Глава 29

Ярослава

- Вот видишь, это совсем не сложно, - улыбаюсь Гошке, когда он демонстрирует мне результат своего труда.

Мы с сыном заняты тем, что украшаем квартиру к главному зимнему празднику, а прямо сейчас вырезаем из бумаги – не только белой, но и цветной, а ещё серебристой – снежинки всевозможных форм и размеров. И пусть у Гошки они зачастую выходят кривобокими, я всё равно его хвалю. А сердце замирает от трепещущего в груди счастья – ведь этого праздника у нас могло и не быть.

Самые простые, но такие замечательные вещи становятся гораздо ценнее, когда понимаешь, что едва не лишился их навсегда. Эту простую истину я начала понимать только недавно. И тот, кто вместе со мной прошёл путь к выздоровлению нашего с ним сына, тоже.

В квартире пахнет мандаринами, за окном крупными хлопьями сыплется снег, и Гошка прилипает к окну.

- Мама, там с собакой гуляют! А мы заведём собаку? Я буду с ней гулять, честное слово!

- Сынок, пока нельзя... – вздыхаю я. Хоть и не хочется расстраивать ребёнка, а приходится. Ему всё ещё опасна любая инфекция, и так рисковать я не могу.

- А когда будет можно? – надувает он губы.

- Со временем обязательно. Когда твой врач разрешит. Тогда уже и твой младший брат или сестра родится... Вместе будете гулять. А пока ты можешь загадать собаку на Новый год, представить, какой она будет, как ты её назовёшь, - говорю я примирительно.

- Ладно, - отвечает Гошка, и на его губах появляется улыбка. – Я загадаю собаку. Я уже один раз загадывал желание на Новый год, и оно сбылось!

- Правда? – интересуюсь я. Странно, раньше сын мне об этом не рассказывал – подумать только, вот уже и секреты появляются. – А что ты загадывал?

- Не что, а кого. Папу. И теперь он у меня есть.

Молчу, не зная, что ответить на это. В глазах становится горячо. Опять слёзы! Но теперь от счастья. С некоторых пор я плачу только по этой причине.

- И... папа как раз такой, как ты представлял? – всё-таки решаюсь полюбопытствовать я.

- Даже лучше! – с гордостью отвечает Гошка. – Он теперь всегда будет жить с нами? Всегда-всегда?

- Всегда-всегда! – обещаю я и, притянув к себе худенькую фигурку сына, крепко его обнимаю. – Мы больше не останемся одни. Никогда.

Я рано потеряла родителей и всю жизнь мечтала о настоящей большой семье. И сейчас она у меня есть. Пусть пока не такая большая, но всё впереди. Скоро нас будет четверо, а со временем, может быть, станет и пятеро. Если решимся на ещё одно пополнение.

А ещё есть Дамир и Эльвира, Тахир Булатов... Да, мачеха и сестра моего мужа – не те, кого мне хотелось бы считать родственниками, но эти трое совсем другое дело. Кстати говоря, брата Арслана и его девушку мы пригласили к себе на Новый год, и скоро они должны приехать вместе с Луизой, младшей сестрой Эли. Станет шумно и весело. Для Гошки и всех нас это будет настоящий праздник, завершающий трудный и в то же время так счастливо окончившийся год.

А ведь ещё недавно я понятия не имела, что всё сложится именно так. Думала, что Булатов, как и планировалось, женится на другой, а я... снова останусь с разбитым сердцем. Кто бы мог подумать, что в итоге всё окажется совсем иначе?..

- Мама! – Гошка выбирается из моих объятий и снова подходит к окну. – Это папа!

Тоже выглядываю и как раз успеваю, чтобы увидеть, как Арслан выходит из машины с полными пакетами продуктов и наверняка подарков для наших будущих гостей. На его подтянутую фигуру в чёрном пальто оглядывают две проходящие мимо девушки, но он, не обращая на них ровным счётом никакого внимания, идёт к подъезду. Туда, где его ждут.

