Глава 14

Ярослава

В коридоре больницы прохладно. Светлые стены, картины на них. Обстановка кажется спокойной, почти умиротворяющей, если не знать о том, с какими диагнозами сюда приходят.

Гошка листает комиксы, которые я ему купила по дороге в киоске. Он ещё не умеет читать, но любит рассматривать яркие картинки. Я пытаюсь немного отвлечься на глянцевый женский журнал, но не получается, фотографии и заголовки мелькают перед глазами, не цепляя внимания.

После вчерашней встречи с отцом моего сына и вечернего разговора с подругой я не спала полночи. А утром позвонил Арслан, сказал, что он договорился, и врач примет нас с Гошкой сегодня. Безотлагательно. Сам Булатов в больницу приехать не смог – появились какие-то неотложные дела. По правде говоря, я даже ощутила некоторое облегчение, узнав, что у него не получается вырваться.

Всё и без того происходило слишком быстро. Вот уже и Гошка теперь знает, кто его отец. Как тот отреагирует, когда сын впервые назовёт его папой? А тут ещё и переезд на носу… И всё же нельзя терять времени – дорога каждая минута.

Напомнив себе об этом, шмыгаю носом и поспешно вытираю слёзы краешком бумажного платочка. Гошка не должен видеть, как я плачу. Больше никогда.

Я это и себе, и ему пообещала.

Медсестра приглашает нас в кабинет. Я ожидала, что доктор окажется похожим на нашего лечащего врача из другого города, но у них нет ничего общего, кроме специализации и белого халата. Тот ещё довольно молодой энергичный мужчина, этому ближе к пятидесяти. Очки в круглой оправе, тонкие, даже какие-то изящные руки. Негромкий голос, который он явно не привык повышать – все и так слушают его, затаив дыхание.

- Со мной связался ваш муж – Арслан Булатов.

Услышав это, я вздрагиваю.

- Мы не женаты.

- Простите, значит, я не так понял. Но он ведь отец мальчика? Тот самый Булатов, из семьи, у которой крупный бизнес?

- Да.

В кои-то веки богатство и положение Арслана помогло нам.

Доктор изучает бумаги, которые я привезла из другой больницы, время от времени поглядывает на Гошку, который и здесь, в кабинете, не отрывается от своего комикса. Сейчас он уже не так боится врачей, как первое время. Привык.

- Вы знаете, что у вашего сына редкая группа крови?

- Да, - киваю я. Этим он пошёл не в меня. Ещё и поэтому я не могу стать для него донором.

- Вам известна группа крови его отца?

- Кажется, такая же... – отвечаю я, опуская взгляд.

- В таком случае кровь отца может понадобиться для переливания. Как сейчас самочувствие? Обмороков больше не было?

- Нет, всё нормально.

В нашем случае «нормально» звучит весьма условно, и собеседник это понимает. Кивает, затем, вздохнув, снова перелистывает бумаги. Спрашивает:

- Родственники мальчика будут сдавать анализы, чтобы выяснить, подходят ли они как доноры костного мозга? Вижу, неродственных совместимых доноров уже искали и не нашли. К сожалению, такое нередко случается.

- Да... его отец точно будет...

- Родители редко подходят, но бывают исключения. Не переживайте так. У вашего сына есть все шансы на излечение, - говорит мужчина, и в моих глазах снова вскипают слёзы. – Я вижу, вам уже говорили о том, что есть и другой вариант. С использованием пуповинной крови второго ребёнка.

- Да, - киваю я. – И я уже думаю над этим вариантом. Я знаю, что вероятность всего двадцать пять процентов, но, если есть шанс, пусть даже крохотный, я готова его использовать...

- Очень правильное решение. Сделаем так. В понедельник вы с сыном ложитесь в больницу на обследование, как раз и переливание крови проведём. Отец и другие родственники сдают анализы. Если никто из них не подходит, вам нужно поторопиться с беременностью.

- Хорошо.

- Поиски неродственных доноров тоже продолжим, но тут ничего обещать не могу. Будем надеяться на лучшее. Удачи вам обоим.

- Спасибо! – благодарю я. Не терять надежду – единственное, что мне сейчас остаётся. – Спасибо вам большое!

