти нет. Как доктор и сказал: если не беспокоить, то всё быстро пройдёт. Наклонившись, Макс куснул её за ухо. – Ну… тогда в коленно-локтевой и сверху практиковать не будем. Хотя сверху можно и лёжа… по-разному. Его жаркий шёпот Яру завёл, и зубы с языком, пробующие её шею, рождали мириады приятных мурашек. Макс перекатился, нависая над ней. Ладони погладили его широкие плечи и скользнули к затылку, чтобы зарыться в волосы и чуть сжать их. Поцелуи становились глубже и жарче, а член, упирающийся ей в бедро, твёрже. Макс чуть сместился и лёг прямо ей между ног, где уже было влажно и горячо. – У тебя никаких противопоказаний нет… к частоте секса? – Нет. У меня всё хорошо, – заверила Яра с короткой улыбкой и застонала, когда ладонь Макса сжала её грудь весьма ощутимо, а язык принялся дразнить сосок. Макс коленом подтолкнул её бёдра, чтобы она развела их шире, и рукой помог себе, приставляя член к входу. – Я постараюсь подольше, – пообещал он, – не так быстро. Но не гарантирую. – М-м-м… – выдохнула она, когда он вошёл глубже. Их тела подходили друг другу идеально и отзывались на ласку в одно мгновение. Что это было? Пресловутая химия? Сексуальное притяжение? Может, что-то больше, не имевшее определения? В этот раз Макс никуда не торопился. Двигался нежно, ласкал долго, замирая для поцелуев и чтобы просто почувствовать, как Яра внутренними мышцами обхватывала его. В ней было очень горячо, очень кайфово и не хотелось форсировать приближение оргазма. Сам акт доставлял бесконечное блаженство. А мысль, что в ней росла и развивалась жизнь, которую они зародили вместе, почему-то возбуждала ещё сильнее. Когда оба достигли желаемой разрядки, не спешили разъединять объятий. Долго целовались и смотрели друг на друга, будто видели впервые. Они не вылезали из кровати, даже поспали немного. Макс посетовал, что на этой старой базе в номер не заказать еду, потому что оба проголодались. – Хорошо, что жилой фонд реновирован, – рассмеялась Яра. – Ага, и кровать относительно крепкая, хотя всё равно шатается, – Макс подвигался, и деревянный каркас недовольно скрипнул. – Это мы что, так шумели? – в шоке округлила глаза Яра. – Я ничего не слышала. – Я старался потише, – подмигнул Макс. Он потянулся к телефону и, посмотрев на время, вздохнул недовольно. – В шесть турнир по шахматам, куда меня Оля записала. Мне совсем не хочется, но прогулять не могу. Пойдёшь со мной? Ярослава прикусила губу. Пойти с ним – это значит: показаться перед всеми, как пара? Слишком много событий для одного дня. Макс ждал ответа, и Яра медленно кивнула. – Пойду. А ты что, спец по шахматам? – Даже разряд имеется. Не ожидала? Она покачала головой. – А ты умеешь играть? – спросил Макс. – Только азы знаю, кто как ходит и прочее. – Хочешь, научу? Это затягивает. – Я боюсь, – призналась Яра. – Чего? – Проигрыша, – пожала плечами. – Предпочитаю не влезать в вещи, в которых я заранее слаба. И раз ты такой профи, я постоянно буду проигрывать. – Что за комплексы? – Макс очень нежно откинул чёлку с её лба. – Дурацкие причём. А как ты наберёшься опыта, если не будешь пытаться? Это же как в спорте – регулярные тренировки в помощь. А что насчёт истории? Ты прямо со всеми нужными знаниями в голове родилась? Тоже ведь информацию набирала годами. – Я ни с кем не соревновалась за успех, за оценки. Ещё у меня папа профессор, кому-то «Колобка» на ночь читали, а мне про набеги печенегов на Русь рассказывали. Ярослава вдруг рассмеялась над своими же словами. – Бедный ребёнок, – покачал головой Макс и улыбнулся. – Ну, скоро освежишь в памяти всю детскую программу по художественной литературе. – И ты освежишь. – И я освежу, – не спорил он. Она вздохнула, дыхание сбилось. Максим так легко говорил про будущее, что ей тоже стало проще смотреть в него. Яра кивнула, думая, как всё могло так круто поменяться за одно короткое утро. – Не бойся, – он обнял её за талию, привлекая ближе, – я хороший наставник. Будем снимать твои необоснованные страхи. Они поболтали ещё немного, а потом Макс с преувеличенным громким стоном выбрался из кровати и сходил за вещами в ванную. – Мне надо переодеться, – он натянул футболку и взъерошил волосы. – Сбегаю к себе в корпус, через полчаса вернусь. Хватит времени, чтобы собраться? Яра кивнула и потратила основную часть на укладку взъерошенных волос. Она не брала много одежды, так что джинсы и флисовая толстовка оставались чуть ли не единственными чистыми вещами в сумке. Вернувшийся Макс, взял её за руку и притянул к себе, обнимая со спины. Яра смотрела в большое прямоугольное зеркало в узкой прихожей на них двоих и думала, как короткий летний роман, начавшийся, как что-то не серьёзное, пришёл к этой точке в пространстве и времени. Расслабленный июль был так давно, а серьёзный октябрь диктовал свои условия. Что ждало их дальше? – Боишься? – спросил Макс, и Яра наблюдала через зеркало, как он наклоняется и ведёт носом по её шее и щеке, чтобы поцеловать в висок. – Немного. – Всё будет хорошо. Если кто-то в группе начнёт вякать, я с ними потолкую. Но вообще, мы, старшекурсники, уже очень серьёзные ребята. Вся дурь из башки выветривается со временем, знаешь ли. – Не знаю, – вдруг рассмеялась Яра. – У меня её, ну, дури, никогда там не было. – Я поделюсь, – улыбнулся Макс, подмигивая, и утянул её за собой. Ярослава вышла в народ, как в открытый космос. То, что они держались за руки, естественно, не осталось незамеченным. А когда пришли в столовую на ужин, Макс подвёл её к столику, где сидели его друзья. Смущённо покрасневшая от всеобщего внимания Яра села рядом с Максом. По левую руку от неё оказалась приветливо улыбающаяся Катя Виноградова. Ярослава вдруг осознала, что ей предстоит познакомиться ближе и общаться со всеми друзьями Максима, у большей части которых она была преподавателем. Выходил какой-то диссонанс. Она не понимала, как ей себя вести, это хорошо, что экзамен не ей принимать, правда, ребята ещё об этом не знали. Яра взяла в руки вилку и впервые за много недель ела с аппетитом. И её больше не тошнило: ни от усталости, ни от токсикоза, ни от нервов. Да и рука Макса, лежавшая поверх спинки стула, прибавляла уверенности.