Должно быть, наша жизнь, если бы мы поженились тогда, ещё до рождения сына, была бы такой же. А, может быть, и нет, кто знает... Я пришла к выводу, что лучше не гадать, как бы всё сложилось в ином случае, и не жалеть больше о потерянных годах, а просто жить дальше. День за днём. Рядом с теми, кого я люблю больше всего на свете.

Шаги за дверью, и вот Булатов оказывается в квартире. От него пахнет морозным воздухом и свежевыпавшим снегом. А ещё – знакомым парфюмом, волнующий аромат которого я наслаждением вдыхаю, обнимаю своего мужчину, который едва не стал чужим.

- Яся... Погоди, дай мне раздеться, нетерпеливая женщина... – бурчит он вроде бы сердито, но в глазах стоят смешинки, и я вижу, что он доволен столь бурной встречей. Обнимает меня, быстро целует прохладными губами, ласково проводит ладонью по моему выдающемуся вперёд животу. – Как ты себя чувствуешь? У тебя ведь на завтра приём врача назначен, я правильно помню?

- Правильно, - хмыкаю я. За моим здоровьем Арслан следит внимательнее меня самой. Без него я бы наверняка и приём витаминов пропускала.

Спустя несколько минут Булатов подхватывает на руки Гошку, и тот начинает рассказывать ему про наши снежинки, а затем идёт их показывать. За окном вечереет. Декабрь, а вместе с ним и год подходит к концу.

Эльвира

Я сижу на диване в уютно обставленной, но всё же имеющей малого общего с настоящим домом больничной палате. Напротив меня – моя мама. Её руки нервно перебирают бахрому наброшенной на плечи шали.

- Мама, я теперь встречаюсь с Дамиром Булатовым, - рассказываю ей, даже не зная, слышит ли она меня. Понимает ли? Её взгляд – отсутствующий, пустой – безмерно пугает меня, но я стараюсь этого не показывать и натягиваю на лицо улыбку. – Он очень хороший, знаешь… И никогда меня не обидит. Правда. Я уверена.

В ответ – ничего, кроме глухого молчания, но я продолжаю говорить с ней так, словно передо мной по-прежнему моя мать, такая же, как обычно, а не безжизненный манекен с её лицом.

- А наша Луиза… Она просто молодец. Представляешь, занялась ирландскими танцами, сама пошла и записалась! И преподаватель её очень хвалит… Сказал, очень талантливая девочка. Ну, это у неё от меня. И от тебя… – добавляю тихо, вспомнив, что когда-то мама увлекалась музыкой, играла на пианино, и говорили даже, что у неё абсолютный слух.

Отец женился на ней, когда она была совсем молода и наивна, совершенно не знала жизни, а в нём наверняка видела лучшего человека в мире, потому что ей особо не с кем было сравнивать. Да и до свадьбы он вёл себя иначе. Воспитывал и лепил для себя и под себя жену, которая была бы именно такой, как удобно для него самого. Не думал о её способностях, мечтах, надеждах на будущее. О том, что мама могла стать кем-то в этой жизни, а не просто его тенью.

А позже он злился на неё за то, что у них не было сыновей. После Лу мама больше не могла родить. Я же разочаровала отца во всём, раздражала его своими попытками идти наперекор родительской воле и тем, что пыталась защитить от него мать и сестру.

- Когда-нибудь Луиза будет выступать на концерте, а ты будешь смотреть на неё с первого ряда, - обещаю я маме. – Так и будет. Обязательно.

Выходя из палаты, не могу сдержать слёз. Они жгут глаза, солёными ручейками текут по щекам. Вытираю лицо платком и, ничего не видя за этой пеленой, натыкаюсь на маминого лечащего врача. Он удерживает меня за плечи, а затем подводит к креслу для посетителей в углу, усаживает в него и приносит стакан воды. Выпиваю до дна содержимое стакана и, всё ещё всхлипывая, благодарю доктора за помощь.

- Не переживайте так, - произносит он. – В состоянии вашей матери уже наметился прогресс. Она поправится, я уверен.

