Глава 31

«И чего это я так долго сопротивлялась?» – думала несколько дней спустя Яра, просыпаясь от настойчивых горячих поцелуев. Утро не всегда начиналось с секса, а вечер не всегда им заканчивался, но каждый день рядом с Максом был полон волнительных впечатлений. Только ощущение счастья оказалось таким непривычным, что Яре было трудно полностью себе довериться и не ждать подставы. Летом они хорошо проводили время без всяких обязательств, и Ярослава не знала, на что могут быть похожи серьёзные отношения с Вениаминовым. Ей было сложно поверить, что Макс действительно её любил, но тот каждый день ей говорил об этом, совсем не боясь обесценить слова. Он жил так, как считал нужным, в соответствии с собственными принципами, а не с общепринятыми убеждениями, и Яре тоже хотелось следовать его примеру. Она надеялась, что со временем это у неё получится. В конце концов, говорят же: с кем поведёшься, на того и дети похожи. – Что тебя насмешило? Макс обнял её со спины и принялся целовать в шею, пока Яра красила ресницы в прихожей. – Смех без причины, – ответила она, – признак… – Счастливого человека, – закончил на свой манер Вениаминов. – По крайней мере, я надеюсь. Вчера они заночевали у него, и поэтому в универ выходили пораньше. Дорога занимала больше времени. Они много обсуждал будущее, и Макс уговорил её переехать к нему в следующем месяце. До начала лета они по любому планировали остаться в столице. Вениаминов её с мелким ребёнком в Питер отпускать отказывался. Сказал, что лучше снимет квартиру в этом же жилом комплексе для мамы Ярославы, но она должна оставаться рядом. – Дети… они, поговаривают, ночами не спят, а у тебя последний курс, диплом. – Почему ты сразу начинаешь меня убеждать, что вы помешаете? Мне определённо будет не по себе, если разъедемся по разным городам. Яра, я не такой слабовольный и уж точно не капризный. Максим, конечно, не представлял, чего ждать от будущего отцовства, но ему надо было убедить Яру, что она не одна. Ведь именно это её пугало больше всего – его гипотетическая несерьёзность, а он был очень серьёзен, если дело касалось семьи и родных. До полудня в университете они не виделись, во время большого перерыва договорились встретиться в «Деревяшке». Макс подсел к компании Яры, познакомился с некоторыми студентами из её группы. Те оказались нормальными ребятами, так что ревность его слегка улеглась. Правда Вениаминов поигрывал ремешком сумки на плече Яры, положив руку на спинку диванчика, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что трогать её может только он. Мимо их столика прошло несколько преподавателей, с которыми они поздоровались. Яра чуть сжалась, напрягаясь, и расслабилась, когда те отсели за дальний столик. – Всё нормально? – Да, – шепнула она. – Просто из нашей группы преподаём лишь я и Игорёк. Ещё у нескольких ребят начнутся лекции в следующем семестре. К нам особый интерес, тем более, мы из Питерского вуза. Нас поэтому сразу и поставили на пары, потому что мы тут всего на год. В районе четырёх часов Макс ждал Яру у гардероба. Разобравшись со своими лекциями, она выпорхнула в холл довольная, что день закончен. Вениаминов сидел на банкетке, держа за руку стоявшую рядом Яру, коленями зажимая её ноги. Та что-то щебетала про последнюю пару, по окончании которой весь зал встал и зааплодировал приглашённому лектору. Максу нравилось её воодушевление, оно передавалось и ему. – Ярослава, можно вас ненадолго? – раздалось вдруг поблизости. Оба вздрогнули, а Яра замолчала на полуслове, оборачиваясь. Загодский выразительно посмотрел на неё и, когда Яра шагнула из объятий Макса, жестом пригласил следовать за ним. – Иду с тобой? – Макс поймал её за руку, когда она сделала шаг. – Нет-нет, я сейчас, – растерянно отмахнулась Яра и поспешила за профессором. Она пробежала по коридору первого этажа до больших лекционных залов, палас под ногами глушил шаги. Слева за стеклянной стеной завершала свой рабочий день приёмная комиссия. Юрий Валентинович открыл перед Ярославой дверь ближайшего кабинета и предложил зайти. Они оказались в большой пустой аудитории. Яра подспудно