- Ещё один вопрос – вы будете делать операцию здесь или вернётесь туда, откуда приехали? Некоторые родители предпочитают лечение за границей, но долгий перелёт, смена обстановки – это дополнительный стресс. Я бы не рекомендовал, но решать вам...

- Думаю, нужно посоветоваться... с отцом, - отвечаю я. Это звучит так непривычно. Целых пять лет я самостоятельно принимала все решения касательно сына, но теперь многое должно измениться.

- Держите меня в курсе.

Поднимаюсь с места, беру Гошку за руку, и мы выходим из кабинета. В коридоре уже ждут следующие пациенты – темноволосая женщина с очень похожей на неё маленькой девочкой в пышном голубом платье. Дети переглядываются друг с другом так понимающе, что у меня до боли сжимается сердце.

Когда оказываемся на улице, звонит телефон.

- Я заказал вам такси, - говорит Арслан. – Оно уже должно было приехать. Дорога оплачена.

Он называет номер, и я нахожу на парковке ожидающий нас автомобиль. Неожиданная забота. Я бы и сама могла это сделать.

- Как прошёл приём?

- В понедельник нужно лечь на обследование. И... тебя там тоже ждут. Сможешь?

- В понедельник? Да. Увидимся в выходные.

Чей-то голос обращается к Булатову, и он отключается от разговора. Голос женский. Наверняка секретарь в офисе, сейчас ведь рабочий день, и всё же мне становится неприятно, что я это услышала.

Разве я имею право ревновать его к каким-то незнакомым голосам? Почему я? Пусть Эльвира Багримова ревнует...

Эльвира

Достаю вещи из шкафа и, прежде чем положить их в распахнутую дорожную сумку, гадаю, пригодятся ли они мне там, куда я еду. Это ведь всего лишь на выходные. И всё-таки я очень рада возможности сменить обстановку. Не видеть отца, который бросает на меня косые взгляды каждый раз, когда я оказываюсь в поле его зрения. Под этими взглядами мне хочется втянуть голову в плечи, а лучше и вовсе стать невидимкой.

- Это Булатовы хорошо придумали – взять тебя на корпоратив, но лучше бы вы с Арсланом вдвоём побыли, а не со всем коллективом, - замечает мама, входя в комнату, где я собираюсь в дорогу. – Но ничего-ничего, успеется ещё. Будет же у вас после свадьбы медовый месяц… – добавляет она почти мечтательно, и я смотрю на неё с удивлением. Неужели когда-то она была романтической девушкой, сердце которой замирало от слов «свадебное путешествие»? И, если так, то почему с таким спокойствием отдаёт меня в руки человека, которого я совсем не знаю… и не люблю?..

Не отвечаю, продолжая укладывать вещи. Мой выбор маме явно не нравится. Она морщится, глядя на спортивного стиля кофту и джинсы, которые отправляются в сумку – на случай, что вечером будет прохладно.

- Тебе надо взять что-нибудь понаряднее, - говорит недовольно. – Платье, юбку… Что это за одежда?

- Это то, в чём мне удобно, - отвечаю я. Бросаю в сумку расчёску, кое-что из косметики и застёгиваю молнию. А затем раздаётся звонок в дверь.

- Это Арслан! – торопит меня мама. – Иди скорее! Могла бы и раньше собраться!

Лучше бы я поехала на такси. Впереди целый час в салоне автомобиля наедине с мужчиной, один вид которого вгоняет меня в смятение. Я выхожу, смотрю на него, серьёзного, неулыбчивого, и пытаюсь понять, а он-то по какой причине дал согласие на этот брак? Мы ведь живём не в девятнадцатом веке. Похоже, и ему с этого какая-то выгода, иначе наверняка отказался бы…

Булатов почти выхватывает у меня из рук сумку и, спустившись к подъезду, забрасывает её в багажник, а мне открывает дверцу, чтобы я могла занять место рядом с водительским.

Сажусь в машину, которая тут же срывается с места. Мы с Арсланом Булатовым не виделись с того самого дня, с приёма, на котором было объявлено о нашей помолвке. Ближе он мне после этого не стал, даже наоборот – чужой хмурый человек, крепко сжимающий широкими ладонями руль. О чём с ним говорить? И надо ли?