- П… правда? – с надеждой спрашиваю я. Да, мы с мамой далеко не всегда находили общий язык. Зачастую та занимала сторону отца. Но всё же мне невыносимо видеть её здесь, такой, какая она стала после его ареста. Мне нужна моя мама, а ещё больше она нужна Лу, которая, я знаю, очень по ней скучает, хоть и не подаёт вида, чтобы не расстраивать меня ещё больше. Чтобы я не подумала, будто плохо о ней забочусь. – А когда… когда ей станет лучше?

- Психиатрия далеко не всегда точная наука, увы, - вздыхает собеседник. – Душа человеческая – загадка даже для нас. Но, уверен, со временем всё придёт в норму, и мы сможем её выписать.

Вытираю слёзы вторым бумажным платочком – первый уже совсем промок. Забираю своё пальто из гардероба и выхожу в прохладу зимнего вечера. Иду по больничному скверу, глядя на синеющее небо и продолжая думать о маме. О том, что она так ничего и не сказала мне в ответ на все мои рассказы. Где-то сейчас её мысли? Знать бы… Может быть, в них она возвращается в прошлое, когда ещё верила в то, что счастливая семейная жизнь с Артуром Багримовым возможна и реальна?..

Я очень надеюсь на её выздоровление. Особенно сейчас. Ведь говорят, что под Новый год случаются чудеса.

А ещё мне очень хочется, чтобы мама смогла разделить со мной моё счастье. Счастье от того, что мы с Дамиром теперь по-настоящему вместе. Что моя первая любовь, которую я ещё недавно считала невозможной, оказалась взаимной.

Будто на расстоянии угадав, что я о нём подумала, Булатов звонит мне. Спрашивает, надо ли забрать меня из клиники. Отвечаю, что доберусь на такси. Не хочу, чтобы он видел меня такой – расстроенной, заплаканной. Но Дамир понимает, что что-то со мной не так, а потому немедленно предлагает вариант провести вечер не дома.

- Пройдёмся по магазинам, а затем кино и ужин, - говорит он. – Нам ведь всё равно надо купить всем подарки! Так как, согласна?

- Согласна, - отвечаю я, чувствуя в его голосе тёплую улыбку, которая, как мне кажется, предназначена только для меня. Раньше Дамир Булатов так не улыбался. – До встречи…

Мы встречаемся в торговом центре, ярко украшенном к празднику. Начинаем с поиска подарков для его брата с женой и сыном, а также для моей Лу, которая, хоть и не верит в Деда Мороза, сюрприза под ёлкой ждёт всё равно. Кое-что я ей уже купила заранее – специальные туфельки для танцев, которые выписала в интернет-магазине.

Закупившись подарками, с полными пакетами идём в расположенный там же кинотеатр, где садимся на так называемые места для поцелуев. Сегодня мы не в вип-зале, но всё равно это напоминает мне наш первый поход в кино, когда Дамир заменил Арслана и пошёл со мной вместо него. А я тайком поцеловала Булатова-младшего, решив, что он заснул под мелодраму…

Сегодня я тоже его целую, но уже не украдкой, а открыто, на полном основании. А он крепко прижимает меня к себе, ничуть не стесняясь прочих немногочисленных зрителей, и шепчет, что у него для меня тоже есть подарок, но пока это секрет. От этих слов внутри что-то подрагивает и трепещет, как огонёк свечи. И я знаю, что он не погаснет. Потому что рядом с этим мужчиной я впервые за всю свою жизнь чувствую себя по-настоящему в безопасности.

Далия

Я стою на мосту, пошатываясь на высоких каблуках от ветра и количества выпитого этим вечером. Вернее, ночью. Ведь сейчас действительно уже ночь, причём не обычная, а новогодняя. Ночь, когда у кого-то сбываются мечты, а кто-то остаётся у разбитого корыта. Ночь, когда положено быть рядом с теми, кто рад тебе так же, как ты ему.

Но я одна. Стою на обледеневшем мосту, и мокрый снег летит мне в лицо. Слышу доносящиеся до меня крики с поздравлениями и пожеланиями нового счастья, громкие взрывы петард и сигналы машин. Но всё это будто бы в стороне, потому что происходит не со мной. Меня этой ночью никто не ждёт. Никто в целом мире. Ни семья, ни друзья, ни любимый человек.

