Глава 32

Макс приоткрыл один глаз, думая, что показалось. Но нет… не показалось. Ярослава закинула на него ногу и нежно целовала в мочку уха. При этом права рука её бродила по его спине, спускаясь до талии к ягодицам и обратно. Макс лежал на животе, а член уже успел налиться до того, как он окончательно проснулся. – Так-так, кому-то не заснуть? – переворачиваясь на бок и притягивая Яру к себе, усмехнулся Вениаминов. – Это ты постарался, – обвиняющим шёпотом бросила она. – Так ты сама сказала: это дом твоих родителей, тебе неудобно, бла-бла, услышат и прочее. Тут стены, блин, полметра толщиной, Яр, кто услышит-то? Разве что барабашка. – Не пугай меня, я вообще-то суеверная. Это они с ней ещё не обсуждали, поэтому Макс удивлённо вскинул бровь, но всё же подколол. – Надеюсь, он у вас не вуайерист. – Максим! Последний слог его имени потонул в поцелуе. Перед сном Макс пытался к Яре подкатить, но она так стеснялась и зажималась, что он решил не форсировать. Поборов возбуждение, вырубился. Он вообще быстро отключался, засыпал по щелчку, а Яра порой долго ворочалась. И вот, видимо, ей было невмоготу, сама решила его разбудить. Теперь её не пугала вероятность спалиться за интимом под родительской крышей? Макс опустил ладонь ей между ног, и Яра застонала. – Тише, – произнёс он, только чтобы смутить её. – Громкая моя. Не переставая целоваться, он переместил Ярославу на себя, стягивая с неё пижамные штаны и футболку. Яра потянула вниз его боксеры. И оба вскоре тёрлись обнажёнными телами друг о друга. День выдался загруженным, и сбросить напряжение обоим не мешало. Макс вдруг взял её за талию, помогая перевернуться. Теперь Яра сидела на нём спиной. Она бросила на него вопросительный взгляд через плечо. Такую позу они ещё не практиковали. Взяв член в руку, Макс погрузился в Яру до конца, а она наклонилась вперёд, утыкаясь ладонями в его ноги. Схватив её за бёдра, Макс помогал ей насаживаться на себя. У Яры просто крышу унесло. Ощущения были непривычными, и она сама рулила процессом. Вернее, она так думала. Пока руки Макса не прошлись вверх по её спине, погладили плечи, обхватили грудь, перекатывая соски между пальцами. Яра опустила подбородок, смотря, как он терзает её. У него была прекрасная возможность ласкать её всю. Одна ладонь осталась мять грудь, а вторая скользнула к волосам, накручивая их на запястье. Когда Макс потянул на себя, Яра выгнулась, чувствуя, что контроль утерян. Теперь она полностью была во власти Максима, зависела от его активности. А он то врезался в неё в ускоренном темпе, то медлил, то замирал и начинал заново, по кругу. Наконец, он перевернул её, укладывая на спину, и закончил сверху, выбивая оргазм серией мощных толчков. Между ног было жарко и влажно. Глухие стоны Макса приятно щекотали ухо. На Ярославу нахлынуло лёгкое самодовольство, что она была способна завести такого парня, как Макс. Он любил её, он хотел её, он не оттолкнул, когда она разбудила его, дал то, что ей было необходимо, не отмахнулся от её ласки и приставаний. Она улыбнулась, целуя своего парня в висок. Нет, не парня. Жениха. Как бы пафосно это не звучало. Макс предложил отметить всё в декабре, по-семейному, с самыми близкими друзьями. И Яра согласилась, потому что Макс так воодушевлённо об этом говорил, и ощущение, что она навязывается, пропало. – Ну как? Достаточно? – пошутил Макс, вдавливаясь в неё бёдрами, и Яра застонала. Ей нравилось быть с ним одним целым после: потрясающие ощущения. – Пока да. – Пока? Ярослава коротко поцеловала его и игриво провела кончиком пальца по идеальной брови. – Ну, я возможно ещё с утра тебя разбужу. – У кого-то аппетит разыгрался? Засыпала Яра под мерный стук сердца Макса у себя под ухом. * * * На Яру спустилось ощущение эйфории. Может быть, из-за гормонов, но она буквально летала. Блаженное выражение собственного лица, когда ловила отражение в каких-либо поверхностях, даже саму Ярославу смешило. Поэтому когда ее попросили зайти к декану, она не слишком напряглась. Такое раньше бывало, не обязательно, что что-то серьёзное случалось. Правда на планёрках она обычно не присутствовала, всё-таки статус не тот. Однако заглянув в кабинет главы факультета на этот раз, насторожилась. За длинным столом, торцом приставленным к