Глава 11. Одиночество

Кайф одиночества потихоньку начинал приносить свои плоды. Наконец-то появилась возможность не отчитываться, где находишься и во сколько будешь дома. Няня допоздна оставалась с Лилей, не задавая лишних вопросов. Можно гулять по ночной Москве и размышлять о будущем. Эмма заходила в пустые кафе и, с наслаждением выпив чашечку-другую «Латте со вкусном яблочного пирога», не спеша отправлялась домой. Медленно принимала ароматную ванну, намазывалась мягкими нежными кремами и ложилась спать рядом с дочкой, с любовью обняв маленького родного человечка.

Не надо больше слушать бесполезный бред о работе мужа, вникать в потребности, отвечать на глупые вопросы. А главное, больше нет нужды терпеть близость с мужем поздней ночью, когда не хватает сил не только на страсть, но и даже на самое обычное «потерпеть и притвориться бревнышком».

Утром она сама отводила Лилию в садик, прогуливалась по магазинам и салонам красоты, чтобы подправить маникюр или подлечить лицо и волосы. Деньгами бывший муж не обделял, так что зарплата почти полностью тратилась на себя-любимую, конечно, не оставляя без внимания потребности дочери: не дай Бог, глядя на дорогие подарки папы, она начнет проситься к нему, а он, в борьбе за дочь, вдруг вздумает покупать ей всё, что та захочет, по первому слову.

На работе Эмма отрывалась по полной. С удовольствием занимаясь и вымещая женскую энергию на мужчинах — коллегах или клиентах — она вовсю флиртовала и чувствовала себя совершенно молодой девчонкой, лет восемнадцати.

Порой хотелось на подскоках пробежать вдоль искрящейся набережной, покататься на каруселях или попрыгать на батуте. Благо, коллеги знали, что произошло в семье рыжей разведёнки, и нередко составляли ей компанию в развлечениях.

Илья, новый молодой и перспективный инструктор, начал было подбивать клинья к освободившейся даме. Но она резко отшила его:

— Может быть лет через пять? Пока я совершенно не расположена заводить отношения. Отдыхаю от вашего брата, понимаешь? Хочу побыть самой собой, а не чьей-то девушкой или женой.

В выходные няня сама отводила Лилию к Борису, так, что Эмма даже не пересекалась с бывшим мужем. Так — в свободе и радости — пролетели две недели. К концу сентября начало появляться желание поговорить с кем-нибудь вечером за чашечкой чая, обняться или заняться безудержным сексом. Эмма даже решилась на свидание с Ильей, но не вдохновилась его обществом. Даже когда тот попытался её поцеловать, ответила сухо и безэмоционально. Понимала, что теперь на работе придётся, плюс ко всем обязанностям, отбиваться от надоедливого ухажёра.

«Ладно, возможно, получится остаться друзьями… — подумала она, поднимаясь в свою квартиру. Та встретила её тишиной одиночества, холодом нежилого помещения и солоноватым запахом немытой сантехники. — Что это? Мой дом? Наш дом?» Она прислонилась к стене. Чувствовалось, что не хватает хозяйской руки. Внезапно её объяло желание навести порядок. Ведь после ухода Бориса, она не трогала ни одной его вещи, не меняла ничего в их жилище. Пора, кажется, убрать или выбросить окончательно всё то, что отзывалось болью при воспоминании о бывшем возлюбленном.

Эмма открыла шкаф. Борис забрал свою одежду, но некоторые вещи лежали нетронутыми: запасные бритвы, мужские средства по уходу за кожей, новые невскрытые пачки носков и нижнего белья, пара пиджаков, которые он давно не носил. Эмма достала всё это, чтобы выбросить. Но, ощутив знакомый мужской запах, села на кровать, и, прислонив одежду к лицу, втянула в себя когда-то такой любимый аромат. Тоска сжала сердце.

«Так, поигрались и хватит!» — она решительно взяла пакет и засунула туда вещи. Выставила в коридор с мыслью: «Выброшу позже». Суббота — самое время для того, чтобы начать новую жизнь. Хозяйка летала по квартире с тряпкой в руках и вычищала каждый уголок. Попутно записывая, какие прибамбасы можно купить в отделах уюта, чтобы сделать квартиру более красивой и вкусно пахнущей. Муж всегда был против этих ароматизированных палочек, притворялся, что у него аллергия на посторонние ароматы в доме. А Эмме так нравилось, если легкий цветочный или сладкий запах ударял в нос, когда входила в квартиру к одиноким подругам. Теперь она присоединилась к их армии. «Так что же, и у меня будет стоять этот запах одиночества?» — Эмма отчаянно замотала головой. Как пахнет в квартирах, где живут счастливые семьи? Свежестью, чистым воздухом и… пирогами.