Нет, в том баре, где я провела вечер, была целая компания. Знакомые, но не близкие. Просто тусовка. На сто процентов уверена, что, когда меня нет поблизости, эти люди не говорят обо мне ничего хорошего. Как, впрочем, и я о них. В моём мире это считается нормальным – улыбаться в лицо и говорить гадости за спиной. Никто этому не удивляется.

Но есть и другой мир – тот, где друг другу радуются искренне, от души. Мир, где сейчас пьют шампанское за столом, уставленным всякими вкусностями, домашними, не из ресторана. Где звучит детский смех, а губы целуют не первого встречного со смазливой рожей. Целуют любимого. Мир, в котором мне нет места.

Я знаю, что прямо сейчас мои братья находятся в таком мире. Они встречают этот Новый год вместе. А с ними те, кто им бесконечно дорог. Гораздо дороже, чем я, их родная сестра. Меня они даже поздравить забыли.

Конечно, вы скажете, что я это заслужила. Своей подлостью, эгоизмом. Тем, что сделала тогда, годы назад, разлучив Арслана с его Ярославой. Мне казалось, будто я поступаю правильно, заставив брата страдать, а отца – понять, что напрасно он выделял старшего сына и принял в дом эту приблудную дворняжку, сиротку без рода-племени. Всё, что я провернула ради этого, представлялось чем-то необычным и авантюрным, прямо как в кино. Но вот прошло время, и эти двое снова вместе. Их любовь победила, как бы патетично это ни звучало.

А я проиграла. Проиграла по всем фронтам. Да, я молода и безусловно красива, но внутри меня точно выжженная пустыня. Всё, что интересовало раньше, сейчас приелось до зубовного скрежета. Даже мужчины уже не привлекают, их сальные взгляды кажутся неприятными, от них хочется отмыться, как от липнущих к лицу и телу комков грязи. Наверное, потому что никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрит Арслан на свою Ярославу. Или как Дамир на Эльвиру.

Вот и минувшим вечером в баре было достаточно желающих продолжить веселье в номере отеля или где-нибудь на квартире, но я сбежала оттуда. Сбежала, как Золушка, за несколько минут до полуночи. И встречаю Новый год в полном одиночестве на мосту и под снегом. Меня уже начинает пробирать холод – моё пальто и ботинки не рассчитаны на долгое пребывание на улице, не говоря уж о тонких колготках и мини-платье. Даже выпитый алкоголь перестаёт действовать и больше не согревает кровь.

Мне хочется вцепиться в перила и кричать, надрывая горло до хрипоты. Выкрикивать всё, что накопилось на душе, наросло там плесенью. Может быть, это поможет. Но едва ли. Едва ли…

Неожиданно мой телефон разряжается звонком. Неужели кто-то обо мне всё-таки вспомнил? Смотрю на экран и не узнаю номер. Может, это какие-нибудь рекламные агенты или вообще мошенники? Такие звонки лучше бы и вовсе игнорировать, но я стаскиваю кожаную перчатку и подношу мобильный к уху, отвечая на вызов…

В телефоне звучит голос, который, я думала, не услышу уже никогда. Вкрадчивый, чуть с хрипотцой, безумно сексуальный. Когда-то он сводил меня с ума.

- Далия? – произносит он. – Далия, милая, как я рад, что ты ответила! С Новым годом, дорогая!

- Почему ты мне звонишь? – отвечаю я, стараясь не реагировать на все эти нежности, которыми осыпает меня собеседник. – Что тебе опять нужно? Денег?

- Далия, что ты…

- Отец мне всё рассказал, - говорю с ледяными интонациями. – Рассказал, что ты уехал не просто так, а взяв у него деньги за то, чтобы оставить меня в покое. Мне было восемнадцать! Я была влюблённой дурочкой, которой ты задурил голову! И наверняка не единственной у тебя, альфонс ты недоделанный!

- Далия… – снова растерянно произносит моё имя человек, которого я считала своей первой любовью. Он явно не ожидал такого отпора. Как и я не ожидала его звонка.