У меня не слишком-то большой опыт общения с мужчинами. Почти никакого. Братьев у меня нет, да и вообще я по большей части избегала парней. Отец нередко предупреждал – если свяжусь не с тем, плохо придётся обоим. А некоторые казались слишком похожими на него самого, и меня передёргивало от одной мысли о том, чтобы сблизиться с кем-то, кто напоминал мне Артура Багримова.

То, что отец хочет выгодно продать меня замуж, я поняла рано. Может, ещё поэтому так настаивала, так упрашивала родителей отпустить меня во Францию. Хотелось хоть немного пожить для себя, увидеть Европу, хотя бы чуть-чуть, иллюзорно почувствовать себя свободной от гнёта, под которым меня растили, от душной обстановки, царящей в нашем доме.

А ещё – мне хотелось влюбиться. Влюбиться в Париже, который считается самым романтичным местом в мире, городом любви. Оставить себе это воспоминание, сохранить, увезти с собой обратно в Россию. Но не вышло. Кто же знал, что человек, в которого я влюблюсь, живёт вовсе не там и встретится мне тогда, когда я уже, потеряв всякую надежду, смирюсь с тем, что для меня приготовил отец?..

Я хорошо помню эту первую встречу. И свою робкую надежду, когда увидела того, кто мне сразу понравился. Его улыбку – такую озорную, лукавую. Улыбку вечного мальчишки на лице взрослого мужчины – такая, наверное, была у Питера Пэна, книжку про которого я очень любила в школьные годы. Тогда я даже на какое-то мгновение дышать перестала, ожидая, когда мне его представят, и отчаянно желая услышать другое имя.

Но…

- Дамир, младший брат Арслана, - кивнул на него Тахир Булатов.

- Привет будущей родственнице! – весело проговорил, обращаясь ко мне, молодой человек и протянул руку, которую я смущённо пожала, а затем долго не могла забыть о прикосновении его горячих энергичных пальцев.

То было первая встреча. С тех пор мы виделись ещё несколько раз, и я очень боялась чем-то себя выдать. Слишком долгим взглядом, жадным вниманием, с которым ловила каждое его слово. Мне даже начало казаться, что Дамир стал догадываться о моих к нему чувствах. Но про него отзывались как про бабника, который ещё не нагулялся, да и в работе далеко не так хорош, как его брат, так что кандидатуру младшего Булатова отец даже не рассматривал – сразу решил, что по их давнему договору с Тахиром я должна стать супругой Арслана.

Не подозревая о моих мыслях и воспоминаниях, в которые меня всё глубже затягивает, как в тёмный омут, мой спутник включает радио. Не понимая слов зазвучавшей песни, кажется, испанской или итальянской, но позволяя страстной южной музыке охватить меня своим настроением, я приоткрываю окно, чтобы свежий воздух мог ворваться в салон и взъерошить мои прихваченные резинкой волосы. Эта небрежная причёска маме тоже не пришлась по душе, но ехать на природу с укладкой из дорогого салона – это было бы уже слишком.

А затем у Булатова звонит мобильный, и тот, выключив радио, погружается в скучный деловой разговор по работе.

Арслан

Корпоратив в самом деле был запланирован уже давно. Как подарок для коллектива журнала, благодарность всем этим людям. За то, что оставались со мной, выдержали наезды, которые посыпались на нас после одной не самой лестной статьи, приоткрывшей завесу над грехами сильных мира сего, не разбежались, когда у меня были тяжёлые времена.

Отец дал обещание передать мне журнал, когда я едва вернулся из штатов, но сперва назначил испытательный срок, заявив, что сначала я должен себя проявить, доказать, что мне можно доверить руководство. Тогда я взял на работу Ясю. Она поддерживала меня во всём – как личная помощница, а потом и как моя девушка. Вместе мы были командой. И коллектив набирался постепенно, кто-то отсеивался, кто-то загорался идеями. Всё обещало быть лучше некуда. Но расставание с Ясей, её, как мне тогда казалось, предательство сломало меня. Выбило из колеи. Мне стало наплевать на всё, в том числе и на то, что недавно занимало важнейшее место в моей жизни.