«Кажется, я начинаю понимать. Свобода, конечно, дело хорошее. Но я категорически не хочу становиться матерью-одиночкой. Этой самой феминисткой, которая кричит на каждом углу, что она самостоятельно справляется с воспитанием ребенка, а сама, глотая слюни, с жадностью смотрит на чужого мужика, постоянно твердя себе под нос, что не родился ещё мужчина, достойный её исключительной особы! Ну нет! Либо я найду себе хорошего кандидата, либо… верну Борьку. Хотя это, конечно, чушь. Пошёл он в баню, этот врун. Живет себе, выпендривается. Даже не интересуется мной. Ладно, что там он говорил: готовить и убираться. В квартире чисто. Теперь надо научиться варить вкусную еду. Эх! Сейчас как стану идеальной! Будет издалека только слюни глотать».

В понедельник Эмма позвонила свекрови — единственной женщине, в чьём таланте кулинара она не сомневалась ни на йоту.

— Любовь Васильевна, здрасте, мне с вами нужно поговорить. Можно я приеду?

— Эмилия? Не ожидала твоего звонка. Да, конечно, а зачем?

— Ну, это не телефонный разговор.

— Хорошо. Когда тебя ожидать?

— Завтра в обед.

— Договорились, — и свекровь положила трубку.

«Наверное, сейчас перезванивает сыночку, чего это, мол, бывшая твоя ко мне собралась? Ну и пусть. На войне все средства хороши», — Эмма взяла на работе отгул.

Утром на электричке она отправилась в подмосковный город Чехов, оттуда ещё полчаса надо было добираться на автобусе в дачный посёлок, где жили свёкры. В последнее время у Эммы освободилось достаточное количество времени, чтобы обдумать свою жизнь. И она потихоньку начинала осознавать, что тратила её не на то, что является главным для человека. Конечно, тело и любимая работа — это здорово. Но ведь ни того, ни другого не останется с ней в старости. А рядом будут дети, внуки, муж… Вот только будут ли?

Свекровь встретила Эмму настороженно, будто ожидая скандала.

— Эмилия, здравствуй! Проходи, садись. Я готова тебя выслушать.

«Прямо как на экзамене. Но пока обойдемся только вашей лекцией, дорогая моя преподавательница», — Эмма неистово бросилась с места в карьер, стараясь выпытать из свекрови все тайны и секреты успешной семейной жизни:

— Научите меня готовить, Любовь Васильевна. Я хочу вернуть Бориса.

Свекровь сразу расслабилась и заулыбалась.

— Эммочка, моя ты дорогая. Я уж испугалась. Ой, не буду, не буду, — она примирительно подняла руки, — не стану я лезть в ваши отношения. Но хочу тебе сказать, что мужчина ухода требует, это правда. Мой вон, старенький, ещё больше. Любит, чтобы и сметанкой накормили, и за ушком почесали, как кота. А нам много ли надо? Чтобы рядом был, защищал, выслушивал. Опора чтоб была. Да уж и мы должны постараться и стать для них опорой. То бишь — хранительницами очага. Ну а ты за рецептами ко мне, что ли?

— Нет. Рецептов я и сама целую кучу могу найти. Мне нужны секреты. Понять хочу, как это у вас получается всегда так вкусно готовить? За что ни возьметесь, выходит ну просто объедение.

— Тут дело нехитрое. Надо просто представить себе, как одно сочетается с другим. Да, некоторые сейчас, как модно, едят огурцы с мёдом и нахваливают. Но не наша это еда, заморская, как раньше говорили. А наш, русский, мужчина привык хорошо кушать и хорошо работать. Вот и думай, представляй на вкус. Подойдет ли запах лаванды к кролику? Или к баклажанам? Можно ли к селёдке добавить молока? Ты пойми, соленое со сладким тоже надо умело сочетать. Бери рецепты русской и средиземноморской кухни — они самые вкусные и полезные. Мясо по максимуму освобождай от костей. А чтобы было мягким — туши подольше. Сначала обжарь до золотистой корочки — оно схватится и не даст соку вытечь, а потом уж доводи до готовности. И вообще, чем больше сочетание маленьких порций продуктов в одном блюде — тем лучше. Насыщеннее получается вкус.

— Трудно.

— Научишься, пойдем.