- Да, я не родила этого ребёнка, потому что испугалась! Так рано, так неожиданно… Незапланированно… Я только начала по-настоящему ощущать свою красоту, и вот оказывается, что скоро вся моя фигура расплывётся, как тесто… А тут ещё отец не желал ничего слышать о том, чтобы мы с тобой поженились… – выдыхаю я, чувствуя горечь на губах от собственных слов. – Да я из-за тебя… А ты… ты ничего этого не стоил…

Со временем я пожалела о содеянном. Пожалела ребёнка, которого не стало. И себя, бесплодную и пустую, как декоративный музейный кувшин, в который никто никогда не нальёт ни молока, ни масла. Но тому, с кем я сейчас говорю, не нужно об этом знать. Я и себе-то до конца не признаюсь в том, как больно мне порой бывает смотреть на чужих детей.

Хорошо, что Ярослава была ещё не беременна от моего брата на тот момент, когда я подмешивала ей то, что заставило её отключиться и всё забыть. Иначе я погубила бы и их неродившегося малыша, даже не зная об этом. Погубила бы так же, как своего.

И, может быть, когда-нибудь я наберусь смелости попросить у этих двоих прощения.

- Мы можем встретиться? – хватает у этого урода наглости спросить.

- Не в этой жизни! – выкрикиваю я в ответ. – Убирайся к чёрту! И больше никогда – никогда, слышишь?! – мне не звони!

Ещё раз касаюсь экрана телефона, прерывая разговор, и заношу номер в чёрный список. Таящий на ресницах снег смешивается со слезами. Ветер стирает их, холодит щёки. Смотрю вниз, на тёмную воду, которая течёт под мостом. Было бы так легко перегнуться через перила и… Но я этого не сделаю. Пусть я и не самая лучшая в мире дочь, в этом мире есть люди, которым моя смерть причинит боль, а на моём счету чужих страданий и без того уже достаточно.

Есть ли надежда, что с этим уже наступившим годом и для меня начнётся новая жизнь?..

Я ловлю такси и еду туда, где мне, я точно знаю, откроют дверь и примут, туда, где наконец-то смогу согреться. Еду домой. К папе и маме.

Эпилог

Наша с Арсланом дочь появляется на свет весной. Она похожа на первый распустившийся цветок подснежника, такой светлый и чистый, что, впервые увидев её, я снова не могу удержаться от слёз – и снова от счастья. Такого огромного и бескрайнего, что, кажется, его можно расплескать, не удержав в себе.

Малышка получает имя Амина. Право назвать нашу дочь я соглашаюсь уступить её отцу, который с первого взгляда покорён ею. Ох, чую, будет она из него верёвки вить. Но пока Амина лежит в своей кроватке, тараща на нас глазки-бусинки. Она почти не плачет и, кажется, уже отличает старшего брата от остальных, кто к ней подходит.

Я не на шутку боялась, что Гошка будет ревновать нас с Арсланом к сестрёнке, но он уже заранее согласился разделить с ней родительскую любовь, и я не сомневаюсь, что этой любви хватит на обоих наших детей. Ведь в этой крохотной ещё девочке горит искорка подаренной нам новой жизни. И Гошка тоже получил новую жизнь, как и свидетельство о рождении, где указано имя его отца и фамилия Булатов.

Мы семья. Настоящая. Навсегда. Я твёрдо в это верю. То, что мы пережили, сплотило нас гораздо сильнее, чем те так и не погасшие чувства, которые мы испытывали друг к другу в прошлом. Когда-то я думала, что не подхожу Арслану Булатову, наследнику холдинга, а он не доверял мне до конца, раз допустил возможность моей неверности ему. Но сейчас всё иначе, мы оба повзрослели и смотрим на мир по-другому.

Наверное, это и называется мудрость и принятие. А ещё счастье. Счастье, которое мы, хочется верить, заслужили и выстрадали.

Каждый из нас сам делает собственный выбор. Плыть по течению или действовать. Безоговорочно доверять или поддаваться сомнениям. Следовать за любовью или за мечтой. Иногда бывает так, что нам есть кого обвинить в своём выборе, но всё же отвечаем за него мы сами, а не другие люди.

И я сделала свой.