догадывалась, что сейчас будет. То есть то, что ничего приятного и хорошего – было понятно уже по выражению лица профессора. – Шатилова, что вы себе позволяете? Непотребности на территории университета запрещены. – А что непотребного вы увидели? Яра подумала, что только человек с больным воображением мог разглядеть в поведение её и Макса какую-то пошлость. Они просто стояли рядом, Макс её за руку держал. Вот и всё. Другие парочки себе гораздо больше позволяли на публику, и то всё было в рамках приличий. – Я уже несколько дней наблюдаю за вашим поведением. – Вот как? – нахмурилась она. – Да, и вы ступили на скользкую дорожку, заведя отношения со студентом младших курсов. Кажется, Загодский был из тех, кто собственные ошибки не признавал. А Яре так хотелось парировать в духе «как и вы, профессор», но язычок она прикусила. – Я сама ещё студент. – Но вам доверили ответственную задачу – допустили до преподавательской деятельности, а вы… вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, крутите романы! Голос его дрожал от возмущения, да и в целом мужчину потряхивало. Как бы Яра к нему не относилась, сильно перечить не могла, отец привил ей уважение к старшим, не только по возрасту, но и по статусу. Человек мог был дерьмом на палочке, но это нисколько не умоляло его профессиональных заслуг. Поэтому следующие несколько минут она выслушивала тираду о собственной не самодостаточности, о том, что студенты магистратуры учатся, а не шашни в университете крутят, что если она хочет и дальше продолжать научную деятельность, ей следует подумать о своём поведение. Ведь пятно на репутацию поставить так легко, а стереть – практически невозможно. Когда пошли фразы в духе «стоит смотреть на перспективу» и «аккуратнее выбирать знакомства», Яра бросила на профессора скептический взгляд. Это он о себе что ли? Процедив сквозь зубы: «я всё поняла», Ярослава покинула аудиторию и вернулась к Максиму. Стремительно миновала коридор, и каблуки её сапожек застучали по мраморному холлу, словно молоточки скульптора, только что искры не выбивали. Макс сразу вскочил, увидев, какой понурой она вернулась. – Что-то случилось? – Старый маразматик. Макс недоверчиво улыбнулся и нахмурился одновременно. – Мне надо с ним поговорить? – Да боже упаси! – воскликнула Яра. – На мою беду, я по какой-то причине ему интересна. И на мою радость, он тут один такой. Ну, ничего… скоро живот начнёт расти, и его разочарование во мне достигнет эпических размеров. Макс невольно потянулся и накрыл ладонью её живот. На самом деле, он уже приметил небольшие изменения в теле Яры. – Станешь у меня ещё краше. – Льстец, – она наклонилась и коротко чмокнула Макса в губы. А на всяких Загодских и их мнения ей было плевать. * * * На выходных оба прибыли в Питер. Максим был спокоен и уверен, пока они ехали до дома родителей Яры. Ну а что теперь: краснеть и мямлить? Дело-то уже сделано. – В центре живёте? – оценивающим взглядом он окинул высокое монументальное здание бывшего доходного дома, как сообщила ему Яра, проводя краткую экскурсию от самого вокзала. – Живут. У меня своя квартира. Тоже в центре. Но сегодня мама попросила остаться у них. Ты выдержишь одну ночь в доме моих родителей? Завтра ко мне заглянем за кое-какими вещами, а потом на вокзал. Возвращаться в Москву они собирались вечерним поездом. – Выдержу, конечно, как бы мучительно мне не было, – пошутил он, показывая Яре язык. – Только не оставляй меня одного в пыточной. Подержи за руку. – Выдумщик, – Яра слегка поддела его плечом. – Прошу в наше парадное. И тогда уж не пыточная, а пытоШная. Говорим, как петербуржцы. – Нет-нет, в Северную столицу я не перееду, в Москве больше возможностей. Так что, милая, придётся тебе к моему городу привыкать. И столичному выговору. – Никогда, – гордо взмахнула она рукой, и они зашли внутрь. – Душа моя – ветер с Балтики. Сердце моё – Петербург. Подъезд действительно оказался парадным – со всей этой красивой лепниной на стенах, мозаичными окнами, широкими пролётами и замысловатого узора чугунной шахтой по центру, по которой курсировал вполне себе современный