основному, сидела Валентина Сергеевна, а профессор Загодский застыл у окна, сложив руки за спиной. Смотрел на университетский двор и что-то там себе напевал под нос. Декан взмахом руки предложил Яре зайти и занять свободный стул. Она прошествовала мимо длинного стеклянного шкафа с книгами и документами и присела, ощущая, как сильно поддавливает на нервы всеобщее молчание. – Ярослава, мне очень неприятно вас тревожить, но вынужден, – начал декан. – Раз уж поступило такое заявление, не могу оставить его без внимания. Говорил он ровно, поэтому было неясно: действительно ли ему неприятно или это просто вежливый оборот речи. Ничего не понимающая Яра кивнула и уставилась на Валентину Сергеевну, та лишь ободряюще ей улыбнулась. Мол, не переживай, разберёмся. – Что… что произошло? Загодский обернулся, смотря на неё с прищуром, и Яра аккуратно кивнула и ему, припоминая последнюю отповедь. Это благодаря Загодскому что ли, все здесь собрались? В голове слегка зашумело. Но дело было не в нём. – Да вот, анонимно… в наш вуз и в ваш родной, кстати, тоже. Два обращения одинаковых. Что вас по блату к нам. Что вы заняли чьё-то место. Отец ваш способствовал выделению стипендии на обмен, протолкнув вас вперёд других кандидатов… Ярослава слышала не предложения, а лишь отдельные фразы, всё остальное слилось в неприятный жужжащий гул в ушах, но и этого было достаточно. Она опустила локоть на стол, сжала ладонь в кулак, развернулась к декану. – Нет, это бред… Мы ведь даже на разных кафедрах… Валентина Сергеевна коротко накрыла её ладонь своей, намекая, что перебивать не стоит. Декан вздохнул и продолжил. – Так и написано: «обойдя других по конкурсу, рассмотрели заявление в первую очередь, не оставив шанса на перевод прочим одарённым кандидатам. Баллы возникли из ниоткуда. Расходование бюджетных средств университета нецелевое, согласно не способностям, а родственным связям». Что можете сказать, Ярослава? – А ещё она шашни со студентом в группе, в которой преподаёт, крутит, – вдруг выдал Загодский. Добить решил, что ли? Декан бросил многозначительный взгляд на коллегу из-под кустистых бровей, встряхнув листками в руке. – Юрий Валентинович, личная жизнь студентов к текущему вопросу не относится. Тот лишь губы сильнее поджал. Ярославу, которую уже потряхивало от нервов и возмущения, этот момент пришиб окончательно. В данной ситуации ей не за себя было обидно, а за папу, которого вдруг зачем-то решили приплести к делу. – Практически все, кто подавал заявки, попали в программу, там не так уж много желающих было. Плюс, если вы загляните в моё портфолио, увидите, что большинство заслуг принадлежат только мне и никоим образом ни должность, ни статус моего отца в родном университете на это не влияют. У нас абсолютно разная специализация. Папина область – девятые – двенадцатые века, а моя – История Новейшего времени. Все мои баллы вполне заслужены и заработаны, – голос Яры дрогнул. – Не каждый мой проект звёзды хватал, но много достойно оценённых. Папа к этому руку не прикладывал, я всё сама… Да он бы и не стал… Никогда… Декан внимательно слушал её, не перебивая. – Я давала пробные уроки на кафедре, я изучила курс, который мне вверили частично вести… ещё до начала года изучила. Если есть сомнения в моей педагогической компетенции, так как сказывается недостаток опыта, то… вы можете посетить лекцию, оценить… я… я… абсолютно открыта к обратной связи… Если есть жалобы… Яра в конец растерялась, и за неё совершенно внезапно вступился Загодский. – О Ярославе хорошие отзывы от студентов. Материалом она владеет, никаких нареканий глобальных нет. Остальное придёт с опытом. Может, Загодский в чём-то и вёл себя отвратительно, но в профессиональном плане был чист и честен. Декан молча покивал и обратил взгляд на Ярославу. Та во все глаза смотрела на него: испуганно, настороженно. – Что хотел, я прояснил, – коротко ответил он, а потом, поколебавшись, добавил: – Напишем ответ. Валентина Сергеевна, поможете, так? Под вашего отца, Ярослава Михайловна, кто-то копает. Не смертельно, конечно, но… не очень хорошо. Поговорите с ним, ладно? – Он дождался кивка и даже одарил её короткой улыбкой в конце. – Идите. Работайте и учитесь в штатном режиме. Яра выплыла из кабинета и только за