Я бросил всё и снова уехал, на этот раз ещё дальше. В Мексику, на Кубу. В мир, о котором ничего не знал. Останавливался в хостелах, каких-то сомнительных ночлежках. Знакомился с попутчиками, забывая их имена почти сразу же, как пустела бутылка, которую мы с ними делили, и отчаянно желал вот так же однажды забыть и Ясю. Не выходило. Она занозой торчала где-то во мне, так глубоко, что никак не вырвать – если только вместе с самой жизнью.

Потому что жизни без неё не было.

Когда я всё-таки вернулся в Россию, отец был очень на меня зол. Он едва не прикрыл журнал – тот не приносил почти никакой прибыли, его игнорировали рекламодатели, а люди в наше время всё чаще предпочитали не печатные средства массовой информации, а электронные. Мне пришлось буквально вырывать у Тахира Булатова второй шанс. Но теперь он больше не доверял мне. И испытательный срок, в течение которого я снова поднимал журнал и готовился к открытию и раскрутке собственного телеканала, затянулся надолго.

Когда же условием полной передачи мне руководства стала женитьба на Эльвире Багримой, я согласился. Тогда мне казалось, что дело того стоит. Я слишком много вложил в эту работу, чтобы позволить отцу, на чьё имя всё ещё был записан журнал, снова сделать всё по-своему. А брак по расчёту, если посмотреть по сторонам, не такая уж и редкость. Мне было всё равно – если не Яся, то какая разница, на чей палец надевать обручальное кольцо? Я ничего не почувствовал к этой робкой девочке тогда, когда нас познакомили, и, по правде говоря, не понимал, а она-то почему на этот союз согласилась? Её-то выгода в чём?

Этим же вопросом я задаюсь и сейчас, искоса поглядывая на сидящую рядом Эльвиру, которая с заметным сожалением вздыхает, когда я выключаю радио. Мне не хотелось брать её на корпоратив, но в итоге всё же заехал за девушкой и удивился тому, с какой поспешностью, точно сбегая, она выскочила из родительского дома навстречу мне. Судя по её нездоровой бледности, ей не помешает немного побыть на свежем воздухе, а говорить об отмене нашей уже назначенной свадьбы точно надо не с ней, а с Артуром Багримовым.

Но сначала – с отцом. Ему придётся смириться с моим решением. Бизнес и личная жизнь – разные вещи, я больше не хочу и не буду их смешивать. Но сначала я дождусь возвращения из загула блудной дочери Далии и потрясу её. Сестричке придётся рассказать мне всё о событиях пятилетней давности и о том, причастен ли к ним хотя бы частично наш отец Тахир Булатов. Возможно, инициатива исходила всё-таки не от него, а от мачехи. Та всегда меня ненавидела, считала помехой на пути к благополучию её собственных детей, хотя моё существование абсолютно ничем их не ущемляло. Могу поспорить, она бы безмерно радовалась, если бы я сгинул тогда в том своём рискованном путешествии по жарким странам и далёким морям. Но я вернулся и снова взял дело в свои руки.

Далия во всём похожа на мать. Стервозная, расчётливая, умело пользующаяся своей внешностью манипуляторша. Мы с ней никогда не были близки. Другое дело – Дамир. Хотя бы с младшим братом мне повезло.

Именно на Дамира, под его ответственность, я и планирую оставить Эльвиру, когда уеду с корпоратива завтра, в субботу. А почему нет? В кино они сходили вроде бы неплохо. Да и по возрасту друг другу подходят больше, у них должны найтись темы для разговоров. Мне же она за всю дорогу и слова не сказала, всё смотрела в окно или на собственные тонкие нервные пальцы. И, кажется, я впервые что-то к ней почувствовал, однако совсем не то, чего от меня ожидали наши отцы. Имя этому чувству – жалость.

Потому что на счастливую девушку и тем более невесту Эльвира Багримова совсем не похожа. Но отчего-то я точно знаю, что, даже если спрошу о причине её бледности и невесёлого взгляда, который и вовсе потухает, когда смолкает музыка, она не скажет мне правду. Отмолчится или придумает что-нибудь, но не сознается.

Ещё одна гордая.