лифт европейского производства. – Ярочка моя, Ярославушка. Шатилова тут же утонула в маминых объятьях, а потом смущённо представила Максима ей и вышедшему в коридор отцу. Вениаминов вёл себя естественно и не терялся. Видимо, этим и подкупил родных. Потому что и мать, и отец скоро расслабились и заговорили на разные темы, в том числе свободно расспрашивали Макса о его семье. Тот, в свою очередь, пригласил их к себе домой на знакомство с родителями. Встречу запланировали на начало декабря. Мама быстро усадила их за стол и принялась активно подкармливать. Папа очень вдумчиво расспрашивал Макса, чем тот занимался. Вениаминов выкатил ему версию про загородный клуб «Лава» на Черноморском побережье и рекламное сотрудничество с разными брендами, не углубляясь в активную деятельность в сети или мелькание себя в телеке. Решил, что информацию лучше давать дозировано, пусть пока к этой привыкнут. Отец у Яры был серьёзным и, наверное, видел рядом с любимой дочерью академика, не меньше, что ему, – как там Ярослава однажды выразилась? – кривляющийся на камеру мальчик мог показать и доказать? Но Макс надеялся, что видя искреннее хорошее отношение к Яре, любовь и внимание, его примут и таким. – А где вы жить будете? – спросил Михаил Дмитриевич. – Там места для детей достаточно? Ярослава покосилась на отца. Детей? У них пока один планировался. А Макс подумал, что всех родителей интересует одно и то же. – Пап, у Макса есть… – она запнулась, когда Максим взял её за руку и слегка сжал, как бы говоря: меня спросили, я и отвечу. – У меня однокомнатная квартира в хорошем доме, – и чтобы снять все оставшиеся вопросы, добавил: – в собственности. – Маловато по площади. Ребёнку отдельная комната нужна. – Но не с первых же дней жизни, Миша, – вклинилась в разговор мама Яры. – Ярочка вот тоже до трёх с нами в одной комнате спала, да и потом постоянно прибегала, до школы, если не больше. Максу уже провели экскурсию по квартире: типичной, профессорской, как он понял, со старой антикварной мебелью, обширной библиотекой, потолками под четыре метра (если б у него такие были, он бы в одной из комнат, без сомнения, лофт организовал), массивными дверьми из натурального дерева. В целом, всё это напоминало сцену с участием профессора Преображенского: я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной. Вениаминов бы не удивился, если б обнаружил в каком-нибудь угле вход в комнату для шитья чисто для Яриной мамы. – Ребёнок подрастёт, мы подумаем о расширении жилплощади, – выдал для успокоения всеобщих нервов Макс. – На минуту. Отец Ярославы встал и вышел из гостиной, а вернулся уже с конвертом в руке. – Чтобы вам легче думалось, – с этими словами он вручил им его. Макс, который давно уже привык воспринимать деньги, как цифры на банковском счёте на экране мобильника, покосился на пухлый конверт с наличностью в своей руке. – Спасибо. Это… существенно облегчит и ускорит мысленный процесс. Чуть позже, когда они с Ярославой прилегли отдохнуть в её комнате, она дотронулась до его сведённых в задумчивости бровей. – Ты чего хмуришься? – Это очень щедрый подарок от твоего отца, но, Яра, у меня есть деньги. Он не хотел её обидеть, говоря, что их семьи в разной весовой категории. Конечно, по современным меркам родители Яры крепко стояли на ногах, а отец получал прилично выше среднего. Только те средства, которые он будет собирать несколько месяцев, его папа провернёт за день, если не меньше. – Мне тоже не хочется пользоваться деньгами твоей семьи, Максим. Это… это неправильно. – Я сам зарабатываю и этого вполне достаточно для нашей жизни. – Сам? То есть хорошая машина, квартира в престижном районе – всё сам? – Яра без улыбки смотрела на него. – Окей, – выставил ладонь вперёд Макс. – Тачку и хату купили родные, в универ поступить помогли, и то, знаешь ли, я сам все экзамены сдал, они просто оплатили курсы, которые давали, скажем так, преференции, к зачислению. Он сделал паузу, чтобы удостоверится, что Яра его слушает и понимает. Шатилова кивнула. – А дальше всё, Яр, я сам… Отец всегда мне говорил, что в этой жизни ты будешь много