порогом перевела дух. Копают? Копают? Пятерня шлёпнулась в стену, когда Ярослава искала точку опоры. Копают, значит? Не нужно быть провидцем, чтобы понять, кто именно копал! И в каком направлении! Она отошла от кабинета руководства на приличное расстояние, прежде чем вытащила сотовый из сумки и быстро набрала бывшего. Ноги не держали, и Яра рухнула на длинный кожаный диван. – Боже…какие люди, – полился тягучий голос Князева ей в уши. – Я, кстати, в Москве. Не хочешь увидеться? – Не испытываю желания. – А чего тогда звонишь? – Сказать, что ты разум потерял! Её фраза сильно его насмешила. – Ну что ты… Мой разум при мне, Яра, и опыт тоже. Это ты мелко мстишь из-за нашего расставания. – Не понимаю, в чём ты меня обвиняешь? Я живу, о тебе не думаю. Что за цель ты преследуешь? Выпилить меня из программы? Так я сама её скоро покину. – И я вот не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, – ответил её же фразой. Но по голосу было ясно, что он понимал, ещё как понимал. – Отстань от моей семьи, – рявкнула Яра. – Никто из моих родных тебе ничего не должен. – А ты? – Тем более, нет. – По телефону совсем неконструктивный разговор выходит. Я тут недалеко от универа, давай заскочу. У Яры голова пошла кругом, когда она представила, во что ей может обойтись его спонтанный «заскок». – Кое-чего покажу… – добавил Слава. – Нет… – отрезала она. – Надеюсь, ты меня понял. Она действительно надеялась. И, завершив разговор, устало прислонилась к стене. Так хотелось позвонить Максу, но он сейчас был занят. Они с Рафом подбирали помощника для работы с базой и в данный момент уехали на встречу с несколькими кандидатами. Яра покрутила телефон в руке, а потом сунула в карман и поспешила к выходу, чтобы взять куртку и отправиться домой. У неё ещё стояла пара вечером по собственной учёбе, но она решила прогулять. Отписалась старосте, что плохо себя чувствует, и сбежала. Шатилова размышляла, к кому из родного вуза может обратиться, чтобы понять, насколько глобальны заявления против неё. Может ли кафедра отозвать её в Петербург до выяснения обстоятельств или пояснительной записки от декана также будет достаточно? Ну, если отзовёт, вернётся. А может, в принципе, пора перестать про это думать? Не ждать до февраля, а прямо сейчас забить, подать на академический отпуск и просто заниматься другими вещами? Коляски вон с кроватками в интернете изучать? Поскольку видимых признаков беременности не было, Яра пока и не ощущала импульса к закупке вещей и «гнездованию», как этот период ласково называли в статьях про ожидание детей. Она аж рассмеялась, представив, какой бедлам устраивает у Макса, заранее забивая квартиру всякой всячиной. Навряд ли он будет возражать, конечно, но всё же… всё же… А ещё Ярославе было неприятно, что в обоих вузах за её спиной потянется шепоток… Злые языки, они такие, вкупе с завидущими глазами быстро ярлыки навешивали. Ну и что! Будет всем говорить, что она тут по блату. Пусть захлебнуться радостью, когда подтвердит все их самые чёрные подозрения. Главное, что другие знают, кто чего в этом мире стоит. И её опыт, и её знания, и её усидчивость, благодаря которой все академические успехи были ею честно заработаны. По пути к остановке она по совету декана попробовала набрать папу, но телефон молчал. В конце концов, решила, что позвонит маме, как только доедет до дома. Но её опередили. Стоило ей выйти из автобуса, как сотовый сам ожил, и мама, захлёбываясь в возмущении, лёгкой истерике и остаточных слезах, выдала ей путаный рассказ, что отца отстранили от работы и вызвали к руководству. – Что значит отстранили? Насколько? Яра медленно опустилась на лавочку у дома. Откинулась на спинку без сил. За родного человека ей было страшнее во сто крат, чем за себя. По словам мамы на отца уже несколько недель настрачивались кляузы, и их скопилось такое количество, что игнорировать начальство их уже не могло. Там было и про качество работы, и про блат, и про коррупцию. Обвинения не шуточные. Пока они отсылались в сам вуз, всё решалось на местном уровне, но стоило анониму пустить поток на городской комитет, ситуация изменилась. – Папа? Пожалуйста, возьми трубку… пожалуйста… – шептала Яра в отчаянии, набирая его после разговора с матерью, но телефон молчал.