Она отвела бывшую невестку в кухню и целый день рассказывала ей, как готовить любимые блюда Бориса, сколько и чего класть и за чем следить при приготовлении. Оказалось, что даже курицу можно разделывать по правилам, когда кусочки получаются мясистыми и сочными. А уж приготовление мяса в духовке — это вообще особое искусство, ведь в итоге оно часто оказывается сухим и жёстким. У свекрови же мясные блюда всегда получались отменными, таящими во рту.

— Ну, про пироги и выпечку в следующий раз расскажу. Давай чай пить.

Любовь Васильевна, как всегда, накормила Эмму до отвала и на прощание сказала, что очень надеется на примирение, ведь Борька ходит сам не свой.

— Он мне даже не звонит, — расстроено ответила бывшая невестка.

— Сама позвони. Вы ведь не маленькие. Всё-таки муж и жена.

— Мы развелись, Любовь Васильевна.

— Знаю. А ты уже отдала его другой?

Эмма промолчала.

— Как бы там ни было, ты всё равно считаешь его своим. Себя не обманешь.

Эмма вздохнула, согласно кивнула и поспешила домой.

Всю неделю она готовилась и бегала по магазинам. Решила сделать сюрприз Борьке и в выходные пригласить его в обновленную квартиру на вкусный семейный ужин под предлогом: «Давай останемся друзьями». А там — как пойдёт.

Даже купила себе новое домашнее платье, чтобы совсем уж сойти за примерную Джейн Эйр. Заранее наготовила жаркого, салатов и даже попыталась, подражая свекрови, изобразить греческую мусаку.

В пятницу позвонила ему сама:

— Борь, привет! Ты завтра забираешь Лилю? Зайди домой, я няню отпустила на выходные.

— Привет. Извини, не смогу забрать ее. У меня важная встреча.

Эмма выдохнула, сердце упало. Как всегда — не вовремя. Надо взять себя в руки и не показывать эмоций.

— Встреча? — она старалась говорить равнодушно и спокойно.

— Да, на телевидении, — в голосе Бори слышались нотки самодовольства — мол, вон какую знаменитость упустила.

— Передачу о вас снимают?

— Вроде того.

— А где, если не секрет?

— Да сам ещё точно не знаю. Работы много. За Лилей в воскресение заеду. Утром позвоню. Пока, — и он отключился.

Мысли забегали, засуетились. Может, нет никакого телевидения, а просто обыкновенная тёлка. Как бы выяснить? Она набралась смелости и позвонила Славке.

— Слава, привет! Как жизнь? — поговорив немного о делах, она всё-таки подвела к нужной теме. — Да, очень скучаю по Борису, но он так занят. Участвует сейчас в этих ваших съемках, как их там… забыла, где они проходят?

— В Москва-Сити. На втором канале покажут твоего бывшего. Так что кусай локти! — засмеялся Славка. — Ладно, извини. Не буду больше.

— Ты прав, прав. А что за здание? То, где вы аквапарк будете строить? — Эмма пыталась воскресить в мозгу рассказы Бори о его проектах.

— Да, «Город столиц». Но Борька завтра будет в «Башне Москва», мы же там столько сделали: помнишь, пропадали дням и ночами.

— Да, конечно, — как забыть, когда муж ходит с квадратной головой, будто вместо неё компьютер, и не видит ничего, кроме чертежей и расчётов.

— Ну вот. Так что действуй. Я тебе скажу по секрету, он один пока ещё. Но, думаю, ненадолго.

— Ладно, спасибо большое. Буду иметь ввиду. Пока.

— Ну пока! Ты звони, всегда рад пообщаться. Может, встретимся как-нибудь? — Славка запустил свои хищные щупальца в её огород, но Эмма их ловко отрезала:

— Не твоего поля ягода, Слав. Пока.

Он засмеялся и отключился.

Утром Эмма во всеоружии была в холле башни и, стараясь сойти за обычную зеваку, смотрела по сторонам. Часа через два, обследовав все доступные уголки, спустилась обратно в холл, где и наткнулась на съемочную группу, в которой кружили работники телевидения. Самая эффектная из всех присутствующих на площадке девушек, откровенно заигрывая с Борисом, брала у него интервью. Эмме не было слышно ни слова. А подойти ближе возможности не оказалось: территория съемок огорожена и повсюду снуют бдительные сотрудники. Но горящие глаза журналистки прожигали даже на расстоянии. Борис, мило улыбаясь, долго что-то рассказывал. А когда выключили прожектора и камеры, нежно взял под локоть свою собеседницу и повел к лифтам. Эмма осталась незамеченной, зато она четко увидела, как молодая и очень красивая корреспондентка прижалась к Борису и нежно чмокнула его в щеку.