Эльвира

Моё свадебное платье совсем не похоже на те, что я примеряла, когда меня готовили к свадьбе с Арсланом Булатовым. Оно лёгкое, воздушное, без пышных юбок и огромного количества кружев, делающих невесту похожей на торт с кремовыми розочками. А ещё не белое, а зелёное. Цвета свежей листвы.

Мы женимся в начале лета, хотя предложение Дамир сделал мне гораздо раньше, ещё в новогоднюю ночь. Подарком, о котором он говорил, оказалось кольцо, которое мне надели на палец, когда часы били двенадцать. Разумеется, я согласилась, но с церемонией мы решили не спешить. Всё равно ведь уже практически жили вместе. А ещё я надеялась, что мама поправится и сможет присутствовать на моей свадьбе...

Сейчас она снова со мной. Её выписали из клиники, обязав принимать лекарства и посещать психолога, а также занятия по арт-терапии. Ей это действительно необходимо. После всех этих лет с отцом, который подавлял её и к тому же извратил все представления о семейной жизни. Кроме того, я вожу её на концерты классической музыки, в оперу, на балет, ну и, конечно, на первое серьёзное выступление Луизы мы пошли вместе и сидели в первом ряду.

О разводе с отцом мама заговорила сама – я не настаивала, не желая на неё давить. И это очень меня обрадовало. То, что она больше не хочет быть его женой, означает, что всё на самом деле осталось в прошлом и со временем будет вытеснено из памяти другими – радостными и счастливыми – событиями.

А я постараюсь, чтобы так и случилось.

Последняя примерка, и я, переодевшись в джинсы и майку, выхожу из здания ателье на улицу, где меня уже ждёт Дамир. На его губах лукавая улыбка. Он явно что-то задумал.

- Куда мы едем? – спрашиваю я, когда жених ведёт меня к машине.

- Увидишь. Тебя ждёт сюрприз, - отвечает он и целует меня перед тем, как распахнуть передо мной дверцу. – Надеюсь, тебе понравится.

Когда автомобиль оказывается на незнакомой мне улице и останавливается, въехав в открывшиеся перед нами ворота, перед двухэтажным кирпичным коттеджем, я с удивлением бросаю взгляд на своего спутника.

- Мы что, приехали к кому-то в гости?

- А вот и нет, - хмыкает он. – Мы приехали к себе. Ты здесь хозяйка.

- Что?.. – изумлённо распахнув глаза, переспрашиваю я.

- Прости. Это не замок, а всего лишь дом. Но мы будем в нём счастливы, обещаю.

И я ему верю. Всей душой. Потому что счастье – это там, где мы вместе.

Семь лет спустя

Арслан

Сегодня наша дочь идёт в школу. Я – гордый отец первоклассницы. Самой красивой первоклассницы с бантами на волосах и чудесной улыбкой, так похожей на улыбку её мамы, которую я за все эти годы не устаю благодарить за наших детей.

Мой старший сын тоже здесь. По сравнению с Аминой он кажется совсем взрослым. И школа для него уже не такое полное открытий место, как для неё, поэтому Гошка посматривает на младшенькую снисходительно, не разделяя её восторгов по поводу выглаженной новой формы и ярко-розового рюкзачка, полного всевозможных девчоночьих канцтоваров. И всё же, когда наступает время присоединиться к своим классам, он берёт её за руку и ведёт за собой, показывая этим жестом, что не даст сестрёнку в обиду. Я же смотрю на них с гордостью, обнимая за плечи стоящую рядом Ясю, которой тоже не верится, что наша малышка успела так вырасти и уже идёт в школу.

- А может, настало время для третьего? – как бы невзначай говорю я так, чтобы слышала только жена.

- У тебя скоро первый племянник родится, - отвечает она, напоминая о будущем ребёнке Дамира и Эльвиры. Они уже выяснили, что это мальчик. Правда, с именем пока не определились.

- Вот на нём и потренируюсь нянчиться, а то уже подзабыл, как это, - заявляю я и решительно целую её. Самую лучшую. Самую любимую и только мою. С ней всё как в первый раз. И всё по-настоящему.

Навсегда.