стучаться лбом о закрытые двери, а успех и материальный достаток не падают просто так с неба. Нужно быть активным, нужно пробивать свой потолок, а для этого потребуются силы и знания. Он в своё время бился и… ты видишь, к чему в итоге пришёл. Мы ведь не всегда жили так. Они с матерью не сорят деньгами направо и налево, хотя уже могли бы, и нам с сёстрами никогда такого не позволяли. – Он может взять тебя к себе в компанию. – Да. И когда-нибудь я обязательно туда приду, потому что это ответственность. Я должен войти в семейный бизнес, потому что больше некому, потому что я не могу похренить всё, что создавал мой отец. Через несколько лет так и будет, Яра. Вздохнув, Яра прильнула к Максу, и тот обнял её за талию, утыкаясь носом в висок. – И что, мне отказываться от помощи отца? – растерянно произнесла она. – Нет, мы не будем его обижать, – покачал головой Макс и мягко улыбнулся. – Думаю, нам стоит узнать друг друга получше, чтобы он понял, что рядом со мной его любимая доченька в безопасности и комфорте. И любви, конечно. Часом позже Яра пила чай на кухне с отцом, пока мама окучивала Макса в гостиной. Показывала старые семейные фотографии. Яра сбежала подальше от этого шоу. Смотреть на саму себя на выцветших снимках желания особого не было. Ещё меньше – слушать байки из детства. Папа подвинул к ней вазочку с конфетами, и Яра улыбнулась. Интересно, если она попросит его открыть банку маринованных огурцов, а ещё лучше – жгучих перцев, это не слишком будет? Сладкого ей совсем не хотелось, а вот острого до слёз – это пожалуйста. – Мне звоночек был с твоей кафедры, – вздохнул вдруг папа. – Боже… – Яра закатила глаза, сразу просекая тему. – Дай догадаюсь. Загодский Юрий Валентинович собственной персоной? – Так точно. Ярослава шумно втянула воздух, запрокинула голову. – И что? Меня уже отчисляют? Отец тихо рассмеялся. – Ты чего? За такое не отчисляют. И Валентина за тебя вступится, если надо, – упомянул он свою хорошую приятельницу. – Пап, мы… – Можешь даже не объяснять, – он потянулся и похлопал дочь по руке, – я же тебя знаю. Просто говорю, чтобы в курсе была. Они немного помолчали. – Ты с какого месяца будешь академку брать? – Не знаю, можно попробовать курс доучиться. Макс говорит, его родные помогут с мелким, мама тоже приедет, – она кивнула в сторону двери. – Но преподавать я уже не смогу. Такое будет… очно-заочное… что-то в этом духе. – Надо подумать, как лучше, – взвешенно произнёс отец. Они ещё поболтали, а потом Яра убежала в уборную, а папа присоединился к остальным. В большой старой квартире скрипел паркет и тикали напольные часы, а бормотание голосов родных убаюкивало. Городской телефон в прихожей зазвонил, Яра, возвращавшаяся из ванны в гостиную, на автомате взяла трубку. – Алло? – Мне сказали, что ты к родителям приехала, – затараторила Джульетта, – ты чего на мои звонки не отвечаешь? Нам срочно надо поговорить. Я не позволю… Словно ядовитую змею Яра кинула трубку обратно на базу, даже не дослушав шипение племянницы. И тут, что называется, достали. Телефон вновь запиликал. – Ярусик, кто там? – крикнула мама из комнаты. – Ошиблись номером, – ответила Яра и сняла трубку. Если ж не снимет, Юля оборвёт линию. Может, просто кабель перерезать, и то спокойнее будет. – Хватит сюда звонить. – Нет, ты меня выслушаешь. Видимо, раскаяние отступило, и теперь Юля говорила с нажимом и агрессией. Яра невольно закатила глаза. – Я не позволю тебе разрушить наши отношения со Славой. И не смей привязывать его ребёнком… – Да подавитесь вы уже. Сколько раз повторять, он тут вообще не причём. Это не его ребёнок, не его… Сами разбирайтесь. Ариведерчи. Яра всё-таки вытащила телефонный провод из гнезда на всякий случай. Главное потом не забыть вставить обратно. Нет, её так конкретно колотило после звонка бывшей подруги и родственницы. Кто из них тупил: Слава или Юля, или оба? Откуда такая уверенность, что она их обманывает? Ну да, переспали они со Славой в день, когда он её бросил, и что дальше? Он теперь впилил себе в голову, что это его ребёнок? Или он даже мысли не допускал, что Яра так быстро нашла ему замену?